⠀⠀ · Глава 12 · ♦ · Ошпаренные

Без изменений

В этом котелке нам много чего варить доводилось, но вот грязь — впервые. Мы, не зная точно, какая подходит лучше, всякой натаскали. Ил из тихой заводи на ручье; почву под секвойями; труху из гниющего древесного ствола. И даже к склону плато сходить не поленились, чтобы наковырять там рыжеватой глины, облеплявшей некоторые камни, наваленные под расселиной.

Бяка традиционно ныл, что уж на этот раз нам точно хана. Я же был настроен оптимистично как никогда. После победы над первым тсурром окончательно уверовал в точность информации, выдаваемой ПОРЯДКОМ.

То, что охотники фактории понятия не имеют о существовании столь простых и эффективных способов расправы с такими созданиями, меня ничуть не смущало. Еще в истории с шаруком понял, что выбить навык Хаоса для обычного аборигена — это лотерея с билетами за один цент, где главный приз — истребитель вертикального взлета за двадцать миллионов долларов. То есть шансы сами по себе невелики, а так как дичь непопулярная (из-за отсутствия ценных трофеев, которые можно из нее добыть с гарантией), и вовсе уменьшаются до неуловимо микроскопических значений.

Ну, а догадаться загнать шарука в яму, заполненную водой и утыканную кольями с остриями, копирующими конструкцию рыболовных крючков, — и вовсе фантастика немыслимая. Такое стечение обстоятельств не может сложиться специально.

Но только не в этом случае.

Почему не в этом? Да потому что воды под цистосами нет. Там ведь даже в самый сильный ливень ни капли не выпадает. Круглый год сплошная сушь, почти как в Сахаре. А таскать издали, как делали мы, никто не станет. Ведь без подсказок от редчайшего навыка эта затея смотрится настолько глупо, что даже несомненный дурак не догадается такое устроить.

Да, уж повезло мне. Чем дальше, тем больше радуюсь такому приобретению. И это притом, что поначалу навык не показался полезным.

Если с первым тсурром у меня еще были какие-то сомнения, да и сам способ убиения вызывал вопросы, здесь все смотрелось куда проще. Надо всего лишь облить призрака спящей твари и, как только он развеется, смело входить в логово. Можно даже под музыку духового оркестра это делать, если таковой отыщется.

Потому что монстр ничего не услышит. До заката он спит беспробудным сном, который охраняется тем самым фантомом, не переносящим сильно подогретую грязную воду.

Да за несколько часов мы эту тварь полностью выпотрошим и вялиться подвесим.

Я ни на миг не усомнился в успехе предприятия. Был уверен в себе на все сто. Даже мысли не закрадывались, что можно нарваться на непредвиденные проблемы.

Опасная самоуверенность.

Очень опасная.

⠀⠀

К логову мы вышли, как и в первый раз, по метке. И вот здесь пришлось удивиться, встретив то, что за все время пути ни разу не попадалось.

Мы, конечно, изредка замечали человеческие следы, ведь шли хоть и по непопулярной, но все же тропе. Однако все эти следы были недавнего происхождения, их оставили нелегалы.

А здесь человек поработал давно. Или даже не человек, а иные высокоразвитые разумные создания. В Роке насчет этого поразнообразнее, чем на Земле.

И поработали здесь серьезно. Сейчас не понять, как это сооружение выглядело первоначально, но один лишь размер некоторых каменных блоков внушал уважение. Некоторые шагов по семь-восемь в длину и по три-четыре в ширину и высоту, а отдельные, слагавшие фундамент, скорее всего, гораздо больше. Со всех сторон их обмерить невозможно, просматриваются лишь частично, но приблизительные масштабы оценить несложно.

На Земле такая архитектура называлась циклопической (если у меня за давностью лет и груза невзгод в голове ничего не перепуталось). Но почти уверен, что там масштабы были поскромнее. Крупных блоков не настолько много, габариты у большинства пожиже. А тут, в окружении исполинских деревьев, на высоту полста метров вздымалось причудливое подобие античного храма, приблизительно имитирующего форму плоской пирамиды. В древние времена внутрь вело множество проходов, но, увы, все они давно обвалились.

И, по моему мнению, это случилось потому, что арки над ними зодчие спроектировали неправильно. Или даже схалтурили. Вместо громадных камней использовали небольшие, тонн на пять — десять. Скрепляли их ненадежно, конструкция получалась уязвимой для времени и землетрясений. Если крупные камни до сих пор покоились на своих местах, тем и сохраняя исходные очертания сооружения, эта «мелочь» оказалась где ни попадя, устроив непроходимые завалы.

Но в одном месте их частично расчистили, открыв проход в недра комплекса. И нетрудно догадаться, что люди здесь были ни при чем.

Бяка, оценив размеры блоков, которые тсурр сумел раскидать по сторонам, опасливо предложил:

— Может, не надо? Это чудовище сильнее того. Сам же видишь.

— Чем выше шкаф, тем громче падает, — уверенно заявил я. — Бяка, мы знаем способ, как с ним справиться. И способ этот простой. Кто мы с тобой: победители или жалкие трусы? Давай, собирай дрова, костер прямо здесь разведем, возле входа.

— Ты уверен, что чудовище спит и не проснется до заката? — продолжал сомневаться Бяка.

— Конечно, уверен.

— Его что, тоже каменная кожа защищает?

— Нет. Где-то там, — я указал на вход, — караулит огромный призрак. Мимо него никто не пройдет, вот поэтому тсурр спит спокойно.

— Призрак?! — чуть не завизжал Бяка.

Гм… А не сболтнул ли я лишнее раньше времени?

Надо быть добрее, надо беречь хрупкую нервную систему спутника.

Вскипятить смесь воды из ручья и грязи из разных источников — дело нехитрое. Куда больше времени отняла работа с Бякой. Упырь никак не хотел успокаиваться. В итоге я заявил ему, что все понимаю и пусть просто постоит снаружи, сам все сделаю.

Но тут Бяка взбунтовался. Ни в какую не соглашался отпускать меня одного. Начал неубедительно доказывать, что ничего страшного нас не ждет. Мол, без причины панику разводил и теперь об этом сожалеет. Даже перестал пугать древними проклятиями, нередко тяготеющими над такими сооружениями, хотя до этого все уши прожужжал, что здесь, в Чащобе, ни одна древность без ужаснейших ужасов не обходится.

Актер он, скажем прямо, неталантливый. Играет неубедительно. Заметно, что боится почти до заикания, но при этом пытается доказывать обратное. За это спутника можно уважать. Он готов переступить через любые страхи, лишь бы не оставлять меня один на один с чудовищем, охраняемым гигантским призрачным созданием.

Правда, чем ближе мы подходили к логову, тем сильнее волновался упырь. Вот-вот снова во весь голос паниковать начнет.

Пробираясь по завалам обрушившихся блоков, я приободрил Бяку традиционным способом:

— Ты только представь, что мы можем найти внутри.

— А чего там представлять? Смерть там наша найдется.

— Не надо быть таким пессимистом, Бяка. Помнишь, что пьяные охотники рассказывали, когда мы трактирщику кайт сдавали?

— Откуда я могу такое помнить? Охотники и рыбаки все до единого балаболы. Они все время что-то рассказывают. Врут много. Всегда врут. Мы с тобой тоже рыбу ловили, но мы не врали. Мы одни честные.

В свете такого высказывания заманчивость заготовленных для упыря слов значительно упала в цене.

Но отказываться от них я не стал:

— Они тогда говорили о древних сокровищах. О заброшенных храмах, о гробницах великих героев и злодеев. Огромные сундуки с редкими драгоценностями, волшебное оружие и доспехи, амулеты, равных которым нет и не будет, потому что давно утрачены секреты их изготовления. Навыки, о которых даже император не мечтает, самые ценные трофеи, которые только и ждут, когда же кто-нибудь до них доберется. Книги с тайнами забытых боевых искусств и могущественной магии или даже легендарные свитки уникальных умений. Бяка, ты только представь, что мы в трех шагах от всего этого богатства.

— И ты поверил балаболам? — со скепсисом уточнил Бяка.

— Ну… вообще-то я и до этого слышал, что на севере много чего можно найти.

— Гед, а ты никогда не думал, почему такое богатство осталось брошенным в Лихолесье? Вот почему его оставили, а?

— А почему остаются забытыми древние клады? — ответил я вопросом на вопрос. — Владельцы сокровищ умирают не тогда, когда им хочется, а когда приходит их время. Много ценностей остается забыто. Войны, эпидемии, восстания мертвых, нашествия Хаоса… Бывало, целые страны исчезали в считаные дни и никогда больше не возрождались. Говорят, север когда-то был такой же, как юг. Людный. Здесь были города, замки и деревни. Пока не начали появляться разломы, жизнь людей кипела, а земля, как и сейчас, была богатой. И часть их богатств так и осталась здесь.

— Да, всякое бывает, — согласился упырь. — Гед, разломы принесли не только новое, они и погибель принесли. В таких местах много людей умирало. Много было смертей. И часто смерть остается и ждет ненормальных, которые придут за потерянным богатством. Вот мы с тобой как раз и идем. Мы ненормальные.

— Чудовище смерть не тронула, значит, и нас не тронет, — уверенно заявил я.

Интуиция: что-то происходит.

Я остановился, едва не оступившись. Очень уж неудобная поверхность. Только-только вскарабкался на сильно наклоненный блок, один из многих, перекрывающих проход. По сути, я уже внутри, надо мной громоздится хаос из обрушившихся и кое-как сцепленных между собой древних камней. Но света здесь достаточно, чтобы все прекрасно видеть.

И ничего опасного на глаза не попалось, как ни пытался всматриваться.

Однако атрибут Интуиция почему-то дал о себе знать. Мой недолгий опыт обладания им показал, что трофеи от Хаоса тоже могут быть полезными.

Приходится прислушиваться к тому, что тебе говорят.

— Чего мы стоим? — как-то очень уж спокойно поинтересовался Бяка.

Удивившись тому, что спутник внезапно стал столь хладнокровен, я пояснил:

— Сам не знаю. Мой атрибут от Хаоса говорит, что тут неладно. Надо разобраться.

— Ну ты разбирайся, а я пока посижу немного.

С этими словами Бяка и вправду уселся на первом попавшемся блоке. Даже не стал выбирать камень поудобнее, хотя до такого рукой подать.

Вновь подивившись его хладнокровию, я вдруг осознал, что, в сущности, мне тоже торопиться некуда. Так почему бы не присоединиться к товарищу? Тем более блок под моими ногами не такой уж неудобный, как показалось поначалу.

Да он даже комфортный.

Такой уютный на вид.

Так и напрашивается на то, чтобы на него сели.

Это я и сделал.

А Бяка, медленно зевнув, решил отдохнуть еще серьезнее. Да-да, он действительно прилег на камень. Похоже, храпеть собрался. Вон глаза закрыл, лицо отрешенное, почти мертвое. Не зря его соплеменников упырями прозвали, у него и при бодрствовании физиономия специфическая, а уж в сонном состоянии хоть не смотри — вылитый покойник.

Но чего это я все о Бяке да о Бяке? Надо и о себе позаботиться. Зачем сидеть, если можно последовать примеру спутника?

Да, все верно, надо ложиться.

В сознании, полностью охваченном сонным оцепенением, из последних сил промелькнул проблеск разума.

Нельзя спать!

Нельзя!

Ведь интуиция предупредила!

Что-то происходит!

Будто подслушав мои мысли, атрибут Хаоса вновь напомнил о себе.

Интуиция: похоже, вас покидает жизнь.

Проблеск разума разгорелся если не до яркого пламени, то хотя бы до состояния, заставляющего что-то делать, а не просто пытаться разлечься на удобном каменном блоке.

Нельзя мне сейчас ложиться. Но и чем именно следует заняться, я не представлял. Просто тряс головой, разгоняя муть перед глазами, и пытался увидеть то, чего следует опасаться. Но напрасно прищуривался, напрасно оглядывался, вокруг нас не было ничего подозрительного. Древние камни замшелые, стены, свисающие корни растений, выросших на верхних ярусах руин.

И неистовое желание улечься и забыться. Оно настолько непреодолимо сильное, что ему понадобится всего лишь несколько секунд, чтобы полностью погасить разум.

Это конец, мне отсюда не выбраться. Я даже приподняться не в состоянии. Ноги будто чужие, не ощущаются.

Увы, интуиция права, меня и правда покидает жизнь, и сопротивляться этому невозможно.

Все, на что хватило остатка сил, это протянуть руку к исходящему паром котелку, который сам не помню как оказался на соседнем камне.

Если это не заставит взбодриться, останусь здесь.

Навсегда останусь.

Миг, и ладонь погрузилась в горячую бурду.

Еще миг, и я ору от нестерпимой боли, а сонное оцепенение развеяно без остатка.

И сразу же, пока беспомощность не вернулась, я схватил котелок в одну руку и принялся разбрызгивать его содержимое, не жалея вторую, уже ошпаренную конечность. Крича от боли и почти ничего не соображая.

Только одно понимал: я зря сюда полез. Надо или бежать без оглядки, оставив Бяку умирать, или как можно быстрее разобраться в том, что здесь происходит.

Стена, на которую я плеснул очередную порцию парящей жижи, вдруг начала расплываться, будто изображение на экране, смазанное неловким движением оператора с камерой. И в тех местах, куда попали брызги, расползались омерзительные прорехи, под которыми мерцало что-то зеленоватое, непонятное и, несомненно, тошнотворное.

Не задумываясь, ухватил котелок поудобнее обеими руками и выплеснул все, что в нем оставалось, в направлении непонятного явления.

По ушам ударил визг работающей на запредельных оборотах электродрели. Ударил так неистово, неожиданно и сильно, что я заорал и швырнул котелок в стену, перед которой пульсировала полупрозрачная расползающаяся масса, сверкающая зеленым в тех местах, куда попала горячая грязь. Отвернувшись, подхватил Бяку под руки и потащил его прочь.

Тот открыл глаза, сонно вскрикнул, когда я неосторожно приложил его копчиком об угол каменного блока.

— Ге… Гед… Положи меня туда, где взял. Я тут посплю немного.

Прилив сил, который помог пронести упыря несколько жалких шагов и ни разу при этом его не уронить, сходил на нет. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и рухну.

— Бяка! Вставай! Быстрее вставай! Помоги мне специи донести! Помоги! Их слишком много, я один с таким огромным мешком не справляюсь! Они дорогие, их нельзя бросать здесь!

Упыря будто током шарахнуло. Подскочил, вырвавшись из моих рук:

— Где?! Где оно?! Гед, где мое?!

Позади послышался неописуемый звук. С таким, наверное, лопаются перекачанные дирижабли. И тут же на наши спины обрушился горячий ливень.

Дружно заорав, мы, не сговариваясь и не оглядываясь, рванули прочь, к выходу из руин. И только отбежав на полсотни шагов, я догадался чуть отстать от Бяки и взглянуть на его спину.

Так и есть, весь заляпан парящей грязью. Не сомневаюсь, что и у моей «кормы» такой же вид.

Продолжая бежать все медленнее и медленнее, я обратился к ПОРЯДКУ и не удивился, что у него появилось для меня кое-что новенькое.

Вы наносите значительный урон эфирному стражу сна про-тсурра. Вы наносите фатальный урон эфирному стражу сна про-тсурра. Эфирный страж сна про-тсурра развеян. Вы победили эфирного стража сна про-тсурра. Полностью хаотическая сущность, эфирный слепок сущности про-тсурра (тридцать девятая ступень мощи Хаоса).

Захвачен личный знак навыка Хаоса «растворение» — 1 штука.

— И это все?! — в сердцах воскликнул я, после чего начал дуть на ошпаренную ладонь, одновременно активируя лечение.

Болела дико.

Бяка, не оборачиваясь, боязливо спросил:

— Что все? И где специи? Ты что-то говорил о мешке специй. Я хочу его. Где он?

— Да стой ты! Хватит уже бежать, за нами никто не гонится. И никаких специй нет. И не было.

— Тогда зачем ты про них говорил?! — обиженно спросил упырь, останавливаясь.

— Затем, что нас убивал невидимый призрак. Он будто жизнь из нас высасывал. Не знаю, как ты, а у меня ноги будто ватные. Какая-то сильная магия.

— Может, даже истощение жизни, — побледнел Бяка. — Да, я помню, как спать хотел. Это точно оно. Истощение жизни лишает человека воли и желаний. И он медленно умирает. Страшная магия.

— Да, наверное, это оно и было, — согласился я, вспомнив описание про-тсурра, выданное ПОРЯДКОМ. — Мы там оба чуть не погибли.

— Мне еще и спину обожгло магией, — пожаловался упырь.

— Это не магия, это я облил призрака из котелка. А он будто лопнул, и вся грязь разлетелась. Вот и прилетело по нам. Хорошо, что немного.

— А что у тебя с рукой?

— Да ерунда. Сунул ее в котелок, чтобы не заснуть.

— Сунул руку в котелок?! — поразился Бяка. — Гед, я тобой горжусь! Но про специи ты зря сказал. Нельзя так шутить.

— А что мне было делать? Я не мог тебя тащить, ты тяжелый, а я сам еле шел. Вот и приободрил. Чем еще тебя можно заставить так подскочить?

— Наверное, ничем, — признал Бяка. — А почему мы стоим? Надо дальше бежать.

— Призрака больше нет, — напомнил я. — Так зачем нам убегать?

— Но ведь чудовище где-то там. Ты говорил, что призрак его охраняет.

— Уже не охраняет. Мы справились. И чудовище теперь в шоке. Оно ничего никому не сделает, пока не скроется солнце. А до заката еще далеко. Понимаешь, к чему я веду? Пора начинать работать, Бяка, мы сюда не призраков гонять пришли. Надо дело доделывать.

⠀⠀