Глава 20. Сон наяву

Никогда не думала, что мужчина может двигаться так спокойно и бесшумно с приличной ношей на руках. Бояров заносит меня в прихожую тихо, словно мускулистый книжный индеец. Его шагов вообще не слышно, как будто вместо ботинок они и впрямь обуты в мягкие мокасины.

Он еще и смотреть мне в глаза умудряется, не спотыкаясь.

- Как это у тебя получается? - спрашиваю шепотом, пока он ловко разувается стоя.

В полумраке прихожей виден легкий блеск его белозубой усмешки.

- Ловкость ног, и никакого мошенничества. Где у тебя кухня?

Я молча тыкаю пальцем дальше по коридору, и наше странное перемещение продолжается. Брыкаться и требовать, чтобы меня поставили на пол, слишком опасно - вдруг Ванька или Алиса проснутся. Да и нет в этом ничего такого, чтобы сопротивляться от души. Просто очень странно... и очень приятно.

Потому что Бояров так смотрит на меня, как будто ничего ценнее в своих руках сроду не носил.

- Посиди пока здесь, проинспектирую твои припасы, - нагло распоряжается он, устроив меня на кухонную табуретку, и включает свет. - Ты почему в плаще? Это же неудобно!

Не дожидаясь моего ответа, он сдергивает с меня уличную одежду и застывает на месте. Взгляд ярких серо-голубых глаз буквально прикипает к тоненькой сорочке из полиэстера.

Я вспыхиваю. Хотя чего так стесняться, не голая же, да и не девочка...

- Плед, - говорю неловко, указывая на противоположный край кухонного диванчика.

Бояров передает мне любимое клетчатое одеяльце дочки почти на автомате и не спускает глаз до тех пор, пока я не закутываюсь в ткань аж до самого горла. Потом как-то иронически усмехается и качает головой, будто потешаясь сам над собой.

- Сделаю нам чай.

Он принимается хозяйничать с такой уверенностью в своем праве делать это, что у меня даже мысли не возникает возразить. И только когда по кухне разносится аромат моего любимого черного чая с бергамотом, до меня доходит происходящая несуразица.

- Не надо, я сама...

- Цыц, - бессовестно шикает Бояров. - И никаких «сама», а то вдруг ложку уронишь и детишек разбудишь. Пей.

Вопреки своей небрежной интонации, он удивительно заботливо вкладывает в мои ладони приятно тëплую кружку с чаем. А сам садится на соседнюю табуретку... и смотрит. Просто смотрит, как я пью чай, заваренный его руками.

Но от этого ощущения пристального внимания мне отнюдь не спокойно. А лицо начинает прямо-таки полыхать.

- Когда мы учились в школе... - вдруг медленно и тихо говорит Бояров. - ...я любил смотреть, как ты обедаешь в столовой. Никто не пил чай так вдумчиво, как ты. Под конец большой перемены все спешили на уроки, захлёбывались... а ты наслаждалась каждым глотком, как будто впереди полно времени. Так необычно. Светло и задумчиво. Я обожал в тебе это.

От таких признаний у меня по пальцам пробегает легкая дрожь. Полупустая кружка опасно накреняется, но ее перехватывают. Всего одна секунда - и кружка на столе. А затем Бояров хватает табуретку с обеих сторон и вместе со мной рывком придвигает к себе.

Лицом к лицу.

Глаза в глаза.

- Я скажу тебе сейчас одну важную вещь, Алëна, - вполголоса продолжает он. - И хочу услышать на нее ответ. Четкий и ясный.

- Какую вещь? - беспомощно шепчу я.

По телу стремительно разливается знакомая томительная слабость - неизменная спутница моей инстинктивной реакции на Боярова. Во рту как-то разом пересыхает, и хочется смотреть... смотреть, не отрываясь... прямо на его губы, которые произносят очень близко от моего лица:

- Я люблю тебя. Люблю так давно, что уже почти привык к невзаимности. И к тому, что ты раз за разом не давала нам ни единого шанса узнать друг друга получше, пока я не стал твоим начальником. Но теперь я верю, что это стечение обстоятельств.

Смотрю на него потрясëнно и не могу поверить в то, что услышала. Он сказал, что любит меня. Он меня любит! Значит, Котов с Лебедой не соврали и не приукрасили прошлое, как я опасалась!

- А теперь ответь мне... - Бояров нежно отводит волосы с моего лица в сторону, но вместо резонного вопроса о том, взаимны ли его чувства на этот раз, спрашивает совсем другое: - Феечка из страны чудес случайно не моя дочь?

Я судорожно сглатываю.

- Случайно... твоя.

И сразу же вижу, как ноздри Боярова слегка раздуваются. Как будто новостью его садануло прямо под дых... и как если бы он спрашивал, не особо веря в положительный ответ.

- Откуда такая уверенность?

- Та ночь в клубе... - голос дрожит, но я заставляют себя продолжить через силу: - Она была единственной, подходящей по срокам. После нее у меня н-никого не было.

- А до неë? - уточняет Бояров с парадоксальным сочетанием нежности и безжалостности в голосе.

- До неë... - я запинаюсь от неловкости. - До неë у меня были месячные.

Между нами повисает задумчивое молчание, наполненное каким-то новым, трогательным смыслом.

- Дочь... - произносит Бояров, с явным удовольствием смакуя это слово. - У меня есть дочь. От тебя. Какой же я идиот, Алëнка! Давай, скажи мне... Вася, ты идиот.

- Э-э... - я смотрю с легкой опаской, не понимая, что на него нашло.

- Проблема настойчивости и максимализма не обошла меня стороной, - криво улыбается Бояров. - Надо было давно поговорить с тобой откровенно, но... видишь ли, я всегда был болезненно гордым малым. Особенно когда дело касалось тебя.

- Сейчас по тебе этого и не скажешь, - с сомнением тяну я.

- Ну, скажем так, я хорошо поработал над собой. Семь лет назад вернулся сюда из Италии и решил сменить роль вечно угрюмого серьезного парня на что-то более позитивное. Говорят, нет лучше защиты от токсичности социума, чем вовремя сказанная шутка. Наглядный результат этого утверждения сидит сейчас прямо перед тобой.

- Ты говорил, что семь лет назад мы встретились в подъезде...

Бояров коротко вздыхает. Ему определенно не хочется вспоминать этот момент, и всë же он это делает. Ради меня. Господи, как же приятно... неужели он действительно меня любит?!

- Вечер субботы, черная джинсовка, бейсболка с красно-зеленой нашивкой «Badboy», - скучным тоном перечисляет Бояров. - Я ждал тебя в подъезде, чтобы напомнить о себе и предложить куда-нибудь сходить. А ты...

- ...сказала, что меня не интересуют парни из моей школы, - озаряет меня. - Что молодой человек у меня уже есть, и у нас все серьëзно...

Напоминание о нашивке разом воскрешает еще одно давно позабытое воспоминание. Перед мысленным взором смутно вырисовывается высокая крепкая фигура парня, который напугал меня неожиданным появлением до чертиков. В ту пору Борька со своими дружками еще был на свободе и, хотя они почти не доставали меня с того момента, как в моей жизни появился Лëшка, я всë равно постоянно ждала подвоха. А тот случай в школе всегда старалась забыть, чтобы не возвращаться в кошмар потери родителей. Неудивительно, что напористый незнакомец был принят в штыки.

- Ты еще и послала меня... вежливо так, правда. Всего лишь отправила нафиг. И сбежала.

- Решила, что ты из ребят Борьки, - смущенно оправдываюсь я. - Они иногда подкатывали так, прикидывались нормальными...

- В клубе ты тоже так решила? Я хорошо помню твой очередной посыл.

От стыда за свою двойную ошибку не знаю, куда деть глаза. И смотрю куда-то в район бояровского пресса.

- Да...

- Твой Красавин редкостный урод, - сокрушенно заявляет вдруг Бояров. - Надо было ему сегодня не только морду разбить, но и оторвать кое-что.

- Ты с ним подрался?!

- Я ему рыло начистил. Очень уж кулаки чесались. Открою тебе секрет... только не злись, ладно?

Тихо вздыхаю. Теперь понятно, откуда у него ссадина на щеке. И похоже, я уже знаю, что это за секрет.

- Постараюсь.

- С Красавиным мы были знакомы в школе. Так, поверхностно. Мне пришлось уехать с матерью из страны к ее новому хахалю, но перед отъездом я искал способы защитить тебя. И Красавин на это дело тогда подошел. Он слабак, но сын участкового, поэтому с ним не связывались. Мы договорились... не бесплатно, конечно... что он возьмет тебя под защиту. И что оперативно сообщит мне, если ты вдруг с кем-то начнешь... слишком близко общаться. Но особым условием я поставил, что никаких шур-мур с его стороны к тебе не будет, - Бояров усмехнулся и неожиданно постучал себя по голове. - Совсем дурак был, что доверился. Красавин и тогда уже был скользким типом, но время поджимало, а других более надежных вариантов не нашлось. Когда ты меня отшила после возвращения, я сразу отправился к нему - бить морду... но до этого так и не дошло. Сначала он бегал от меня по кустам и причитал, как баба, а потом привел аргумент, который меня остановил. И заставил отступиться.

- Какой аргумент? - почти беззвучно спрашиваю я, уже догадываясь, о чем речь.

- Он сказал, что ты от него беременна, и тебе нельзя волноваться, - бросает Бояров со сдержанной злостью. - Сказал, что собирается на тебе жениться, и ты влюблена в него без памяти. Что случилось с тем ребенком? Ты его потеряла? Или... он заставил тебя сделать аборт?

Лëшкино вранье потрясает меня до глубины души.

- Нет! Не было никакой беременности! Честное слово, я вообще... никогда... не делала никаких абортов!

К горлу подкатывает горький ком.

Мысль о том, что Бояров всë это время, особенно после случая в клубе, думал обо мне в подобном ключе, на удивление сильно ранит. Он умудрился незаметно занять в моем сердце такое важное место, что теперь для меня стало жизненно важно вернуть его уважение... и то безумно трогательное восхищение, которое всегда казалось мне незаслуженным.

- Даже так... - тянет Бояров, и его глаза сужаются. - Красавин уже и так подписал приговор своей спокойной жизни в этом городе. Что ж, еще одна подлянка в его копилке уже значения не имеет. Он и так конченый.

Он произносит это со спокойной уверенностью, только в глубине зрачков поблескивают нехорошие огоньки. И мне становится очень, очень не по себе.

- В смысле..?

- Не бойся, никакого криминала. Увидишь, - мягко поясняет он и, глубоко вздохнув, вдруг широко улыбается. - Не грусти, Алëнка! Твой тигр Вася быстро разберется с твоими проблемами и покусает всех врагов! Иди-ка сюда...

Бояров хватает меня вместе с пледом, словно огромный кулëк, и перетаскивает на свои колени. Я тихо ахаю, лишившись равновесия, и тщетно ерзаю, чтобы высвободить из кокона руки.

- Не вертись, - мурлычет его голос мне в щеку, и на мочке уха нежно смыкаются его зубы. По спине пробегают мурашки, сладко кольнув в поясницу. - Я еще не обо всëм тебя расспросил, моя хорошая. И сейчас меня больше всего интересует, как ты ко мне...

- Ни фига себе!

Хриплый со сна голос брата не сразу до меня доходит, и пару мгновений я еще плаваю в дурмане бояровского обаяния. И только когда Ванька смущенно откашливается, поворачиваю голову.

- Привет, сокрушитель машин! - здоровается Бояров, ничуть не смутившись. Он продолжает держать меня в охапке и пресекает мою попытку слезть с его колен сразу же.

- Здрасте, - ошалело кивает заспанный Ванька с поджатой ногой в гипсе. - Вы как тут... э-э... то есть, я хотел сказать...

- Сидим вот, болтаем о жизни. Ищем точки соприкосновения.

- Эм... да, я заметил, - хрюкает братец, глядя на нас. - Похоже, вы эти точки уже нашли.

❤

Эту часть истории про Алëнушку можно читать только на . Вот ссылка на мою официальную страницу: https:// /ru/alena-amurskaya-u10252046 Если вы читаете эту книгу где-то ещё, то это означает, что она украдена пиратским ресурсом и размещена без моего разрешения. Даже если книгу вам передали «почитать бесплатно по-дружески» без разрешения автора, это является пиратством и нарушением авторских прав. Пожалуйста, воздержитесь от этого. Благодарю тех, кто ценит чужой труд и покупает мои книги на ! Это единственный источник дохода для меня и моих детей. Сил вам, здоровья и успеха в любом достойном деле.