⠀⠀ · Глава 17 · ♦ · Страшный человек, живущий наверху

По имперскому тракту удалось пройти лишь часть пути. Увы, место, в которое я стремлюсь, находится не в самых благодатных краях, поэтому с дорогами все плохо. Почвы в этой части побережья скудные, и возделывать их трудно, потому что камней больше, чем земли. В здешних краях с запада в море спускаются остатки древнего хребта, где хватает скал и сопутствующих им пустошей, на которых даже самая скудная трава не везде способна прорасти.

В провожатые мне выделили двух первостатейных болванов: Шатао и Кьяна. Всю дорогу эти человекоподобные недоразумения состязались друг с другом в идиотизме. Несмотря на заверения, что они запросто доведут меня до места, проводники из них такие, что их только к Смерти можно попросить отвести.

Да-да — удачная идея, ведь вечная жизнь будет обеспечена. Плюс сама идея похода на мыс Гаддокус стражников почему-то удручала. Как это полагается «альтернативно умным» людям, они охотно верили во все побасенки, населявшие почти безлюдные земли всевозможными чудовищами и неисчислимыми армиями бандитов-альф со ступенями просвещения не ниже сотой.

Я даже не удержался, спросил однажды, что столь могущественные криминальные личности потеряли в бесплодном краю, где грабить некого. Шатао от столь простого вопроса впал в состояние, не отличимое от комы, а Кьян изобразил неумелую попытку подумать, после чего неуверенно заявил, что там вроде как по ущельям можно мумие добывать и дикий мед. Вот этим и промышляют величайшие душегубы.

В общем, оба полностью безнадежны. Складывается впечатление, что в дорожную стражу после неудачной лоботомии принимают. Я с этими гуманоидами почти не разговаривал — бессмысленная потеря времени. И не переставал жалеть о том, что принял предложение смотрителя.

От этого «почетного эскорта» ничего хорошего не видел. Зато плохое — постоянно.

Когда поймал парочку на попытке разграбления огорода возле одинокого крестьянского подворья, чуть не избил до полусмерти. Ограничился легкой взбучкой, пообещав, что, если еще раз поймаю на чем-то подобном, отправлю их назад.

На сломанных ногах.

Вряд ли зачаточного интеллекта стражников хватило на то, чтобы полноценно осознать смысл угрозы. Но, к счастью, дальше по пути на ночлег останавливались исключительно в безлюдных местах, где проявить свои дурные наклонности они не смогли.

На четвертый день подошли к пологой холмистой гряде. Тут мои познания заканчивались, я, готовя этот план, не сумел раздобыть подробную карту Гаддокуса. Подозреваю, что таковой не существует — нет смысла проводить точные геодезические изыскания в столь унылых краях. Поэтому я лишь приблизительно догадывался, где именно живет тот, кто мне нужен.

Но тут провожатые впервые за все время сумели удивить своим мизерным коллективным разумом.

Первым голос подал Шатао:

— Господин, вы бы не ходили вон по той тропе.

Я поразился так, как должен поразиться человек, с которым дерево заговорило.

Обернувшись, уточнил, не веря ушам:

— Ты что-то умное сказал?

Стражник остановился, тут же оперся на копье и закивал:

— Да, господин. Я сказал, что вон по той тропе лучше не ходить. Вы прям к ней идете, вот я и сказал.

— И почему туда не надо идти? — продолжая изумляться, спросил я.

— Мы туда ходили, и нам там не понравилось, — присоединился к разговору Кьян.

— И что же вам там не понравилось?

Стражники, как это принято у скудоумной парочки, затараторили наперебой, торопливо давясь словами, поразительно гармонично дополняя друг друга. Будто их микроскопические мозги слились воедино, дабы донести до меня важную информацию непрерывным потоком:

— Там живет страшный человек.

— Мы его не видели.

— Но он страшный.

— Это точно.

— Даже не сомневайтесь.

— Очень страшный.

— Мы тогда сопровождали сына господина Тсо Магдуна.

— Молодой господин шел к этому страшному человеку.

— Хотел получить от него тайную воинскую мудрость.

— Он очень этого хотел.

— Лошадь молодого господина не смогла подняться по тропе.

— Молодой господин оставил нас внизу, а сам отправился наверх.

— С двумя телохранителями.

— Сильными.

— И страшными.

— Очень страшными.

— Даже мы их боялись.

— А мы не трусы.

— Вскоре молодой господин вернулся.

— Без телохранителей.

— Побитым.

— Весь в синяках.

— Со сломанным носом.

— В запачканной одежде.

— На его штанах было грязное пятно.

— Отпечаток ступни.

— Большой отпечаток.

— Прям там, где штаны начинаются.

— На заду.

— Молодой господин был зол.

— Очень зол.

— Мы спросили: «Господин, кто это с вами так дурно обошелся?»

— Он нам ответил.

— Но не словами.

— Да, он не говорил.

— Он только кричал.

— Сильно кричал.

— Молодой господин нас поколотил.

— Больно поколотил.

— До слез.

— Потом по тропе спустились его телохранители.

— Их тоже кто-то поколотил.

— Очень сильно поколотил.

— Сильнее, чем нас.

— Намного сильнее.

— Они тоже были злы.

— И еще они были напуганы.

— Господин Ли, нас всех поколотили.

— И тех, кто внизу остались, и тех, кто наверх сходили.

— Получается, разницы нет, здесь везде колотят.

— Но тех, кто сходил наверх, поколотили сильнее.

— Наверху страшное место.

— Хуже, чем внизу.

— Ужасное.

— Там бьют сильнее.

— Господин Ли, не надо туда ходить.

— Там живет злой мастер.

— Говорят, он всех колотит.

— Вообще всех, кто к нему приходит.

— Так зачем ходить, если там сильно бьют?

— И унижают.

— Не нужно это делать…

— Уверены, что это та самая тропа? — прервал я разговорившуюся парочку.

— Да, господин.

— Как такое можно забыть…

— Во-о-он там нас поколотили.

— До сих пор вспоминать больно.

— Да-да, очень больно.

— А вон оттуда спускались те, кого поколотил страшный человек.

Пройдясь взглядом по указанной тропе, я кивнул:

— Тогда вы можете идти назад. Скажете второму смотрителю Тсо Магдуну, что вы провели меня туда, куда требовалось.

— Но господин Тсо Магдун захочет узнать… — неуверенно пробормотал Шатао.

— Что узнать? — не понял я. — Нормально говори.

— Его сына там поколотили.

— Обидно поколотили.

— С унижениями.

— Пинка дали.

— Под зад.

— Господин Тсо Магдун обязательно захочет узнать.

— Захочет узнать подробности.

— Потребует рассказать, как именно вас там поколотили.

— С унижениями или без.

— Сравнит, как относились к вам и как к его сыну.

— Он нас спросит.

— Обязательно спросит.

— Ему очень интересно такое узнать.

— И что же мы ответим господину Тсо Магдуну?

— Если прямо сейчас уйдем…

— Да без проблем, — заявил я, усмехаясь. — Можете подождать меня внизу. Но сразу говорю, я туда не за тумаками иду. И, возможно, останусь надолго. Можете не дождаться.

Стражники переглянулись и синхронно кивнули:

— Да, господин Ли, мы так и поступим.

— Мы будем ждать вас до утра.

— Если вы не спуститесь, это будет означать, что вас не поколотили.

— Или поколотили до смерти.

— Со смертельными унижениями.

⠀⠀

То, что у мастера Тао не самый добродушный нрав, я прекрасно знал и без этой парочки шутов. Как вы понимаете, я в такую даль не наобум отправился, а собрав всю доступную информацию. И даже лишнего при этом немало узнал, в том числе полезного. Все по той же причине, старался при этом поступать так: скрывал интересующие меня запросы под ворохом ненужных. Дабы нехорошие люди не догадались, что именно я выискивал.

Человек, которого я ищу, знаменит лишь в узких кругах. Поэтому даже выяснить его приблизительное местонахождение — непростая задача. На каждом углу такие сведения не раздобудешь.

Но столь неординарный человек — не иголка, да и Рава — не стог сена. А я с самого начала почти не сомневался, что он не покинул империю. Все намеки подсказывали, что интересующая меня личность обосновалась в каком-то тихом уголке и не очень-то стремится к общению.

Сын Тсо Магдуна далеко не первый, кто попытался повстречаться со знаменитым мастером. И нет ничего удивительного, что вниз он спустился в дурном расположении духа. Дело в том, что мастер Тао, мягко говоря, никого не принимал. Всех, кто заявлялся к нему с известной целью, он встречал нехорошо.

А провожал еще хуже.

Причем — без промедления.

Честно говоря, поход на мыс Гаддокус я всерьез не планировал. То есть изначально в моем замысле такой момент присутствовал, но, когда пришлось убегать из фактории сломя голову, я был вынужден серьезно подсократить список задуманного. Без посторонней помощи и без некоторой незавершенной предварительной работы банально не успевал сделать все в срок, а терять год не хотелось.

Вот так задумка с мастером Тао и «попала под сокращение».

Однако, несмотря на неожиданное бегство, в Чащобе я все свои дела сумел завершить заметно быстрее, чем рассчитывал. Да и Хлонассис, несмотря на сложности первых шагов, много времени у меня не отнял. Море тоже отнеслось ко мне по-доброму на протяжении и первого, и второго плавания. То, что под конец в обоих случаях я столкнулся с проблемами, отобрало не так много времени, сколько могли отобрать сложности с поисками подходящей лодки, корабля или капризы переменчивых ветров.

В общем, прикинув все «за» и «против», решил, что лучше рискнуть с великим мастером, чем почти гарантированно договориться с не самым обычным подмастерьем.

Выглядело это журавлем в небе против синицы в руке, но, даже если ничего не выгорит, я всего лишь потеряю несколько дней. Разного уровня подмастерьев в Раве хватает, доберусь до более-менее нормального без проблем. Разумеется, при таком раскладе получу далеко не элитное обучение, зато наверняка и быстро.

Но все же хочется большего. И это не пустые мечты, ведь шансы на успех не нулевые. Я же не как снег на голову свалиться собираюсь, я к этой встрече готовился не один месяц. У меня есть что-то вроде психологического портрета мастера Тао, и почти все мои шаги в последние дни совершаются строго с оглядкой на этот портрет.

Да-да, даже моя запылившаяся одежда, стоптанная обувь и отказ от верховой езды — это очередные штрихи.

Готовлюсь к важной встрече, стараясь ничего не упустить.

И очень скоро я узнаю, так ли уж хорош составленный по строкам в книгах психологический портрет.

⠀⠀

Тропа походила на трассу для разминки акробатов. Тут не то что лошади не пройдут, тут не всякий омега проберется. Я даже усомнился в надежности сведений, полученных от парочки безголовых клоунов, непонятным образом пристроившихся в дорожную стражу.

Но, завершив восхождение, понял, что все в порядке.

Я действительно на месте.

На краю почти голой пустоши, протянувшейся вдоль холмистой гряды, стоял одинокий дом странного вида. Круглое сооружение, выстроенное из собранных по округе камней, небрежно скрепленных глиной. Стены смотрелись неказисто, но я почему-то с первого взгляда осознал, что проломить их будет непросто. Как и вышибить дверь, сколоченную из кривых, но тщательно подогнанных брусьев. Островерхая крыша, крытая сланцем, тоже не выглядела хлипкой, а крохотные вытянутые окошки походили на бойницы. И располагались они в два яруса-этажа.

В общем, не дом, а миниатюрное подобие крепостной башни. Растительности на пустоши немного, но поблизости она полностью отсутствует, если не считать одинокого низкорослого деревца с небольшой, но густой кроной. Все прочие кусты и деревья могли срубить на топливо, занимаясь этим не один год, но сомневаюсь, что было именно так. Это больше похоже на тщательную расчистку местности, дабы не осталось укрытий от засевших за бойницами стрелков.

Под тем самым единственным уцелевшим деревом стояла низенькая скамейка. На ней восседал, как мне поначалу показалось, древний старик. Потому что в первую очередь седина в глаза бросилась. Очень уж роскошная шевелюра, волосы излишне длинные, такие не каждая женщина согласится носить. Спускаются сзади до поясницы, абсолютно белые, частично свободные, частично заплетены в несколько косичек вместе с тонкими ремешками.

Но когда я перестал таращиться на прическу, понял, что лицо, пусть и скрывается за такими же седыми бородой и усами, не выглядит древним. Да, мужчина немолод, но стариком его назвать язык не повернется. Может, прошел некачественное омоложение или специально пытается выглядеть постарше.

Оружия не видно, одежда тоже не выглядит бойцовской, но к дереву прислонен увесистый посох. Умельцы таким дрыном способны от нескольких противников отмахаться, нанеся им серьезные травмы.

Вплоть до не совместимых с жизнью.

Глядя на посох, вспомнил немудреный рассказ Шатао и Кьяна. Мысленно поежившись, направился к мужчине, стараясь шагать непринужденно. Не хочется выглядеть человеком, поднимающимся на эшафот. Психологический портрет мастера Тао подсказывал, что он может отнестись к этому негативно.

Приблизившись, я остановился в нескольких шагах и, смело уставившись на мужчину, заговорил:

— Приветствую вас, мастер Тао. Если вам захочется со мной поговорить, можете называть меня Ли из семьи Брюс. Возможно, вы прямо сейчас захотите меня избить и выбросить назад, на тропу. Но прежде чем вы подниметесь для этого, я должен сообщить, что шел сюда пешком, без лошади, много дней. Повторял то, что делали вы, когда постигали мудрость. Даже отказавшие ноги не смогли заставить вас сесть в седло. Конечно, мои тяготы не так велики, как ваши, но я старался. Я поступил так только ради встречи с вами. Если вы после этих слов все же подниметесь, это ваше право. Но вы должны понимать, что этот путь я проделал пешком из особого уважения к вам. В ответ на проявленное уважение я попрошу лишь одно: выслушать меня.

Тао, до этого делавший вид, что не замечает посетителя, и сейчас не стал поднимать взгляд. Задумчиво уставившись куда-то мимо меня, он негромко проговорил:

— Как много ты прошел, чтобы добраться сюда?

— Сотни имперских миль, — без заминки заявил я с самым честнейшим видом.

Формально — чистая правда, ведь до Хлонассиса далеко. Там, до порта, я пешком шел, потом тоже шел, но уже по морю. А дальше, после высадки под меловым утесом, строго своими ногами передвигался. Даже не прикасался к лошадям и повозкам. То, что большая часть пути пришлась на плавание, — это мелочь, не заслуживающая отдельного упоминания.

Мастер Тао не любил, когда его называли великим мастером. Это я знал не наверняка, но больше склонялся к тому, что эпитет лишний. Вот и не произнес.

Также я знал, что в мои годы мастер Тао путешествовал от учителя к учителю исключительно пешком. И каким бы долгим ни был его путь, он никогда себе не изменял. Даже когда в схватке с разбойниками Самоцветного хребта ему сломали ногу, он, пока лечился, вырезал себе тяжелый посох из неподатливой драгоценной древесины дерева пту, с которым затем не расставался.

И да, путь он продолжил при помощи этого посоха, недолечив перелом.

Упорный.

Я намекнул, что мне известна эта деталь его биографии. И то, что последовал его примеру, считаю знаком уважения. Не факт, что ему это понравится, но попытаться стоило.

Может, и ногу стоило сломать? Для повышения градуса уважения?

Да нет, это, пожалуй, чересчур.

Мастер, выслушав мой почти безупречно правдивый ответ, все так же не поднимая взгляд, задал новый вопрос:

— Твой меч, на поясе. Как давно он с тобой?

— Больше месяца, — ответил я, с ходу не вспомнив, сколько дней назад ПОРЯДОК вознаградил меня за испытание этим оружием.

Тао покачал головой:

— Твои слова не звучат правдиво.

— Но это так, — стоял я на своем, не понимая сути претензии.

— Я знаю, что ты сказал правду. Ли из семьи Брюс, у тебя на поясе меч Первохрама. Вынести его из святого места трудно, но можно. Но пользоваться нельзя. Это особый меч, у него есть душа. И душа его прикована к месту. Меч жестоко отомстит тому, кто разрывает цепь связи. Он не послушается в правильно выбранный момент и поразит тебя. Но я не вижу ран и отрубленных пальцев. Следовательно, ты говоришь правду. Но я могу и ошибаться. Все ошибаются.

— Я заслужил этот меч. Заслужил на испытании. Знаю, что это звучит удивительно. Но это так.

Мастер Тао молчал около минуты, после чего, так и не посмотрев на меня, продолжил тем же ровным голосом:

— Люди, которые поднимаются к моему дому, делятся на три типа. Первых я сразу колочу вот этим посохом, а потом спускаю с тропы без всякого уважения. Вторым я предлагаю поднять вон тот камень на вершину вон той горы. После этого они должны захватить оттуда такой же и принести сюда. Когда у них не получается даже оторвать камень от земли, я колочу их посохом, а потом спускаю с тропы без уважения. Третьим предлагаю то же самое. Они отрывают камень от земли. Некоторые уносят его недалеко. Другие выполняют мою просьбу, но не укладываются в срок или сильно глупят, не понимая простейших вещей. Я их всех колочу посохом, а потом невежливо спускаю с тропы. К какому типу относишься ты, Ли из семьи Брюс?

Тао наконец поднял взгляд. Глаза его были безмятежно-спокойными, ярко-синего оттенка. Не настолько насыщенного, как у меня; они будто выцвели, и странные серебристо-стальные прожилки от зрачка разбегались. Но в чем-то мы похожи.

Твердо встретив взгляд, я кивнул:

— К четвертому типу, мастер Тао.

Тот, тоже кивнув, указал на рыжеватый валун:

— Приступай, Ли из семьи Брюс. Ты должен принести такой же камень с вершины до того, как тень от дерева коснется моей левой ноги.

⠀⠀