Глава 5. Нежданчик

Продолжительная тишина, которая повисла между нами, напрягает меня. В ушах стоит мое собственное дыхание, а а руки живут собственной жизнью, продолжая делать массаж. И кожа Боярова кажется горячей даже сквозь тонкую ткань его зеленой рубашки. Такое впечатление, что у него температура подскочила.

- Вообще-то это не мое дело, забудьте, - просто говорю я, не выдержав напряженного молчания.

Бояров качает головой и хмыкает:

- Ну почему же... всë честно. Я лезу не в свое дело, а ты не в свое, так что у нас вполне гармоничный разговор. И ты права, Алëна. Я рано повзрослел и узнал о взрослой стороне интимной жизни. А девчонками заинтересовался намно-о-ого раньше, чем ты - мальчишками. И быстро обнаружил, что изучать их... во всех отношениях довольно интересно и увлекательно. Девушки, женщины - все такие разные, особенные. И вместе с тем - похожи друг на друга, как две капли воды. Парадокс, да?

Он заявляет об этом таким ровным скучным голосом, что каким-то неизьяснимым образом я начинаю чувствовать себя наивной дурочкой.

И с чего вообще мне показалось, что Бояров как-то выделял меня в школе среди других девчонок? Ну следил, подумаешь. Может, это у него хобби такое было... обидно-исследовательское. И я была одной из многих. А мои фотки в столе - это просто что-то вроде досье, которое ему собрали, когда он узнал меня после первого инцидента на парковке.

- Вам виднее, - хмуро откликаюсь я. - Мне ни женщин, ни мужчин изучать как-то не приходило в голову.

- Понимаю, - смешок Боярова звучит бархатно-мягко и почему-то наводит меня на мысль о небрежном прикосновении тигриной лапы, скрывающей в своих подушечках втянутые когти. - Ты просто футболила всех поклонников направо и налево, так?

- Наверное, - вздыхаю натянуто. - Я уже не помню. Да и не было у меня никаких поклонников. Разве что только...

- Красавин Алексей, - невозмутимо подсказывает босс, когда я запинаюсь, и добавляет: - Я знаю многое о твоей жизни, Алёнка. Но не волнуйся, строгая ты моя, всë в рамках твоей должности. Личная помощница генерального директора должна быть для него чиста и прозрачна, как слеза невинного младенца. Согласна?

- Да, пожалуй.

- Не пожалуй, а точно, - поправляет меня Бояров и приваливается к моим ногам плотнее. - Пройдись еще раз между лопаток... да, именно так, умница... Так почему, говоришь, ты не отфутболила в свое время и Красавина? Втрескалась в него по уши, и он наглухо заслонил тебе лица других желающих?

Господи, и зачем только я позволила себя втянуть в этот разговор... Он будоражит во мне столько эмоций, что логический анализ собеседника в таких условиях просто невозможен!

- Он был очень настойчив, - отвечаю неохотно и морщусь. Интуиция с назойливым беспокойством сигналит, что на этих неудобных вопросах босс так просто не остановится.

И сейчас единственный вывод, который приходит мне в голову, напрямую связан с его недавним маленьким откровением.

Он изучает меня. Изучает, как временно заинтриговавший его объект, чтобы осознанно или неосознанно закрыть болезненный психологический гештальт юности!

Бояров вдруг оборачивается, и я ловлю на себе его взгляд - внимательный и наполненный какой-то тонкой эмоцией, которая дразнит и ускользает от моего понимания. То ли это затаенная насмешка, то ли мрачная ирония... а может, и сдержанный силой воли вопрос.

Господи, ну почему Бояров такой сложный? Поди пойми, что у него на уме, когда он так странно уставился на меня.

- Значит, для тебя всë решает настойчивость? - его губы трогает легкая улыбка. - Неужели другие были менее настойчивы, чем твой Красавин?

Не знаю, каким чудом, но выдержать его взгляд у меня получается. Правда, с некоторым трудом. И при этом о массаже мы забываем оба.

- Василий Андреевич... наш разговор меня напрягает, - с неохотной честностью сообщаю я, надеясь повлиять на здравый смысл босса. - Это слишком личное. Но если вам так интересно, то Красавин просто был первым, кто сумел проявить достаточно внимания, терпения и постоянства, пока не пробудил ответный интерес. А другие «настойчивые»... если и появлялись потом на горизонте, то это было слишком поздно. Их попытки стали лишними и бессмысленными.

Бояров смотрит на меня все так же вполоборота и снизу вверх... и мне кажется - вот-вот дырку просверлит. Еле сдерживаю желание поëжиться.

- Почему?

- Что - почему?

- Почему ты вычеркнула других мужчин из своей жизни? Мне реально интересно.

Странно... он действительно не понимает или притворяется?

- Я не сторонница измен или легких интрижек, - говорю просто и добавляю: - Может, вернемся к работе?

- Ну уж нет, - хмыкает Бояров и, тем не менее, тут же поднимается на ноги. - Перерыв еще не окончен, да и почти всю работу мы сделали, осталось только еще разок проверить и подписать. Но перед этим я хочу провести еще одну проверку. Тоже важную.

Я непонимающе сдвигаю брови.

- Какую проверку?

- Проверку на настойчивость, - любезно поясняет Бояров и, ухватив меня за руку, ловким движением притягивает к себе.

Я даже опомниться не успеваю.

По инерции впечатываюсь в его грудь и чувствую, как он придерживает меня за спину, чтобы я не успела отстраниться.

- Расслабься, - соблазняюще шепчут его губы, едва касаясь моего виска дыханием. - Мы всего лишь проверяем смысловые рамки настойчивости. В этом нет ничего плохого.

Я стою, уткнувшись лицом в воротник его зеленой рубашки и вдыхаю еле уловимый, но безумно волнующий аромат его мужского запаха, смешанного с нотками дорогого парфюма. Это дурман в чистом виде, аж голова кружится. Чувствую, как сильно, учащенно бьется в груди сердце... и не могу понять, у меня это или у него. Колени дрожат.

- Вы... - горло перехватывает спазм волнения, и приходится судорожно сглотнуть, чтобы продолжить: - Вы опять нарушаете свое обещание не трогать меня без моей инициативы.

Бояров легонько поглаживает мою поясницу и с ощутимой улыбкой в голосе откликается:

- Не привередничай, Алëнка. Давай за инициативу засчитаем твой массаж, который ты мне только что делала добровольно. Если бы была против, сразу бы оттолкнула... не так ли?

- Я против, - тут же сообщаю слабым голосом и заставляю себя протестующе толкнуть босса в грудь. - Вы переходите границы!

- Ну что ты, я даже и не начинал еще переходить... в неподходящем для этого дела месте, - Бояров доверительно бодает меня носом в щеку, и от этого движения по моей спине пробегает сладкая молния неясного предвкушения. - Но раз меня уже обвинили, чувство справедливости требует подкрепить обвинение действием.

- Не надо! - пытаюсь сказать уверенно и твердо, но мои интонации, наоборот, звучат возмутительно томно, даже провокационно. И Бояров сразу же это подмечает.

- Не убедила, - он вдруг приподнимает меня за талию и усаживает прямо на свой стол. - Даю тебе еще один шанс на протест. Время пошло.

Говоря это, босс с демонстративной медлительностью наклоняется ко мне, позволяя проявить любую реакцию... а я инстинктивно отклоняюсь назад, хотя смутно осознаю, что делаю что-то не то. Близость Боярова заставляет меня глупеть до такой степени, что мозгу остается только отчаянно буксовать в попытке нащупать правильную линию поведения.

Вот только тело-то в это время успевает совершить на инстинктах множество ошибок!

В голове беспокойным набатом бьется смутная мысль, что ни в коем случае нельзя позволять ничего лишнего. Потому что босс из того типа мужчин, которым только дай палец, так они всю руку по самый локоть захватят. Но опомниться никак не получается. Я даже не успеваю осознать катастрофу, когда отклоняюсь назад до такой степени, что теряю равновесие и падаю спиной на стол в прямом смысле.

- Ой..!

Из груди вырывается испуганный выдох в ожидании удара затылком... но сильные руки Боярова мгновенно удерживают меня за плечи и превращают падение в мягкий наклон.

- Поймал, - интимным шепотом сообщает он.

Лежу на столе. Смотрю широко раскрытыми глазами в лицо нависающего сверху Боярова. То, что я допустила такую идиотскую и опасную ситуацию с ним, в голове не укладывается.

Растерянно открываю рот, чтобы сказать... а что, кстати? «Слезьте с меня» или «Спасибо, что не дали удариться»?

В груди бурлит целый коктейль противоречивых эмоций: стыд, волнение, возбуждение, страх... Как, ну как перестать тупить в состоянии такого внутреннего раздрая?!

Меня спасает громкое жужжание вибрирующего мобильника на столе. В нашей опасной паузе Бояров цепко вглядывается в мои глаза и входящий вызов игнорирует, так что в итоге включается голосовая почта. Причем у босса она работает в режиме автоответчика.

- Вася, ты занят? - спрашивает женский голос с капризным разочарованием.

Я узнаю в этих интонациях ту самую инспекторшу из налоговой - «Елену Прекрасную», которая бегала к Боярову с документами, словно простая курьерша...

И которая потом оказалась на его столе.

Прямо как я сейчас.

Блин...