⠀⠀ · Глава 13 · ♦ · Живой товар

Ступени просвещения: 0 (60/888)

Атрибуты: нет

Навыки: нет

Состояния: нет

— Глупый мальчишка, я ведь тебе лишь добра желаю.

Голос Кашика прозвучал странно. Складывается впечатление, будто он и правда желает мне добра, а не пытается отвертеться от неприятных вопросов.

К тому же он от них отвертеться уже успел. Как и предостерегал Рисер, стребовать назад свои деньги у меня не получилось. Кашик с самым честным видом выкатил мне встречный счет, в котором фигурировало спасение от звериных клыков (которое я не заказывал), комфортабельная поездка на повозке (большую часть которой я на своих двоих прошел) и, разумеется, кормежка. Судя по словам главного обозника, она включала и завтрак, и обед, и ужин, и даже полдник. Причем сплошные деликатесы, сдобренные дорогущими специями.

В общем, задолжал я столько, что моих денег и на половину оплаты не хватит. А расплачиваться как-то надо. Причем прямо сейчас.

Я упрямо покачал головой:

— Ячменная каша и одной монеты не стоит. И еще я спас из реки мешок твоих специй. Да ты за них должен вернуть не только все мои деньги, да еще и доплатить столько же.

— Эта работа ничего не стоит, — буркнул обозник. — Всем было тяжело, всем пришлось что-то делать. Ты не отбивался от разбойников, тебя защитили мои люди. Если бы не они, тебя бы убили. И после этого ты требуешь плату за тот мешок? Экий ты наглец. Мало тебя пороли, ой мало. Да и чего кочевряжишься? Ведь у господина Эша тебе будет хорошо. Ты слаб, ты ни на что не годен. Твой господин будет о тебе заботиться.

Я снова покачал головой:

— Нет. Я свободный человек. У меня нет и никогда не будет господина.

— Хочешь подохнуть от холода и голода? Зимой здесь это часто случается с такими, как ты.

— Зато я умру свободным.

— Да что ты вообще понимаешь в свободе? Тупой ты пацан. Ну и хрен с тобой, делай, что хочешь. Но когда будешь подыхать от голода, вспомни мои слова. Может, тогда дойдет, что Кашик желал тебе только добра.

Обозник отвернулся, показывая, что разговор окончен.

В принципе — нормально. Да, я не возвратил свои деньги, но и не попал в кабалу к какому-то господину Эшу. Уж не знаю, что там за забота прилагается, зато точно знаю, что я для этого неведомого хозяина не более чем дешевая рабочая сила. А с такой здесь церемониться не принято. Не далее как вчера пришлось бродить по броду, кишащему кайтами. И Кашик считал, что это вполне нормально.

Нет, хозяин мне однозначно не нужен.

Холопы — это не рабы. Это люди, частично потерявшие свободу, но имеющие возможность ее вернуть. Одни попадают в это состояние на ограниченный срок, другие потенциально навсегда. Однако таких можно выкупить, или они сделают это самостоятельно, накопив средства.

Хозяин не имеет права убивать холопа или подвергать серьезным физическим наказаниям без веской причины. Однако в его силах сделать жизнь зависимых людей невыносимой. Или подставить с заданием по доставке очередного мешка из застрявшей посреди реки телеги. К тому же для тех, кто имеет власть над людьми, законы в отношении зависимых носят рекомендательный характер. И чем дальше от цивилизованных мест, тем меньше на них обращают внимание.

Здесь такая глушь, что дальше некуда. В Лихолесье хозяин может творить с холопом что угодно. Особенно с таким слабым одиночкой, как я.

Будь возможность, я бы держался от такого места подальше. Однако альтернативы нет. Сам я не выживу в лесу, а уговаривать Кашика взять меня назад, на юг, это двойной риск. Он ведь за время пути непременно придумает способ пристроить меня повыгоднее. Обставит все так, что не отвертишься. И вряд ли мне это понравится. Ну и не надо забывать про события в усадьбе. Убийцы пришли поставить кровавую точку в летописи клана Кроу. Но, пока я жив, ни о какой точке не может быть и речи. Так что весьма вероятно, меня там ищут с такой тщательностью, что не пропустят, если вернусь.

Да, подростков моего возраста и внешности там немало. Однако я буду пришельцем без родных и друзей. Это уже бросается в глаза. Плюс по истечении срока амулет потеряет силу. И тогда я стану полной развалиной, что весьма удивит окружающих. Здесь, может, и нет Интернета, но необычные новости разносятся быстро. Остается лишь гадать, что случится быстрее: моя смерть, которая без материнской заботы не заставит себя долго ждать, или появление тех, кто жаждет завершить дело с тем, чтобы поставить последнюю точку в клановой летописи.

В общем, я и так прикидывал, и эдак. По всему выходит, что оптимальный вариант — отсидеться в глуши. А это значит, что придется остаться в фактории.

Но в нее еще надо как-то попасть. Пока обозники и приданные им грузчики сваливали поклажу перед мостом, чуть в сторонку согнали всех холопов и несколько добровольцев, заявившихся сюда ради заработка. Ну и меня заодно с ними. То есть всех, кто должен был здесь остаться.

Около получаса нас игнорировали. И местных и обозных больше заботил груз. И особенно сильно их беспокоило то, что часть его пропала. Кашик отчаянно ругался и размахивал руками, рассказывая здешним хозяевам о снайпере, бьющем точно в глаз за сотню шагов, о застрявшей телеге, о матерых кайтах, наведенных на брод чьей-то злой магической волей. Жаль, я не все сумел расслышать из-за хоровой матерщины грузчиков. Но, судя по жестикуляции и отдельным пробившимся словам, нас атаковала стая монстров из фильма «Челюсти», а из кустов постреливала дивизия Робин Гудов и Вильгельмов Теллей. Лишь невероятный героизм главного обозного и доблесть его правой руки — Атами позволили отделаться всего лишь одной жалкой повозкой. Плюс часть ценного груза с нее получилось спасти. Естественно, о том, что в этом есть и моя заслуга, упоминать постеснялись.

Держать нас на камнях до полуночи не стали. Разобравшись с грузом, высокопоставленные встречающие проследовали к нам. Не считая Кашика, было их трое, и выглядели они совершенно по-разному. Один похож на сутенера невысокого пошиба. Несмотря на теплый вечер поздней весны, на плечи накинул шубу из дорогого меха, а на голову шапку, высокую цену которой помимо меха определяли массивные позолоченные украшения. Перстней и печаток нацепил столько, что при первом взгляде мне показалось, что их на нем больше, чем пальцев.

По всему видать, что это сам Эш — представитель «Трех семерок» и главное лицо в фактории Черноводка. Судя по тому, что мне удалось вытянуть из Рисера и Крола по пути, никем другим эта ходячая витрина мехового магазина быть не может. Очень уж настойчиво выпячивает богатство, плюс плоское лицо выдает уроженца востока, а Эшами там чуть ли не каждого второго называют.

Кто остальные два — без понятия. Увы, но мои спутники не очень-то делились сведениями, да и сами мало что знали. Они ведь обозники, надолго в фактории не задерживались. Да и любознательностью не отличались. Одно очевидно — это люди, у которых здесь есть власть. Настоящий громила и невзрачный мастеровой средних лет. Первого можно принять за телохранителя, но что здесь делает второй? Он не похож на человека, у которого есть власть. Хотя, если приглядеться, взгляд у него непростой. Это явно не рядовой работяга, это кто-то посерьезнее.

Кашик, глядя на нас с таким видом, будто наблюдает самое отвратительное зрелише во вселенной, с презрением протянул:

— Ну что, черви, теперь вам придется работать, а не попусту харчи переводить. Это Эш, ваш новый хозяин. Все, что сказал Эш, должно исполняться беспрекословно. Если Эш вас чем-нибудь огорчит, жаловаться на него вы будете самому Эшу. Вот этого господина зовут Макир. Он мастер горного дела. Те из вас, кто мечтает побыстрее отдать свои долги, должны доказать, что они могут ему пригодиться. У него самая выгодная работа, но кого попало он к себе не возьмет. А вот это наша знаменитость, Гуго Обоерукий. Он во многих местах прославиться успел. Думаю, некоторые из вас слышали о нем плохое. Не верьте слухам, они врут, Гуго гораздо хуже, чем о нем говорят. Он следит за тем, чтобы здесь всегда и везде был порядок. А потому следить приходится за многим и многими. Все запомнили?

— Где здесь мои холопы? — нетерпеливо спросил Макир.

Кашик указал на столпившихся отдельно семейных крестьян:

— Вот ваши лодыри.

— А почему двое лежат? — уточнил старший горняк.

— Дык говорю же, лодыри. Кайты их маленько покусали, вот и рады поваляться.

— Здоровых мужчин почти нет. Одни бабы да дети сопливые. Ты кого к нам опять привез, Кашик? — сурово вопросил Эш.

Обозный суетливо пожал плечами:

— Кого дают, тех и везу. Я-то тут при чем? Ведь мое дело маленькое. Да и есть хорошее. Раз бабам мужиков не хватает, это разве плохо?

— Бабы или беременные, или страшнее, чем Гуго, — скривился Эш. — На таких лезть — это не радость, а работа получается.

— Ну не вечно же им беременными быть, — разумно ответил Кашик. — Как родят, так посимпатичнее станут. Задницы у некоторых что надо, есть за что ухватиться. Мужиков у них не осталось, там вся деревня вдовами забита, не знают, куда девать. Вот и решили, что вам здесь свободные бабы пригодятся.

Эш невесело усмехнулся и покачал головой:

— Свободные бабы — это, конечно, хорошо. Но в шахте у Макира от них нет толку. А нам прямо сейчас нужны новые руки, ведь мы начали бить второй штрек. Макир думает, что новая жила будет богаче прежней. Только как это проверить, если мастеров нет? К нам привозят тех, у кого нет навыков горного дела. И не всех получится обучить профессии. Да и время на это уходит. Прорва времени. Проклятое время, вечно его не хватает. Добывать от нас требуют сейчас, а не в будущем. И как мне теперь поступать?

Обозник пожал плечами:

— Это твоя фактория, а не моя. Мое дело — обоз. Я грузы вожу, а не советы тебе раздаю.

— Не хочешь, значит, советовать? Ну да, тут никто не захочет. Потому что нечего советовать. Ладно, я напишу письмо, и ты лично его доставишь. Раз грузы возишь, письмо тоже довезешь. А что по остальным людям?

Кашик указал на отдельно стоящее многочисленное семейство:

— Эти не в долгах, этим приговор десять лет. Но здесь за пять можно освободиться, такой уговор был, вот и согласились. Вон тот старик — опытный горняк. А вот это его сын, тоже горняк. Жаль, не такой опытный, как папаша, но что-то умеет.

— Где получили навыки? — спросил Эш.

— Старший много где помахал киркой, а сын его на каменоломнях под Сатнарсаном в межсезонье подрабатывал.

— Всего лишь каменоломни… — скривился глава фактории. — Да и опытный старик не очень-то меня радует. Это, конечно, лучше, чем тупые навозники, но толку-то от его больных костей… Кто еще?

Вперед шагнул крепкий мужчина чуть старше тридцати лет и, не обращая внимания на попытки Кашика его перебить, представился:

— Вольная семья Дар. Я Дар Свенций, охотник. Высокие навыки капканов на мелкую дичь и ловушек на крупную. Есть особый навык складывания зверя. Высокий навык незаметности в лесу. Прокачиваю копье и лук. Хорошо поднятый навык разделки дичи. Высшие силы забрали у меня старшего сына, но подрастает младший. У него тоже есть задатки охотника. Жена травница, но мор, который забрал сына, лишил ее зрения. Различает лишь свет и тьму. Дочка тоже травница, вот только навык ее так же слаб, как она сама. Но скоро сможет помогать семье. Я хочу провести здесь несколько лет, чтобы заработать на свой охотничий пост. И конечно же в первую очередь надо вернуть зрение жене. Она хорошая травница, а здесь для нее много работы.

Эш одобрительно кивнул:

— Без работы ты у нас не останешься. Если покажешь себя хорошо, мы поговорим о ссуде на гильдейского целителя. Вот таких, Кашик, привози сколько угодно. Таким мы всегда рады. Свенций, вот, знакомься с Гуго. Он объяснит тебе порядок раздела добычи и определит в команду. Это все, Кашик, или ты прячешь в телеге пару элитных мастеров по работе с высшими рудами?

Обозник оглянулся с таким видом, будто и правда собрался показать специалистов высшего класса. Но, увы, таковых за его спиной не оказалось. И вообще, нераспределенным остался всего лишь один человек.

Кашик указал на меня:

— Вот мальчишка еще прибился по дороге.

— Беглый? — без угрозы уточнил Эш.

— Говорит, круглый сирота из свободной семьи. Мор всех забрал. Он на севере много народу выкосил.

Эш покачал головой:

— Он не похож на северянина. Черты лица тонкие, как у многих имперцев. И глаза почти синие. Редкий цвет даже у имперцев, а уж у наших так вообще не бывает.

— Да какая вам здесь разница, кто он и откуда? — заявил на это Кашик. — Обычный мальчишка. Руки и ноги на месте, работать сможет.

Макир покачал головой:

— Мне в шахту такой не нужен.

— Ну да, ты имперцев терпеть не можешь, это все знают, — насмешливо произнес главный обозник.

— Да мне плевать, кто топтал его мамашу и бабок. Кожа да кости, его в моей шахте сквозняком пришибет. Зачем мне такой смешной работник?

— Всего лишь вторая ступень? — прищурился Эш.

— Да, — смело ответил я.

Вольный человек должен уметь говорить за себя сам, а не доверять это вороватым обозным.

— В твоем возрасте некоторые до пятой добираются, — ухмыльнулся Эш. — Небось еще и неполный омега?

— Будущий альфа, — тем же тоном заявил я, уверенно глядя в глаза главного человека в фактории.

Тот на это рассмеялся:

— Какой забавный малец. Видно характер. Даже жаль, что бесполезный. Отдать его нашим Карасям, так они такого борзого живьем съедят. Это уже не караси, это какие-то волчата подросли.

— Может, к Толстому Ору его определить, — нехорошо ухмыльнулся Гуго Обоерукий.

— Нехорошо так с вольными поступать, — задумчиво ответил Эш. — Да и толстяк любит мальчиков не каких попало, чтобы такие же, как он. В смысле чтобы пухлые.

Мысли Эша, похоже, витали где-то далеко от меня. К тому же он нетерпеливо оглядывался, будто кого-то поджидал.

И, похоже, дождался.

По висячему мосту прошли еще трое. Парочка плечистых мордоворотов в легких доспехах из кожи и каменного тростника тащила худощавого немолодого мужичка с оплывшим от побоев лицом и слипшейся от крови бородой. Приблизившись, они заставили мужичка встать на колени, застыв по обе стороны от него.

Эш указал на эту сцену, грозно пояснив:

— Мамук присвоил то, что принадлежит фактории Черноводка. За это Мамук будет наказан. Если притронетесь к тому, что принадлежит фактории, с вами случится то же самое. И если не сможете отрабатывать хлеб, который едите, тоже будете наказаны. Здесь все работают. Лодыри у нас долго не живут. Зарубите это на своих носах. Давайте, покажите Мамуку, что он не прав.

— Милости! Смилуйтесь! — заорал несчастный, завалившись на истоптанную землю, щедро изгвазданную лошадиным навозом. — Я ведь не смогу работать! Не смогу! Как же я тогда отдам долг?! Милости! Милости прошу!

Пара молодчиков, не обращая внимания на повторяющиеся вопли, навалилась на Мамука. Миг, и его правая рука отставлена в сторону. Еще миг, и будто из воздуха материализовался плоский камень.

А затем Гуго, неспешно приблизившись, вытащил из-за пояса топор, небрежно крутанул в ладони, чуть присел и нанес жесточайший удар плоской стороной оружия. Ладонь оказалась меж каменной наковальней и увесистым железом. Даже за пятнадцать шагов я прекрасно расслышал омерзительный треск раздробляемых костей.

Боль или страх тому причиной — не знаю. Но Мамук даже не вскрикнул. Просто затих, расслабился, повиснув на руках мучителей. Сознание потерял, или скорее сердце не выдержало.

Не самая плохая смерть, если подумать. Ведь даже я, не особо искушенный в медицине человек, понимаю, что кисть раздроблена до состояния, за которым на той же Земле может последовать ампутация. Или в лучшем случае ее восстановят, но вот о былой функциональности не может быть и речи. Здесь, в Роке, Мамуку потребуется целитель с хорошо развитыми навыками. А это стоит немалых денег, коих у него, скорее всего, нет.

Эш почему-то обернулся на меня и как ни в чем не бывало спросил:

— Ну как, малец, рад, что попал на Черноводную?

— Пока что не уверен, — честно ответил я.

— И что же тебе здесь не понравилось?

— Вы так и не сказали, куда мне идти. А вы здесь главный человек, я не могу сделать этот выбор без вашего слова.

— Интересный ты малец… — одобрительно заявил Эш. — Может, даже выживешь. В работники тебя не возьму. Мал ты и ни на что не годишься. Но у нас любой может на кашу заработать, если не лодырь.

Повернувшись к Гуго, он насмешливо произнес:

— Определи его к Безмозглому.

— Так у нас почти все безмозглые, — равнодушно заметил громила, пряча топор обратно за пояс.

— Я про Бяку.

— К упырю? Да он же его ночью сожрет.

— Ну так никто этому мальцу легкую жизнь не обещал. Голова у него точно есть, а у Бяки есть почти все, кроме нее. Глядишь, из двух таких калек один кривой работник получится. Эй, Кашик, если у тебя все, иди за нами. Надо попробовать того вина, которое ты привез. И если оно такое же кислое, как в прошлый раз, мы тебе точно все зубы пересчитаем.

⠀⠀