Глава 24. «Хочешь мира, готовься к войне»

- Алëн! Надо срочно... уф... поговорить...

Лично мне разговаривать с бывшим совершенно не хочется. Мало того, что он инфантильный слабак, так еще оказался вруном и трусливым человеком без совести. Как еще назвать того, кто нарушил слово, данное когда-то Боярову, а потом выдумал про меня несуществующую беременность?

Но Красавин дышит в трубку так рвано и натужно, будто загнанная лошадь или спринтер на короткой дистанции. И тем самым волей-неволей разжигает моë любопытство.

Отхожу чуть дальше по коридору, подальше от лишних ушей.

- Ты что, куда-то бежишь?

- Не... важно! На работу опаздываю. Слушай, давай встретимся! Насчет дочки разговор есть...

Где-то в отдалении у него слышен какой-то треск, как бывает, если идешь по лесной подстилке с сухими ветками. И доносится шум бурно льющегося потока воды...

Ну очень странный фон. Впрочем, какая разница. Пусть хоть по свалке бегает и грязными пакетами шуршит на досуге, плевать.

- Насчет дочки? - иронически переспрашиваю я. - А я думала, насчет предложения. Помнится, ты еще мне руку предлагал. Что, уже не актуально?

- Издеваешься? - зло пыхтит Красавин. - Вчера твой начальничек на вечеринке ни с того, ни с сего подкараулил меня в коридоре и чуть руку не сломал! Даже тупой поймет, для кого ты теперь ноги раздвигаешь... Хоть бы предупредила, что у вас шуры-муры!

Его уверенность в собственной непогрешимости и безнаказанности изумляет до состояния «просто нет слов». И у меня вырывается слабый смешок. Ни с того, ни с сего, значит, на бедненького наехали, произвол устроили. Ну-ну.

- Может, хватит ломать комедию? - устало говорю ему. - Лëш, я уже в курсе, что ты когда-то был с ним отлично знаком. И знаю о договоре, который ты нарушил.

В трубке повисает заметная пауза. Слышно только, как Красавин продолжает пыхтеть и идти, похрустывая сухими ветками под шум воды.

- Это дело уже прошлое, не будем о нем, - заявляет он наконец неохотно. - Но нам реально надо встретиться и поговорить. Дело в том, что я задолжал серьезным людям... И они в курсе, что у меня есть дочь, понимаешь?

У меня внутри всë цепенеет.

- В смысле? - переспрашиваю испуганно. - Какое мне с Алисой дело до твоих долгов? Ты нам чужой человек!

- А такое... - бывший явно чует мой страх, потому что его голос вдруг наполняется заносчивой самоуверенностью, - ...что если ты не придешь нормально встретиться со мной с глазу на глаз и поговорить, то я...

Моей похолодевшей щеки вскользь касается легкий поцелуй, а спина ощущает уверенное прикосновение мужской ладони, и я вздрагиваю. Рядом стоит Бояров. Он изучающе смотрит на меня одно мгновение, а потом властно протягивает руку.

- Алëн, дай сюда трубочку.

В другое время я бы, пожалуй, возмутилась таким нахальным вмешательством в мой личный разговор... но не сейчас. Слишком много внутри растерянности и тревоги от странных требований Красавина. Он в себе вообще, чтобы такое мне заявлять или даже пусть просто намекать? Ведь речь идет о безопасности ребенка!

Дрогнувшей рукой молча протягиваю телефон Боярову. Он ободряюще кивает мне, после чего безжалостно-звучно щелкает пальцами по отверстиям мобильного динамика, как будто хочет прочистить их от мусора. Бр-р, представляю, каково барабанным перепонкам Красавина сейчас. Он ведь всегда прижимает трубку к уху очень плотно.

Тем временем Бояров с откровенной издевкой произносит:

- Хорошо слышно, Лëх? Тих-тих, не шуми... и мотай на ус. Ты меня плохо понял, что ли, вчера? Так я могу повторить.

В ответ из трубки несется рваное неразборчивое ругательство. На всякий случай я отхожу с Алисой подальше, чтобы та случайно не услышала какой-нибудь нецензурщины. Как бы не нахваталась! Дети же всë впитывают, как губки.

- Я знаю, с кем ты корешишься сейчас, - жестко прерывает собеседника Бояров уже без следа насмешки в голосе. Сейчас он снова невероятно похож на мрачно-угрожающую версию себя в юности. - И если у тебя с ними нелады, то это твоя проблема. Не вздумай впутывать моих девчонок, - он презрительно усмехается, слушая очередную реплику Красавина. - Да, считай, что это угроза... и второе предупреждение. Третьего не будет, придурок! Я просто прихлопну тебя, как муху.

Телефон перекочевывает обратно ко мне в руки, уже с завершенным звонком. Я судорожно стискиваю его пальцами и прижимаю малышку поближе к себе. Потому что Бояров хмурится, а это совсем на него не похоже. И совершенно точный сигнал, что дело идет не к добру.

Ловлю его задумчивый взгляд на себе.

- Алëна... - медленно говорит он. - У меня к тебе очень важная просьба.

- Какая? - настораживаюсь я.

- Переезжай с феечкой и Ванькой ко мне. И не переживай насчет нашего стремительного соседства - всë равно мне завтра ехать в командировку на пару недель. Просто так всем будет спокойнее. В первую очередь это вопрос безопасности... понимаешь? Тебя и твоих близких.

Мне становится очень, очень не по себе. И одновременно сердце сжимается от печали при мысли, что Бояров куда-то уедет и оставит меня одну.

- Почему? - тоскливо спрашиваю его. - Нам что-то реально угрожает?

Он неопределенно хмыкает.

- Пока ничего конкретного. Но врать не буду, есть у меня подозрения насчет Красавина, которые надо еще проверить.

Чувствую, что смотрю на него слишком испуганно, потому что Бояров вдруг притягивает меня к себе вместе с озадаченно отмалчивающейся малышкой.

- Доверься мне, - шепчет он мне на ухо и шутливо бодает носом в щеку. - У меня вам всем будет спокойно. Главное не ходи никуда без охраны. А еще лучше вообще устроить маленький отдых от социума, пока я не вернусь. Можешь даже считать это моей блажью.

- Блажью? - натянуто повторяю я.

- Ага, - отстранившись, Бояров смотрит мне в лицо, и криво улыбается. - Видишь ли, я с некоторых пор, частично из-за всей этой давней истории с Красавиным... стал пламенным сторонником слов одного римского мужика, который сказал однажды: «Хочешь мира - готовься к войне». И теперь предпочитаю всегда действовать на опережение.