⠀⠀ · Глава 29 · ♦ · Редкости Черноводки

Без изменений

Я оказался прав. Кайты на новом месте ловились реже, зато размерами заметно превосходили тех, которых мы гоняли с утра. А у них зависимость простая: чем крупнее особь, тем выше выход специй. Причем непропорционально. Из рыбины весом в восемь килограммов их добывается раза в два с половиной больше, чем из четырехкилограммовой. Если не в три. А основной заработок квадратиков нам перепадал именно за печень и мозги.

Очередная хищница оказалась серьезной. Думаю, килограммов на тринадцать, если не больше. Знатно заставила попотеть. То самое испытание получилось, которое мне требовалось для чистоты эксперимента.

Выдержал его достойно. Разве что один раз испугался, когда рыбина начала заводить снасть назад, за корму. Ведь если пройдет близко ко дну, шнур перехлестнется с якорным канатом, что стопроцентно приведет к его безнадежному запутыванию и, скорее всего, к обрыву снасти с потерей блесны и добычи.

Обошлось. Рыбина напоследок взбрыкнула, но я, напрягая силы, которых у меня оставалось еще немало, все же завел ее в подставленный Бякой подхват. Затем вдвоем затащили ее на плот, где успокоили парой расчетливых ударов по голове.

Перечень полученных призов не мог не радовать. Свалилось больше, чем за пять мелких дают. Конечно, не так много, как за тот трофей, который заставил меня поплавать в первый раз, но очень прилично.

Бяка радостно ухнул:

— Мне дали знак Ловкости.

— Отлично, — порадовался я за товарища.

Трофеи ему перепадали нечасто, хотя он принимал участие в вытаскивании крупных рыб, работал дубинкой, успокаивая добычу, потрошил и чистил чешую. Но упырь всего лишь обычный абориген, а не бездонная нулевка вроде меня, потому ПОРЯДОК его баловал по минимуму. Вчера он пару малых символов ци за целый день урвал, и это его обрадовало чуть ли не до слез. По словам Бяки, бывало, за месяц меньше доставалось, а ведь работы он не чурался.

Да уж, кто бы мог подумать, что быть полной никчемностью — это выгодно. Разумеется, вскоре я столкнусь с тем, что не смогу поднимать полезные навыки выше рангов, где к требованиям атрибутов прибавляются требования к ступеням познания. Но надеюсь, что это случится не скоро. И у меня тактическая задача — успеть обеспечить себя наперед именно сейчас, пока есть возможность урывать трофеи по максимуму.

Да и дальше есть шанс не прозябать в нищете, если хорошенько поработаю над Мерой порядка. Глядишь, на высоких значениях этого состояния смогу немало получать, даже если далеко оторвусь от нулевой ступени. Вроде как чем выше поднимаешься по лестнице просвещения, тем меньше тебя балует ПОРЯДОК. А я планирую забраться по ней выше самой высокой горы. Так что готовиться к этому придется серьезно.

Бяка принялся за разделку добычи, а я присел на край помоста, достал из мешка с припасами кусок сыра и отломил краюху ржаного хлеба. Сколько ни перекусываю, а зверский голод возвращается через час. Приходится жевать снова и снова, ни о чем, кроме еды, думать невозможно. В организме будто пропасть разверзлась, сколько в нее ни кидай, ей все мало.

— Пожевать не хочешь? — спросил упыря.

Тот, не отрываясь от своего занятия, покачал головой:

— Надо собрать всю чешую. И специи. Это наше.

— Ну, работай-работай, — ответил на это я и добавил: — Осталось три корзины. Эта рыбина почти две заполнит, придется новую рыбу привязывать к плоту.

— Привяжем, у нас стебли черемши есть, — заявил Бяка. — Это хорошо, что много рыбы. Она наша. Хватит много вкусной еды купить.

— И еду купим, и одежду, и все остальное, — сказал я. — Но для начала надо долг отдать. Не люблю быть кому-то должным.

Долг закроется сегодня, как только сдадим добычу. Еще и останется прилично, так что на еду нам точно хватит. Ну и к одежде приценимся, и к обуви. Бяка, конечно, прекрасно ходит босиком, но это как-то несолидно для победителя.

И что дальше? Дальше я буду ловить и ловить рыбу, выжимая из своей ситуации все, что возможно. Мои призы от ПОРЯДКА автоматически складываются в мешочек, полученный от матери. А он уже набит до такого состояния, что надо куда-то распределять добычу, иначе рискую оказаться в конфузной ситуации.

Дело в том, что если ПОРЯДКУ некуда вкладывать то, что человек заработал, он размещает добытое прямиком во рту. Ведь все эти знаки да символы вполне материальны, доводилось слышать истории о том, как некоторые, попав в такую ситуацию, давились трофеями.

В моем случае все может оказаться еще хуже. При особо удачном свершении ПОРЯДОК способен начислить столько, что этого хватит для того, чтобы порвать мне пасть в буквальном смысле слова.

Ну или челюсть вывихну.

Разумеется, мне этого не хочется, потому этим вечером придется перераспределять добычу по другим вместилищам. Не хочется, конечно, доставать ее из невидимого мешочка, но других вариантов не вижу.

Забросил в рот последние крошки хлеба и начал подумывать, не стоит ли снова заглянуть в мешок с припасами. В этот момент заметил метрах в пятидесяти выше по течению сдвоенный всплеск. Такими эффектами нередко сопровождалось продвижение стаек тех самых непонятных рыб, с которыми мне хотелось познакомиться поближе.

Задействовал «рыбацкое чутье», убедился, что так и есть. Шесть проворных силуэтов скользили прямиком по струе, не маневрируя и почти не меняя глубину. Только время от времени поднимались к поверхности, оставляя те самые всплески. Но они и так двигались в самой верхней части толщи воды, потому это нельзя назвать серьезными вертикальными перемещениями.

Очень похоже на ту самую дичь, с которой мой спиннинг еще не познакомился.

Это недолго исправить. Он наготове, под рукой лежит.

Поднявшись, я вновь задействовал навык. Очень уж быстро движутся эти торопыги, пытаться подбросить к ним блесну вслепую — непростая затея.

Пришлось удерживать умение активным все то время, пока примерялся и делал замах. Плюс подпустил стаю поближе, потому как спиннинг и снасть хоть и уникальны по меркам Рока, но чересчур неказисты, на многое неспособны.

Попал куда надо. Чуть впереди по курсу стаи. Выждал мгновение, позволив блесне немного погрузиться, после чего поспешно потянул к себе. Обычно я не столь тороплив, но снасть тащит течением. Если не обеспечить большую скорость, приманка будет просто плыть без заманчивого вращения, которое прерывистым сверканием привлекает все хищное.

Удар. Одиночный, резкий, мощный. Никак не похоже на серии, которые выдают мелкие кайты. Подсечка, и тут же бурный всплеск от выпрыгнувшей из реки рыбины. Темная туша взмыла на высоту моего роста, показывая, что, хоть размеры у нее не гигантские, она намерена бороться так, как обычная моя добыча бороться не способна.

Да, у нас вышел знатный поединок. Неведомая рыбина то вылетала из воды, то уходила ко дну. Первое время мне приходилось отпускать катушку, позволяя ей разматываться. Не хватало силы подтаскивать добычу, она рвалась прочь со страшной силой.

Но удерживать ее на дальней дистанции оказалось даже удобнее. Не надо опасаться, что заведет под якорный канат. Потому я неспешно добавлял рыбине свободы, выжидая, когда же она начнет успокаиваться.

Даже у самого сильного обитателя Рока есть свой предел выносливости, а то, что схватило мою блесну, пребывало на нижних ступенях здешней «табели о рангах».

Вот и эта рыбина начала выдыхаться. Рывки все тише, прыжки все ниже. Настал момент, когда сил перестало хватать на то, чтобы эффектно вылетать из воды. Максимум — становилась на хвост, после чего заваливалась, позволяя мне подтянуть добычу еще на полметра.

И вот наконец подхват опустился в воду. Спустя несколько секунд в ход пошли дубинки, после чего ПОРЯДОК признал схватку завершенной.

Вы наносите значительный урон панцирнику. Вы наносите фатальный урон панцирнику. Панцирник мертв. Вы победили панцирника (четвертая ступень). Ваше деяние признано первой победой над противником: панцирник (решающее участие).

Победа над панцирником

Малый символ ци — 30 штук.

Получен знак атрибута Ловкость — 5 штук.

Получен знак атрибута Выносливость — 10 штук.

Получен знак атрибута Сила — 7 штук.

Получен малый общий знак атрибута — 2 штуки.

Захвачен личный знак навыка — «водный разгон» — 1 штука.

Захвачен личный знак навыка — «распознавание ловушек» — 1 штука.

Захвачен личный знак навыка — «чутье самца» — 1 штука.

Захвачен личный знак навыка — «начальное ориентирование» — 1 штука.

Захвачен малый общий знак навыка — 14 штук.

Получен личный знак навыка — «рыбацкое чутье» — 1 штука.

Получен личный знак навыка — «спиннинговая ловля» — 1 штука.

Первая победа над противником: панцирник (решающее участие)

Получен средний символ ци — 1 штука.

Получен средний знак атрибута Ловкость — 1 штука.

Рыба больше всего походила на осетра весом немногим за десять килограммов. Только нос заострен иначе, а бляшки куда больше, и они защищают тушу почти полностью с трех сторон, за исключением белесого брюшка. Там эти наросты тоже есть, но совсем мелкие, будто шершавые бородавки.

На вид поменьше, чем та кайта, которую я вытащил перед этим. Однако ПОРЯДОК указал на четвертый ранг, а это соответствовало той хищнице, которая изрядно меня по воде потаскала. Именно она стала первым трофеем, едва не став и последним. Кто знает, что бы со мной случилось, не подвернись тогда под руку удачно расположенная коряга.

При этом меня одарили заметно щедрее. Или прибавка к Мере порядка сказалась, или какие-то неведомые мне особенности панцирников.

И если предположить, что четвертая ступень у рыб — это серьезно даже при сниженном размере, можно предположить и то, что в схватке сказались прибавки к атрибутам.

То есть я уже не тот слабак, каким был прежде, меня так просто по реке не потаскаешь.

— Бяка, гляди, что мы поймали, — довольным голосом выдал я. — Какой-то панцирник. Чешуи нет, чистить не надо. Удобная рыба.

Что-то с товарищем было не так. Скосив взгляд, я даже на миг испугался, подумав, что рыба, прежде чем успокоиться, поразила его каким-то смертельным боевым навыком. Бяка сейчас сам походил на рыбину. На рыбину, вытащенную из воды. Уставившись на улов немигающим взглядом, он совершал ртом те самые движения, которые присущи чешуйчатым созданиям, оказавшимся на суше.

— Что с тобой?! — напряженно спросил я, лихорадочно вспоминая, что полагается делать с людьми, у которых парализовало дыхательную систему.

— М… м… мое! Оно мое! — безумным тоном выдал Бяка. Но тут же встряхнулся и куда спокойнее (но тоже ненормально) добавил: — Наше! Наше! Оно наше! Все наше!

— Да что с тобой такое?!

Переведя на меня возбужденный взгляд, Бяка со стоном выдохнул:

— Па-а-а-анцирник!

— Ну да. Я так и сказал. Какой-то панцирник. И что с того? Ты ведешь себя так, будто мы императора боли за копчик поймали.

Бяка, плюхнувшись на пятую точку, расхохотался, колотя себя ладонями по коленкам. И хохот у него был таким, что, будь я создателем фильмов ужасов, тут же взял бы его на работу. Пускай озвучивает самые напряженные сцены, зрители из залов будут уходить седыми и заикающимися.

Да уж. Не зря его упырем кличут.

Чуть отсмеявшись, Бяка почти нормальным голосом спросил:

— Значит, ты не знаешь?

— Что не знаю?

— Значит, не знаешь, — сам себе ответил Бяка и добавил: — Считать умеешь. Читать умеешь. А такое не знаешь. Ты какой-то странный.

— Ага, я такой. Давай уже колись, что с этим панцирником не так.

— Все так. Это же панцирник.

— Тогда что с тобой?

— Со мной тоже все хорошо. Я же просто панцирника увидел.

— Значит, плохо со мной… — констатировал я.

— Да, плохо, — кивнул Бяка. — Панцирников у нас почти не ловят. За весь год штук двадцать поймали. За прошлый год. Да и то это случилось в конце лета. Они ведь странные, они икру не весной мечут, а в конце лета и в первые дни осени. Это сезон, когда они страх теряют. Но не так уж и сильно теряют, потому что и тогда редко попадаются. Они как кайты: не идут в сети, не идут на крючки, не идут в верши. Их не затащить бреднем, не подцепить на самоловные крючья. Вот потому и редко попадаются. Даже реже кайт. Во много раз реже. И только в конце лета и начале осени.

— Судя по твоей реакции, тебя удивила не редкость, а что-то другое.

— Угу, — кивнул Бяка. — Это ведь не кайты. Это дороже. Это сильно дороже. Очень сильно. — Глаза упыря сверкнули. — И оно мо… Оно наше! Наше!

Глаза уже не просто блестели, в них полыхало пламя алчности. Похоже, этот панцирник и правда чего-то стоит.

Я попробовал успокоить не на шутку возбудившегося товарища:

— Да расскажи уже, что тут такого дорогого.

— Икра, — коротко ответил Бяка.

— И что дальше? — не останавливался я.

— Он начинает метать икру в конце лета.

— Это я понял.

— Икра у него дорогая, — вкрадчиво добавил Бяка.

— Об этом я тоже догадался.

— Она очень дорогая. Очень. Это не самая высшая специя, но так дорого… так дорого… И это наше! У-у-у-у-умм!

— Дороже мозга кайты?

— Мозг кайты — это то, чем мы Карасей обливали, — снисходительно ответил Бяка. — Каждая икринка по квадратику. Жаль, икра крупная очень. Самцы попадаются редко. Реже самок. Молоки — тоже специя, но — так себе. Не очень. Почти как мозги кайт. Это самка. — Упырь трясущейся рукой погладил рыбину по светлому брюху. — И она наша! Мы сможем купить много еды! Лучшей еды! Мы не будем голодать зимой! Мы вообще голодать не будем! Никогда!

— Если икра и правда такая дорогая, надо этими панцирниками серьезно заняться, — задумчиво протянул я.

— Что ты сказал? — насторожился Бяка.

— Да стайки панцирников иногда рядом проносятся, где течение сильное. Я ведь их еще с берега замечал, но не знал, кто это. Думал, что это какие-то необычные кайты.

— Ты видел их не один раз?! — Упырь вытаращил глаза, в каждом из которых плескалось по четыре океана жадности.

— Не раз, не два и не десять. Не часто проносятся, но и не редко. Я ведь эту стаю издалека заметил, специально им под нос блесну закидывал. Если увижу еще, снова так сделаю. Может, наловим их штук пять, если повезет.

— Штук пять?! — пискнул Бяка, чуть за сердце не схватившись.

— Ну, больше вряд ли успеем. Не так уж часто они здесь проплывают, а время уже давно за полдень перебралось. Ты тоже можешь в этом помочь. Я покажу, как выглядят всплески от панцирников, будешь их высматривать.

— Если ты поймаешь еще одного… еще хотя бы одного… — Бяка задумался и уверенно добавил: — Это будет счастье. Мое счастье! Наше!

⠀⠀