Глава 27. Канатка

София.

— Ты сегодня разоришься по полной программе, — довольная целую Лекса в щёку и запрыгиваю в кресло, подвешенное к тросу. Алекс усаживается рядом. Обнимая меня за плечи, притягивает к себе.

— Может опустишь ограничительную планку? — озадаченно изучаю конструкцию и высоту кресельной канатной дороги над землей. Впереди спуск. Глубокая горная долина с отвесными склонами, покрытыми снегом, завораживает и одновременно пугает. Для меня это первый опыт. Когда-то мечтала прокатиться на канатке в горах, но как только села в кресло, так сердце сразу же забилось вне ритма. А вдруг такая «махина» не выдержит и оборвётся? Ох, мамочки…

Страх и азарт в одном флаконе вызывают в теле озноб, вынуждая прильнуть плотнее к Алексу и обнять его, что есть силы. Эмоции просто хлещут по нервам. Единственное, что удерживает меня в сознании — это согревающее тепло его тела и личный мужской аромат, от которого я стала зависимая с нашей самой первой встречи.

— Боишься? — его объятия становятся крепче, надёжнее, вытесняя беспокойство на задний план.

— Немного, — шепчу, прижимаясь щекой к его груди.

— Софи… — раздаётся проникновенный голос Лекса у моего виска. — Можем сойти, пока не поздно. Пообедаем в ресторане и домой, греться у камина.

— Шутишь? — ловлю его непривычно заботливый взгляд, чувствуя, как волнующий трепет заполняет до края моё нутро. — Я не собираюсь отступать! Лучше держи меня крепче, Волк, а вечером я буду самой послушной девочкой на свете. Обещаю…

— Тогда с тебя ужин, Зубная фея, — глубокий бархатный смех проникает под кожу, покалывая возбуждением. — И не вздумай врать, что ты вегетарианка. Предполагаю, готовить ты умеешь так же хорошо, как и накалять страсть.

— А если и вправду не умею?

— Я съем всё, чем ты меня порадуешь, — довольный собой, запахивает потуже воротник моего пальто, как в детстве делал мой отец, — а вот за то, что не взяла шапку — отшлёпаю, — заявляет на полном серьезе, от чего я ещё больше схожу с ума. Его надо почаще волновать, тогда Волк становится добрым, заботливым и покладистым.

— Самоуверенный, да? Я ведь могу пересолить.

— Вот и проверим, насколько сильно ты в меня втюрилась, — подмигивает, оголяя белоснежные зубы в улыбке.

— Тебе говорили, что ты наглый тип? — смотрю в его глаза и не могу оторваться. В них поблёскивает целая вселенная: таинственная, тёплая, затягивающая слишком глубоко и безвозвратно.

— Если бы я не был наглым, я бы не имел всё самое лучшее в жизни, у меня не было бы тебя, а у тебя не было бы свитера с оленями, домашнего дровосека и увлекательного отдыха в горах. Смотри, какая красота! — прислоняется ко мне виском, указывая рукой на заснеженные холмы, в верхушках которых резвятся солнечные лучи, оживляя мрачные, величественные камни.

Рядом с ним у меня свой мир. Другой, который настоящий, для меня перестаёт существовать. За разговором не замечаю, когда канатка приходит в движение и плавно поднимает нас в воздух над горами. Вцепляюсь мёртвой хваткой в его запястье, наслаждаясь пейзажем с высоты птичьего полёта. Воздух вдали от точки посадки становится морозным, пробирающим до костей.

— Если бы знала, что так высоко, выбрала бы другую альтернативу.

— Хочешь, сделаем селфи?

— Нет! — вскрикиваю я, испытывая некую долю паники. — Даже не думай меня отпускать!

— Трусиха, — хохочет несносный, находя мои губы своими, целует их, согревая дыханием. Я расслабляюсь, уютно располагаясь в его крепких руках. Пытаюсь не думать ни о чём, только о нём, о его чувственных губах, о сладких судорогах внизу живота. Единственное, что сейчас имеет значение — мужчина, который рядом, потому что он действует на меня лучше любого успокоительного средства.

Неожиданный рывок стопорит движение кресла над обрывом в несколько десятков метров. Сердце обрывается, как только осознаю, что руки Алекса до боли сжимаются на мне в кольцо.

— Только не паникуй, родная, всё хорошо… — обжигает висок полушёпотом, а мне уже хочется взорваться на крик. Замираю, слушая его учащённое дыхание. Страх сковывает тело, сдавливая горло. Не могу сделать вдох. Если эта конструкция сорвётся вниз, что с нами будет?

***

Алекс.

— Мы разобьёмся? — писклявый голосок напуганной девочки вынуждает ещё крепче стискивать на ней свои объятия.

Дёрнуло же нас именно сегодня взобраться на эту чёртову канатку! Дрожащая и беспомощная ещё глубже пробирается в моё сердце, занимая в нём всё больше места. Осознаю — я влип с ней окончательно.

— Не паникуй. Даже не думай об этом. Что за мысли, Софи? Нам с тобой ещё детей рожать. Не забыла? — пытаюсь отвлечь её от происходящего хоть чем-то приятным. Именно в такие острые моменты рядом с ней у меня срабатывает инстинкт продолжения рода. Каждое моё слово, которое твердил Артёму на его мальчишнике, оборачивается против меня же, подчёркивает, насколько я был не прав, слеп и бесчувственен…

— "Никогда бы не подумал, что за какие-то две недели ты превратишься в законченного романтика. Что она с тобой сделала, Гаур?

— Это химия, старик, — ухмыльнулся Артём, допивая свой виски. — Она всего лишь вытащила наружу одну из многочисленных сторон моей личности. Может тебе стоит попробовать найти девчонку, из-за которой полностью перевернётся твоё мировоззрение? Представь: ты со своими двумя «высшими» станешь таким же счастливым придурком, как и я… — Гаур рассмеялся, поддевая меня плечом.

— Думаешь, мне это нужно? Аманда вполне меня устраивает. Эта девушка идеально подходит для необременительных отношений. На большее я не стану соглашаться. Ты же знаешь, я не приемлю посягательств на свою свободу. Ещё немного, и твоё зеленоглазое «счастье» назовёт наши вылазки «несанкционированными» встречами.

— Ты сейчас так говоришь, потому что твоя новая пассия сделана из того же теста, что и Маргарет. Ей нужен отлично эрегированный член и твоя кредитная карта, желательно безлимитная. Но знаешь что, Лекс? Трахать женщину намного острее по любви. Совсем иные ощущения".

Теперь знаю, старик… Секс с любимой девочкой действительно крышесносный, невероятный, как и она сама…

— Не смешно, Алекс, — ворчит Софи, выдёргивая меня из раздумий. Возвращаюсь к нашему разговору о детях.

— Я и не пытаюсь тебя смешить, — вдыхаю запах её макушки, прикрывая от наслаждения глаза. — Выберемся отсюда, как только подадут электричество, и увидишь, что я отнюдь не шучу. Сильно замёрзла?

— Очень. Здесь немного морозно… и страшно, — отвечает, стуча зубами от холода. — Ещё и ветер промозглый, как на зло.

— Не смотри вниз. Посмотри на меня, — обхватываю ладонью её голову, прикрывая ухо от ветра.

София покорно устремляет взволнованный взгляд на моё лицо.

— А если я залетела? Что будем делать? — спрашивает, ластясь щекой об мою руку.

— Будем рожать, малыш, — заверяю её на полном серьезе, потому что для себя я решил ещё вчера, когда шквал пережитых эмоций начал потихоньку угасать. Решил, что будет моей, вся, до последнего вздоха.

— АЛЕКС!!! — испуганный вопль девчонки прорезает округу, как только кресло срывается с места в обратном направлении.

— Твою мать! Держись! — схватившись за спинку, прижимаю её к себе, оценивая слишком высокую скорость канатки. Ледяные щупальца страха оплетают позвоночник, пальцы немеют от приложенной силы, срастаются с металлом. Впереди, на точке посадки разворачивается полный хаос. Народ мечется в разные стороны, кто куда. Канатная дорога вне контроля, если не спрыгнуть — разобьёмся к чертовой матери!

— Что происходит?! — вскрикивает Со. В её глазах стынет ужас.

— Не знаю, малыш! Кресла не останавливаются. Будем прыгать!

— Ты с ума сошёл? Мы же… Я же… Алекс! Я жить хочу!

— Все будет хорошо, — пытаюсь её успокоить, а у самого нервы на пределе искрят. Блять! Только бы всё обошлось! И я клянусь, сегодня же увезу её к себе домой! Ни минуты здесь больше не останусь. — Нужно прыгать, любимая! Давай! — отрываю от себя её руку, диктуя взглядом приказ.

— Нет! Я не смогу! — слёзы катятся по её щекам, губы девчонки дрожат, руки до последнего пытаются ухватиться за опору. Только за этот напуганный до смерти взгляд я готов себя уничтожить.

— Прыгайте! — доносится ветром с холма. — Прыгайте!!!

— Прости!

Выбираю подходящий момент и сталкиваю её вниз, следуя сразу же за ней.

***

София.

— Малыш?! — в голове пульсирует взволнованный голос Алекса. Дрожащие вибрации проникают в душу. Хочу открыть глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего, но боюсь пошевелить веками. — Малыш, как ты? Со? — холодная ладонь легонько треплет моё лицо. — Очнись! Со… малыш…

— Я в Раю? — произношу шёпотом, едва дыша. С трудом разлепляю глаза, попадая в шторм зелёного океана, наполненного страхом и радостью одновременно.

— Ты видишь у меня крылья? — несмелая улыбка быстро стирается с лица взволнованного мужчины. Он внимательно рассматривает каждый миллиметр моего тела, ощупывает меня, проверяя на повреждения. Благо, я приземлилась в сугроб. Со мной всё обошлось, но снега успела наесться…

— Я вижу у тебя фингал под глазом, Волк! — взрываюсь от вспыхнувшей адреналиновой бомбы. Шок начинает растворятся в крови, перерастая в гремучую смесь ярости, радости, волнения и дикого счастья… — Сейчас очухаюсь и тебе песец, экстримал проклятый! Как ты мог?! — неосознанно врезаю хлесткую пощёчину и ужасаюсь сама себе. Эмоции хлещут невпопад. Нервы обрываются, как звенящие струны. Слетаю с катушек, не понимая толком происходящего. — Да я! Да я! Да я… чуть…

Горячее тело Алекса наваливается сверху, укутывая тёплом, вжимает меня в сугроб и фиксирует. Шевелиться нет возможности, лишь руки смыкаются на его шее, когда он затыкает мне рот поцелуем, неистово впиваясь в мои губы. Всё, что мне остаётся — сдаться в его сладкий плен.

Зарываюсь пальцами в мягких волосах и дерзко сжимаю их в кулачках, вытаскивая из горла Волка будоражащее рычание. Я вся дрожу под ним, но не от холода, а от острого желания не отпускать, прирасти к нему всем телом, чувствовать его близость, такую правильную и нужную в этот момент.

— …ещё целуй… — шепчу, задыхаясь, как только его губы отрываются от моих. — …ещё, Алекс…

В этот раз он не щадит меня. Обезумев, вгрызается в мой рот так жёстко, будто я провинилась перед ним. Кусает до боли чувствительную плоть, сковывая бедро стальной хваткой. Пальцы Лекса впиваются в мышцы ноги, словно волчий капкан, до синяков, до желания вытолкнуть из груди пронзившую эмоцию. Бешеный! Волнующий! Такой горячий и родной. Языком доводит до исступления, вынуждает зайтись в протяжном стоне от накатывающих спазмов внизу живота. Ещё миг, и я увижу небо в алмазах…

— Простудишься, Софи… — возвращает меня с небес на землю, обжигая губы шёпотом. Зализывая жжение, захватывает их в очередной, но, к сожалению, очень короткий плен. — Пора выбираться отсюда, — решает за нас обоих, поднимаясь на ноги, утягивая меня за собой.

— Всё равно я ещё злюсь, — обиженно ворчу, принимаясь стряхивать с себя налипший снег.

Алекс, довольно улыбаясь, решает помочь.

— Ай, Волк! — вскрикиваю, как только его тяжёлая ладонь прикладывается к моей попе. — Варвар!

— Будет тебе уроком, Ведьма, — нагло заявляет паршивец. — Перед тем, как поднять на меня руку, дважды подумай: стоит ли рисковать своей задницей.

***

— А я уже подумала, — отвечаю, ловя взглядом ещё пару летящих кресел над головой. Жуть. Меня снова передёргивает от страха. Тело пронзает иголками. Рвано втягиваю воздух, ёжусь, кутаясь в воротник пальто.

— Не смотри туда. Всё обошлось. Так что ты решила? — пытается меня отвлечь.

— Что ты к ней слишком неравнодушен, — возвращаю внимание Волку, замечая искры в его глазах. Опять что-то вообразил, гад бессовестный. Но какой же красивый гад! — Рискуй, не рискуй — всё равно найдёшь повод её отшлепать…

— Идём, Софи. Нужно посмотреть, что там твориться на точке, может помощь людям нужна, — Алекс поправляет на своём плече мой рюкзак, который каким-то чудом остался при нём, берёт меня за руку и тащит на верх.

Я едва перебираю ногами, прилично проваливаясь в снег, но садиться мужчине на спину было бы сверх наглостью, поэтому молча плетусь сзади, поскальзываясь, то падая на одно колено, то на другое, но упорно стараюсь вскарабкиваться по горе в сторону цивилизации, откуда до сих пор доносятся ужасные крики, и творится что-то противоестественное, за гранью нормального.

— Прыгайте!!! — орёт мужской голос. — Прыгайте!!!

Не все находят смелость соскочить на скорости в пропасть. Кресла доставляют людей прямиком в эпицентр бедствия, где стоит оглушительный грохот железа и визг до смерти напуганных пострадавших. Они сбиваются в кучу, создавая месиво, расплющивая под собой лыжников.

Прикладывая последние усилия, наконец, мы выбираемся на ровную поверхность. Охваченная паникой от увиденного, крепко вцепляюсь в рукав его куртки и кричу:

— Лекс, не ходи туда! Не нужно! Я боюсь за тебя! Сейчас приедут спасатели!

— Осторожно! — рычит в ответ, оборачиваясь и дёргая меня на себя.

Мы отвлекаемся на пару секунд, теряем бдительность. Лыжня летящего на скорости спортсмена цепляет мою одежду и я дёргаюсь, наскакивая на очередное, внезапно примчавшееся кресло. Меня затягивает в круговорот, сбивает с ног и тащит по снегу, как космонавта на тренажёре. Отшвыривает под гору металла, словно тряпичную куклу. Вскрикиваю от удара и пронзившей меня боли.

— ААААА!!! — взрывается диким рёвом Алехандро, бросаясь мне на помощь. — Софиии!!!

Как только его руки исправно вытаскивают моё тело из-под груды металла целым и невредимым, Волка задевает очередной железной массой, ударом отбрасывая в сторону на несколько метров от меня. Грохнувшись о землю, Лекс замирает…

— Нееет!!! — моё горло прорезает оглушительный вскрик. Слёзы тотчас затуманивают глаза. К горлу подкатывает ком страха.

Не помню, как бежала к нему, как падала перед ним на колени и, обхватывая ладонями родное лицо, целовала и шептала не пойми что, стирая пальцами ручеёк крови на лбу и капли своих пролитых слёз:

— Ты, правда, в меня влюбилась? — прийдя в себя, со стоном задаёт вопрос. Разряд тока неожиданно врезается в моё сердце. Боже… Я ничего не помню… Я была не в себе… — Ну-ка, ну-ка, повтори то, что ты только что шептала.

Распахиваю заплаканные глаза ещё шире, попадая в плен любимого взгляда: тёплого и в то же время чересчур сосредоточенного на мне.

Оглядываюсь по сторонам на снующих по периметру врачей INEM. Наконец, очередь доходит и до нас. Виновато прикусываю губу, пытаясь отползти в сторону, но Лекс тут же ловит меня за запястье и дёргает на себя, вынуждая лечь на него плашмя.

— Пока не услышу, не отпущу, — рычит мой Волк.

Игнорируя медперсонал, обхватывает затылок стальными пальцами, заставляя прижаться губами к его губам. Объятия на пояснице становятся крепче. Наглый контуженый пялится в душу так проникновенно, что у меня не остаётся ни единого шанса соврать:

— Кажется… я влюбилась в тебя, Акела… — сглатываю и замираю, едва дыша. Не верю, что пришлось вот так внезапно оголить перед ним свои чувства.

— Ты напугала меня до смерти, Софи… — целует мягко мои губы, прикрывая потемневшие глаза. Следую за ним в другую реальность, на какое-то время растворяясь в нежности мужчины. — Так тебе кажется или всё-таки..?

— Влюбилась… — шепчу, окончательно теряя голову от обрушившегося на нас счастья…