8

И вот он день свадьбы!

Я стояла у окна, в номере для молодожёнов отеля «Филимон» и смотрела на тысячи блестящих звездолётов, бороздивших пространство между светящимися точками –космическими станциями агломерации Венеры. На Уране движения было гораздо меньше, редкие станции агломерации Урана находились далеко друг от друга и бывало и так, что за весь день мимо моих окон не пролетал ни один звездолёт. Мне нравилась и уединённость Урана и бурная жизнь Венеры и Марса. В космосе меня устраивало всё, и теперь, когда все мои проблемы были решены, когда я с минуту на минуту должна была отправиться в церковь, в кафедральный собор Венеры, для того, чтобы выйти там замуж за богатого Бэзила Бибиан, я была счастлива. Я смотрела в окно, и видела в его тёмной поверхности своё отражение в пышном свадебном платье. Я была прекрасной — и такой же должна была быть моя дальнейшая жизнь.

— По моему, всё-таки, длинновато, — сказала Каренза, одёргивая руками подол моего белого платья.

— Нет, всё как надо, — сказала я, расправляя не в меру пышные рукава. — Госпожа Бибиан хотела именно такое платье.

— Зато это платье очень подходит к свадебным приглашениям, — умильно сказала Каренза, — они такие красивые! У меня не было таких приглашений ни на одной из свадеб.

Я взяла в руки приглашение на свадьбу — свернутый в трубочку кусочек бумаги. Трубочка была перевязана атласной ленточкой. Я потянула за концы ленты и трубочка приглашения расцвела в пышный бумажный цветок. в его центре был вензель — А и Б, наши с Бэзилом инициалы, а вокруг лепестков шла надпись о том, что Безил и Алесия приглашают на свою свадьбу… И были наши даты рождения.

— Зачем тут мой день рождения указан, — рассмеялась я, — вроде мы с Бэзилом согласовывали текст приглашения, там не было такого…

И я замерла, потому что датой рождения Бэзила был указан две тысячи шестьсот седьмой год.

— Тут ошибка, смотри, написано, что Бэзил в седьмом году родился.

— Да,– сказала Каренза, смотревшая на себя в зеркало.

— Он что, в седьмом году родился?

— Да, — Каренза повернулась ко мне.

— Он же, получается, только на три года тебя младше! — возмущенно сказала я Карензе.

— Да, — в третий раз сказала Каренза, — но он очень молодо выглядит, ему никак нельзя дать его тридцати четырёх лет.

— Но мне девятнадцать! — поражённо сказала я, — мне девятнадцать, а ему тридцать четыре! Я думала ему чуть больше двадцати! Я думала, что ему двадцать четыре!

— Это потому, — сказала Каренза, — что он очень молодо выглядит. Да и не такая уж и большая у вас разница в возрасте, мой первый муж был старше меня на тридцать лет!

Я не смогла бы точно сформулировать то, чем меня так поразил возраст Бэзила. Ему было за тридцать — но так ли это важно? Ведь он действительно выглядел очень молодо. На двадцать четыре выглядел. И вёл себя как двадцатилетний.

— А вот и твой космолёт! — воскликнула Каренза.

Я снова посмотрела в окно и увидела как гладкий, блестящий космолёт, своей эллипсоидной формой похожий на пулю, сверкнул в лучах солнца и пристыковался к шлюзу гостиницы.

— Надо идти, — сказала Каренза.

Она торопливо поправила свои кудри, ещё раз оглядела в зеркале своё вишнёвое кружевное платье, и направилась к дверям.

— Быстрее, Алесия, нам нельзя опаздывать, это некрасиво.

Свадебная традиция агломерации Урана разрешала жениху и невесте ехать в церковь как порознь, так и вместе. В последнем случае, жених сам забирал невесту из дома, и отвозил её на своём космолёте. Бэзил выбрал последний вариант. Он сидел, невероятно красивый в своём жемчужно-сером костюме, в петлице у него был белый цветок, по лицу блуждала улыбка. При виде меня Бэзил привстал и слегка поклонился. А потом он сел, а Каренза, как назло, села возле него, не позволяя мне забыть, что они, оказывается, ровесники. Конечно, Каренза выглядела гораздо старше Бэзила, браков у неё было много, а любви не так уж — и это прибавило её морщин. Бэзил же был совсем мальчик. Совсем мальчик! И я вдруг осознала, что очень мало знаю о нём.

— Красивое платье, — сказал мне Бэзил, — помнишь, как мы заказывали его?

Я помнила. Я помнила, как мы тогда смеялись над парадными платьями венерианцев. Казалось, это было тысячу лет назад, и с каким-то другим Бэзилом, а вовсе не этим, предназначенным мне в мужья.

— Ты очень красивая, — сказал мне Бэзил.

Я посмотрела на Бэзила — и ещё раз попыталась совместить имеющийся у меня в голове образ Бэзила с тем, что ему уже тридцать четыре. И не смогла.

— Это твой собственный космолёт? — проворковала Каренза, обращаясь к Бэзилу, но именно мне адресуя выразительный взгляд, который, как бы говорил: «смотри, какая роскошь, радуйся!»

— Да, это свадебный подарок моих родителей.

А ведь его родителям было около шестидесяти лет — и я это знала. И они тоже выглядели молодо. А деду, Элпиди, было и вовсе под девяносто. Это тоже знали все, если заходила речь о Бибианах, то первым делом вспоминали о том, как хорошо сохранился Элпили Бибиан, какой у него острый до сих пор ум, как прекрасно, что он — в его -то возрасте, — до сих пор отлично справляется со своими обязанностями. Так почему же меня так поразил возраст Бэзила?

— Ты, как будто, нервничаешь, — улыбнулась мне Каренза, — всё будет хорошо. Уж эту церковь на ремонт не закроют.

И они с Бэзилом рассмеялись.

Я попыталась успокоиться, я попыталась напомнить себе, что без Бэзила я не смогу остаться жить в космосе, я не смогу вернуть «Палатион», я говорила себе, что его мать и отец очень хорошие, положительные люди, которые уже сейчас готовы меня полюбить. Но… но от этого мне стало только хуже. Я вдруг поняла, что с удовольствием вышла бы замуж только за деньги Бэзила и его родителей — без него самого. И как неудобно было то, что я осознала это не когда-нибудь, а по пути в церковь.

— Замужество — это всегда так волнительно, — улыбаясь сказала Бэзилу Каренза.

Каренза, определённо, знала, о чём говорила. Мой отец был её четвёртым мужем. И все её мужья были состоятельными людьми, с хорошей фамилией. А родилась Каренза на Земле. И это было небывалым достижением для землянки — без особого образования, без какого-то интеллекта, без профессии, закрепиться в космосе, и стать всеми уважаемой особой.

— Да, я немного нервничаю, — сказала я Карензе.

Бэзил взял меня за руку.

— Я тоже нервничаю, — признался он.

— Мы прилетели.

Каренза расправила на мне вуаль, разгладила муаровые складки моего платья.

— Выходи, моя дорогая.

Дверь космолёта отплыла в бок, и я увидела перед собой белый фасад кафедрального собора Венеры, высокое здание которого стояло под стеклянным куполом, как игрушка в снежном шаре. И держась за руки мы с Бэзилом торжественно ступили на красную ковровую дорожку, шедшую от шлюза к ступеням церкви.

— Простите! — подскочил к нам маленький человечек в белом стихаре, — мне очень жаль! Небольшая накладка, вам, к сожалению, придётся подождать, ваше венчание не может начаться прямо сейчас, пожалуйста, пройдите в оранжерею…

«Видимо, небеса против нашей свадьбы» — подумалось мне. Сначала мы не смогли пожениться на Уране, из-за этой треклятой реставрации и свадьбу пришлось отложить почти на две недели, — чтобы все гости могли долететь до Венеры. А теперь и на Венере обвенчаться не получается.

— Нам придётся подождать? — спросил Бэзил, человечка в стихаре, — почему?

— Невеста упала в обморок…

Бэзил удивлённо оглянулся на меня.

— Но я не падала! — сказала я человечку.

— Не вы, другая невеста, — затараторил человечек в белом, — на свадьбе, которая была до вас… Невесту приводили в чувство и за хлопотами забыли вас предупредить. Венчание уже возобновилось, вам придётся подождать минут пятнадцать, не больше…

— А гости? — спросила Каренза, — где наши гости?

— Они уже в оранжерее.

Оранжереей, видимо, назывался зелёный сад, располагавшийся позади церкви. Бэзил кивнул человечку и бодро зашагал в направлении деревьев, Каренза подобрала мою вуаль, и вместе с ней мы отправились вслед за Бэзилом.

— Как неудобно! — возмущенно шептала Каренза, — и это кафедральный собор Венеры! Как же они умудрились не предусмотреть всего!

— Обморок невесты сложно предусмотреть, — прошептала я Карензе.

— Дорогая! — Госпожа Бибиан вышла из сада, взяла мои руки в свои, и слегка их пожала, — не переживай так, знаешь, есть такая примета, чем неудачнее свадьба, тем счастливее супружеская жизнь.

— Правда? — удивилась я.

Госпожа Бибиан замялась.

— Нет, я сама это придумала, но знаешь…

— Мне кажется, это действенная примета, — поддержала её Каренза, — я много раз убеждалась, что это именно так. Самые крепкие семьи получались после самых неудачных свадеб.

Госпожа Бибиан ободряюще мне улыбнулась, и обе женщины, переговариваясь, вошли под сень апельсиновых деревьев. Я пошла за ними.

— Всё будет хорошо, Алесия, — сказал мне господин Бибиан.

— Девочка, не переживай так, — подбодрил меня один из гостей, коллега моего отца, которого я немножко знала.

И ко мне подошла Орланда. Сестра Бэзила. Вся затянутая в синий муар, с высокой прической, величественная. Строгая. Она поглядела на меня с высоты своего роста — она была высокой.

— Как дела, Алесия? — спросила она меня.

Орланда была единственным членом семьи Бибиан, к которому я не испытывала симпатии. В её холодных глазах было слишком много понимания, но не в том смысле, что она понимала меня и сочувствовала, нет. Она хорошо меня понимала, и всё. Она, как будто, видела меня насквозь.

— Хорошо, — промямлила я.

— Ты рада свадьбе?

— Да… А где здесь уборные? Мне надо к зеркалу, мне хочется поправить прическу.

Причёска у меня была волосок к волоску — но от Орланды я была готова скрыться куда угодно.

— Уборные? То есть, туалет? — спокойно переспросила Орланда, — там, за садом, есть двери, пройдите туда.

Я поблагодарила Орланду, и чуть ли не бегом пошла к этим дверям.

Но за ними, представьте себе, не оказалось никакого туалета. Там был просторный высокий холл, полный людей. Недоумевая, зачем Орланда Бибиан меня обманула, я, всё же, прикрыла за собой дверь. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в большом переходе, с высоким витражным потолком, и колоннами. Узорчатые таблички на колоннах указывали путь к больничному комплексу, торговому центру, и общественным шлюзам. Туалета нигде указано не было.

Наверное, мне надо было вернуться обратно в сад при церкви, мне надо было вернутся к гостям, ведь венчание должно была начаться с минуты на минуту… Но я пошла наобум, думая, что если венчание начнётся, меня обязательно найдут и вернут. Обязательно найдут — ведь Орланда знает, куда я пошла. Я сделала шаг, другой, третий, потом пошла быстрее… Спешившие по своим делам люди равнодушно расступались перед моим пышным белым платьем. Я пошла ещё быстрее — и упёрлась в стеклянную стену, за которой было видно множество больших межпланетных кораблей. Они причаливали к шлюзам, и отлетали от них, шлюзы то и дело открывались, впуская и выпуская людей.

— Дядя Эбрел, давайте не будем здесь останавливаться…

Стеклянные двери возле меня открылись, и из них вышел высокий мужчина, лет сорока, с аккуратной бородкой, и надменный взглядом. Следом из шлюза вышел гораздо более молодой человек. Вышел — и остался стоять на пороге.

— Дядя Эбрел! — окликнул молодой человек первого мужчину, — давайте не будем останавливаться, нам надо скорее лететь!

Дядя Эбрел, или кто он там был, даже не обернулся. Тогда молодой человек пошёл вслед за своим дядей, он шёл неуверенно, а двери за ним остались открытыми. Двери в большой космический корабль. Улетавший куда-то. Не важно куда — важно что отсюда. И я вдруг испытала такую острую зависть к этим свободным людям, так легко улетавшим куда-то, (и, в отличии от меня, не обязанным выходить замуж за Бэзила Бибиана!), что чуть не расплакалась.

— Дядя Эбрел! — долетел до меня голос молодого человека.

Он был уже очень далеко, он стоял ко мне спиной и меня не видел. Вход в космический корабль был открыт. И у меня вдруг родилась совершенно сумасшедшая мысль зайти и посмотреть, как там, внутри, в этом корабле. Просто посмотреть. Почему бы и нет? Ведь корабль не может улететь со мной на борту. Эбрел и его племянник вернутся, увидят меня, выпроводят, и я вернусь на свою свадьбу. Я уверена была, что меня выпроводят, что я вернусь, и что свадьба моя состоится.

И я зашла на этот космолёт.