Глава 5
Отцовские брюки оказались для Алекса коротковаты и широковаты – папа любил пиво и отрастил внушительное пузо. Благо, мужской пояс в шкафу нашелся. А вот красно-черную клетчатую рубашку я покупала ему сама, и не угадала с размером, что тогда меня расстроило, зато сейчас обрадовало – на оборотне она сидела в самый раз. Почти в самый раз.
Стыдно предлагать созданному для подиума мужчине эти вещи, но не ходить же ему обмотавшись полотенцем или в окровавленных джинсах. Хоть как раз в полотенце есть чем полюбоваться…
Он пришел из кухни, неся в руках пару тарелок с разложенным на них блюдом. Выглядело аппетитно и красиво, хоть фотографируй и выкладывай на сайт ресторана.
Поставив снадобье на столик, он передвинул его, потом кресла так, чтобы мы могли сидеть друг напротив друга. Если не обращать внимания на беспорядок в квартире – и впрямь похоже на романтический ужин.
- Прошу, - сказал он. – Надеюсь, сюда не ворвется ревнивый муж?
- Нет у меня мужа. И парня нет, - вздохнула я. - А ребенок – даже не знаю, кто его отец. Надеялась на взаимность, но он убежал…
- Носит же мир придурков, - Алекс уселся в кресло. – Я не помню, кем был, но вряд ли бросил бы беременную девушку одну.
Ага! Не бросил бы!
Я едва сдержала злобу.
Вот вспомнит он, и поминай как звали!
-Угощайся. Приятного аппетита.
Блюдо было вкусным. Странно, что из того, что у меня на кухне, купленного на рынке рядом с домом, можно соорудить что-то подобное.
- Когда ты спал, говорил про какого-то Орлова, - сказала ему. – А может, про какую-то. Или это вообще улица…
Оборотень вздохнул, сомкнул веки.
- Орлов, Орлова. Ничерта не помню! Иногда кажется, что вот-вот вспомню, но ничего! – фыркнул он, посмотрел мне в глаза. – Извини. Просто…
- Страшно не знать ни кто ты, ни откуда.
- Нет, - покачал головой он. – Страшно, что у меня могут быть родные, близкие, друзья. Что они в опасности, а я здесь, ем блюдо, которое помню, как готовить, но не помню, как оно называется. Страшно, что тебе может грозить опасность, потому что какая-то любопытная бабка могла видеть нас в глазок, и сейчас рассказывает подругам сидя во дворе на лавочке. Страшно, что у меня могут даже быть дети, которые понятия не имеют, куда делся их отец.
Он вздохнул.
Я тоже.
- А еще страшно, что я и правда могу быть моральным уродом. И вспомнив, решу, что это нормально. В людей так просто не стреляют…
- В тебя стреляли преступники.
- Тебе-то откуда знать?
- Я ходила по лекарство для тебя. Там знакомая аптекарша, сказала, что к ней заходил какой-то бандит, просил позвонить, если к ней явится раненый оборотень. Я взяла у неё его номер…
- Ты пошла посреди ночи в аптеку? – Алекс искривился. – А если бы мои враги тебя нашли? Или встретился бы какой-то ненормальный?
Ненормальный мне уже встретился. Дважды за несколько часов – многовато.
- Номер должен быть в куртке, - сказала я, и тут же пожалела об этом. Он сейчас кинется разбираться. Раненый и понятия не имеющий чего ждать. Снова затеряется, оставив меня с ребенком, на сей раз оставив мне мысль о том, что он мертв.
Тут же захотелось ему все рассказать, но я удержалась.
Не смогла и все. Будто слова вот-вот сорвутся с губ, но не хотят, застревают, путаются. Словно бы невидимый кляп закрывает рот в самый последний момент. Руки содрогаются, по коже пробегает холодок.
Не могу сказать ему и все! Хоть убей!
Да и поверил бы он?
Что вот так, чисто случайно, его раненного и потерявшего память нашла именно та, кого он оставил с потомством и смылся…
А хочу ли я, чтобы он был отцом моего ребенка? Непонятно кто, связанный с самыми настоящими убийцами, а может, и сам таковым являющийся…
Одна, пусть и прекрасная ночь и внешность Аполлона – это ведь еще не все. Даже если у него миллионный счет в банке, личный самолет и особняк на берегу моря – готова ли я ежедневно трястись, что в любой момент могут явиться люди с оружием?
Сердце подсказывало, что как-то оно будет.
А вот разум твердил, что мужчина, за которым по пятам ходит опасность, мне, и тем более ребенку точно ни к чему. Да он и сам это понимал, пока не потерял память.
Только что-то внутри содрогалось от одного взгляда на него, звука его голоса, запаха…
Он все равно рано или поздно вспомнит. И меня, и все, что было. Да и я решу что с этим делать. Вот тогда мы с ним сядем и поговорим. А пока что не нужно спешить…
Алекс посмотрел в мои глаза.
- Ты молодец, конечно, что хочешь помочь, но не надо рисковать из-за меня, - спокойно сказал он. – Я этого точно не стою.
«Может, и не стоишь», - мысленно ответила я.
- Когда ты был в душе, по телевизору показывали двух людей с той бойни. Мужчина и женщина. Глянь новости, может, узнаешь кого.
- Гляну, но давай не портить наш завтрак, - ответил он, встал и подошел к шкафу, указал на стоящую там бутылку с вином. – Необычная штука. Редкая.
- Подруга дала когда-то. Год, а то и полтора…
Я вспомнила, как Танька притащила мне это вино. Уж не знаю, где она его взяла, сказала, что стоит недешево, и если понадобится, достанет еще. Я так его и не открыла. Держала на всякий случай, даже не знаю какой.
- Можешь попробовать, если хочешь. Я не буду, - опустила взгляд на живот. – Сам понимаешь.
Алекс на миг зажмурился.
- Что-то знакомое. Где я его мог пить?
Он открыл бутылку, налил в стоявший рядом бокал, отпил пару глотков, снова призадумался, а затем шагнул ко мне, склонился. Его пальцы коснулись моей руки, и тело тут же обдало жаром.
- Кажется, я кое-что вспомнил.
***
-Женщину, - посмотрев мне в глаза, сказал он. – Ростом где-то как ты. Темноволосая. Стриженная под каре. Была какая-то деловая встреча. Человек шесть-семь. Лиц остальных не помню, только эту женщину. И вино…
Черт…
Кажется, он описывал Таньку!
- Только не помню, когда это было – вчера или много лет назад, - продолжал он. - Я что-то говорил. Потом встал, подошел к окну. Внизу была площадь. На ней памятник. И клумбы с цветами. Куча людей. А напротив – огромный транспарант с рекламой пенки для бритья.
Знакомое место!
Еще как, черт возьми, знакомое!
Площадь Ломоносова с памятником ученому в центре, аккуратными клумбами, постоянным скоплением народу, ведь рядом кинотеатр, несколько кафе и ресторанов, торговый центр, супермаркет. А главное – там работала Танька. Её офис находился в одном из небоскребов, окружающих площадь. Прямо напротив и висел рекламный транспарант.
Наверху я не была, туда пускают только сотрудников и тех, кто пришел по делу, но время от времени встречались с подругой на площади, сидели в уютном кафе, пили кофе, болтали о своем, о женском. Она и жила где-то в том районе, в одной из вросших за последние пять лет новостроек. Все никак не счастливилось побывать в её доме.
Значит, она точно знает, кто такой Алекс…
Как минимум видела его.
Она стерва еще та, конечно, но не верю, что связалась с бандитами. Скорее у Алекса там были какие-то дела, они виделись, но по моему описанию не поняла, что это он. В конце концов, и он мог выглядеть иначе. С усами, бородой…
Плохо на нем это все представляла, но чем черт не шутит…
- Я знаю, где это, - посмотрела на оборотня. Там работает моя подруга. Она мне и дала это вино.
- Чем она занимается?
- Маркетингом, - ответила ему. – И пакостями. А фирма – филиал какой-то забугорной компании, что-то связанное с программами.
- Сходить бы туда. Может, чего вспомню.
Я кивнула, посмотрела на Мальвину, которой было наплевать на то, что у меня тут ужин и разговор – ей срочно нужно на улицу, по своим не терпящим отлагательств собачьим делам.
- Собаку надо бы выгулять, - посмотрела на Алекса.
- Пойдем вместе.
- Не боишься, что…
- Вряд ли мои враги до сих пор тут сидят. Не нашли, поняли, что я могу быть где угодно. Да и днем, при людях точно стрелять не станут. Да и размяться будет неплохо. Моя куртка, так понимаю…
- Вся в грязи. Сейчас.
Достала из шкафа отцовскую «Аляску», которую тот одевал всего раз или два. Должна подойти, может, разве что коротковата будет. А большой капюшон вполне себе способен хорошо скрыть лицо.
Алекс оделся. Вроде не так и плохо.
А вот с обувью оказалось похуже. Ни папины сапоги, ни ботинки на оборотня не налезли. Лишь весенние, слегка порванные кроссовки, которые я миллион раз хотела выбросить, да как-то руки не доходили, кое-как подошли.
- Сойдет, - махнул рукой Алекс. – Снега и гололеда нет, да и далеко не пойдем.
Мы вышли из квартиры. Сосед Петр Романович, пенсионер в замызганном сером свитере, как раз мыл пол подъезда.
- Добрый день, - поздоровался он. – О, вижу, Оксанка, ты не одна.
Ну надо же так выйти! Сейчас скажет жене, а та растрезвонит на весь дом.
- Добрый. Да это сантехник, - ответила я первое, что пришло на ум. – Кран в ванной перестал работать, вот и пришлось вызвать.
Петр Романович усмехнулся, явно не поверил, да и Алекс был похож на сантехника разве что из фильмов не для детей.
- На следующей неделе твоя очередь. Пусть тебе твой сантехник поможет.
Я поспешила вниз. Вот же не плевать им кто и почему со мной идет. Это хорошо, что не лето. Летом бабки с лавочек едва ли не в громкоговоритель кричали бы, что Оксана из тридцать пятой замуж выходит, а то и что уже вышла.
На улице царил самый настоящий ноябрь, хоть календарь показывал конец декабря. Осень царствовала далеко не в лучших своих проявлениях – серость, лужи, грязь, низкие серые тучи, из которых в любой момент мог пойти дождь, и холодный, пронизывающий ветер, мгновенно забирающийся под любую одежду.
Алекс все время смотрел по сторонам в поисках чего-то, что поможет вспомнить.
- На той лавочке ты меня нашла? И я пришел оттуда? – поинтересовался он, на что я ответила кивком.
Мальвина искала место для своих дел. Это непросто, если повсюду грязь и лужи.
- Подойду ближе, гляну, - сказал Алекс.
- Не нужно. Там полиция. Утром был репортаж…
- Ну и что? Внутрь я не пойду, они меня не разыскивают, а то на каждом столбе висел бы мой портрет, и там наверняка толпа зевак, журналистов и еще бог весть кого. Просто пройдусь. Недолго.
Мальвина все-таки нашла себе место, а Алекс направился в сторону «вечной стройки».
- Постой! Подожди! Я с тобой! – окликнула его, но злосчастный ветер перехватил мои слова и унес их в никуда. Алекс исчез за углом дома.
Собака закончила свои дела, небеса заморосили едва заметным дождем.
Где же ты, Алекс?
Направилась к углу дома. Грязища адская, Мальвину мыть придется, но прошла неасфальтированный участок, заглянула за угол. Оборотня нигде не было. Вот из этого дома он похоже вывалился. Рядом – ни зевак, ни журналистов, ни полиции, лишь пара наплевавших на погоду алкоголиков на лавочке.
Черт!
Я ждала десять минут, пятнадцать. Уже начала мерзнуть. Да и Мальвине было не по себе, она явно хотела домой. Но отца моего ребенка и след простыл.