Глава 41

Полина

-- Посмотри на меня. – требует Демид, но я отрицательно верчу головой, оказываясь подчиняться.

Чувствую себя как никогда уязвимой. Кажется, что стоит ему заглянуть в мои глаза и он всё поймёт. Слова станут не нужны.

-- Поля. – настаивает Астахов.

Цепляя пальцами подбородок, запрокидывает мою голову вверх.

Зажмуриваюсь и некрасиво всхлипываю. Слёзы продолжают течь из-под плотно сомкнутых век.

-- Сюда кто-то приходил? – делает предположение.

Его голос звучит настороженно, обеспокоенно. Демид подозревает неладное, но даже не догадывается, насколько всё плохо.

Я молчу, продолжая отрицательно вертеть головой.

Что я могу ему сказать?

Правду?

Она разрушит всё то хрупкое что есть, между нами. Но даже это сейчас не так сильно пугает, как то, чем моя слабость может обернуться для Ярослава. Один неверный шаг, одно неосторожное слово – и Романа не остановить.

Делаю несколько глубоких вдохов, возвращая себе способность мыслить здраво.

-- Полина! Я хочу знать, что тебя так расстроило!

Ну вот и как теперь выкручиваться?

Какая же я глупая.

И слабая…

Перехватываю пальцами руку Демида и мягко отвожу от себя.

Вглядываюсь в красивые черты лица, запоминая его таким. Заботливым, внимательным, неравнодушным ко мне…

Обхватываю руками крепкий затылок и привстав на носочки тянусь к губам.

Целую.

Наверное, впервые делаю это по собственной инициативе.

Потому что мне сейчас это надо.

Хочу забыться в его руках. Пусть и кратковременно…

Углубляю поцелуй и Демид тут же откликается. Всасывает мои губы, а я судорожно тяну носом воздух, сильнее прижимаясь к нему.

Мысли в голове хаотично мечутся, сталкиваясь друг с другом. Мне жутко хочется во всём признаться, но… я боюсь….

Я безумно боюсь за своего младшего брата…

Из меня рвётся отчаянный стон, некий симбиоз безысходности и удовольствия быть сейчас в любимых руках.

Демид забирает у меня инициативу. Целует дико, страстно. Так как умеет только он.

Подхватывает на руки и несёт к кровати.

Я и не думаю сопротивляться. Не знаю, что нам принесёт завтра. Точнее, не хочу думать об этом. Хочу сегодня, здесь и сейчас, принадлежать ему – мужчине, который так неожиданно стал центром моей вселенной.

И которого я собираюсь предать…

Осознание этого кислотой выжигает душу.

-- Демид. – всхлипываю, когда он прикусывает кожу на моей шее. Я отклоняю голову в сторону, предоставляя ему больший доступ. Что в мире оборотней является полным доверием.

Альфа это понимает.

Тихое рычание вибрацией проходится по моему телу.

И я горю…

Сгораю в обоюдном пламени.

Я не успеваю осознать, как оказываюсь полностью голой. Под ним.

Демид прижимается ко мне, подавляя своей силой.

Я ловлю его частое дыхание и сумасшедший голод в глазах.

И плавлюсь…

Царапаю ногтями твёрдые плечи в первобытном желании заклеймить своего мужчину.

Дальше всё безудержно, безумно, неистово…

Он ласкает моё тело. Долго, уверенно, виртуозно.

Грудь, живот, бёдра…

Зарываюсь в его волосы, когда он кусает мои губы, ловя стоны. И трогает, трогает, трогает…

Я люблю его.

Хочу сказать ему это.

Хочу, чтобы знал.

Открываю рот и… замираю, потому что Демид вгоняет в меня пальцы.

Перед глазами всё плывёт.

Я проваливаюсь в ощущения.

Он двигает ими мягко, не торопясь. Взглядом считывая мои реакции.

Приподнимаю бёдра охотно встречая каждое движение.

Ещё, ещё и ещё…

-- Деми-и-и-и-д. – стону, словно в бреду. Цепляясь за его имя как за единственное спасение.

Он понимает это по-своему и почти сразу пальцы сменяет член.

Тело млеет, звенит. Стремясь к эйфории, требует продолжения.

Он двигается, с каждым толчком проникая всё глубже. А я хватаю ртом воздух, чувствуя, как в животе всё сильнее нарастает мучительно-сладкая истома.

Утыкаюсь лицом в мощную шею, безостановочно повторяя его имя.

Непроизвольно сжимаю ноги, ощущая болезненную пульсацию.

Выгибаюсь на самом пике, желая раствориться в этом моменте, испытывая его целую вечность…

Но реальность жестока, она рассеивает заветные иллюзии.

-- Ты расскажешь, что тебя расстроило? – значительно позже Демид снова задаёт тот же вопрос, от которого я так пыталась сбежать.

-- Не знаю. Просто тоска накатила. – выдаю что-то похожее на правду.

Я лежу на его груди.

И мне так хорошо…

Сильные руки поглаживают мою спину, даря умиротворение.

-- Поль, ты мне не доверяешь?

Горло стягивает сильный спазм.

Кажется, не смогу произнести ни слова.

-- Это не так. – выходит сипло, натянуто.

-- А как?

-- Мне здесь не место. – озвучиваю горькую правду.

Я ощущаю, как каменеют его мышцы. Волна колючих мурашек проносится по телу, когда я думаю о том, что это может значить.

-- Я знаю, что в стае к тебе относятся несколько… настороженно. – говорит то, чего я совсем не ожидаю. – Это моя вина.

Демид решил, что в отношении оборотней причина моих слёз?

-- Скоро всё изменится. – целует в макушку, а я кусаю губы чтобы снова не расплакаться. - Я тебе обещаю.

Да, уверена, что изменится, но совсем не так как он думает…

Боже…

-- У тебя есть братья или сёстры? – вопрос срывается раньше, чем я успеваю оценить его плачевность.

Он вполне уместный, если бы не моё огромное «но».

Жар в груди становится невыносимым, пока затаив дыхание жду ответ.

-- Нет. Из родных у меня где-то есть мать. – чувствую, что говорить на эту тему ему не хочется. – Они с отцом развелись, когда мне было двенадцать. Она уехала в другую страну и больше никогда не интересовалась моей жизнью. Отец погиб в авиакатастрофе четыре года назад.

Ощущаю острую потребность увести разговор в более безопасную сторону. Но поздно…

-- А у тебя, Поль?

Сглатываю ком из боли, страха и отчаяния.

-- Только брат. Младший.

-- Круто. – по голосу слышу, что он улыбается. – На сколько младший?

-- Ему шесть лет.

-- А родители?

-- Нет.

Отвечаю односложно, хоть и понимаю, что сама привела наш диалог в эту плоскость.

Делаю глубокий вдох и продолжаю.

-- Как это часто бывает мама случайно встретилась с моим… отцом. – делаю паузу, потому что мне до сих пор режет слух это слово.

Демид слушает внимательно.

Так будто ему и правда очень интересно.

-- Думаю сразу он ей понравился.

Мама никогда про это не говорила, но мне почему-то всегда так казалось.

-- Сразу? – уточняет Демид. – То есть позже всё изменилось?

Сердце мгновенно разгоняется, работая на пределе физических возможностей.

Мне больно вспоминать рассказ мамы и одновременно хочется открыться.

Наверное, таким образом я хочу, чтобы он меня понял. Хотя бы попытался. Потом…

-- Он оказался её истинным. Мама была ведьмой, поэтому усиленный интерес отца сразу интерпретировала правильно. – короткий вдох. – Но почти сразу она узнала, что он давно женат, имеет сына.

От не своих воспоминаний к горлу подкатывает тошнота. Слишком остро ощущаю её боль, гнев. Словно это я сама пережила сильное разочарование в том, кто мог стать смыслом жизни.

Демид, чувствуя моё состояние, прижимает теснее.

-- Мама сразу обозначила что отношения с женатым - не для неё. Отцу это не понравилось. Как она позже узнала, он не планировал что-либо менять в своей жизни. Истинная должна была занять место любовницы.

В моём голосе горечь.

Даже я её слышу.

-- Мама отказалась. Отец не принял отказа. Начал её преследовать, угрожать. Хотел сломать её волю, заставить подчиниться. Но мама была сильной женщиной. Она не сдалась. Сбежала.

В горле пересохло, каждое слово даётся с трудом, словно его нужно выцарапывать из глубин души. Я то и дело замолкаю, пытаясь унять дрожь в голосе. Пальцы нервно теребят край одеяла, сминая его в бесформенный комок.

-- Имея серьёзные связи он нашёл её. И достаточно быстро. Вернул на свою территорию.

Дышу часто, чувствуя, как накрывает паникой от того, что собираюсь сказать.

-- Он её изнасиловал.

Громкий выдох и внутри меня образуется пропасть, привычно поглощая всё светлое и оставляя лишь звенящую пустоту. Каждая клеточка тела кричит от невыносимой боли, но крик этот беззвучен, он давно бьётся внутри, не находя выхода.

-- Одним разом не ограничился. Таким образом наказывал её за неповиновение.

-- Пиздец. – выдыхает Демид.

-- После этого у мамы не осталось иллюзий касаемо… его. Она нашла способ снова сбежать, только уже не допуская прошлых ошибок и… скрыв их связь. – последние слова произношу с особой осторожностью, опасаясь, что Астахов захочет подробностей.

Буквально кожей ощущаю исходящие от него волны напряжения.

Знаю о чём думает…

-- Мама так никогда и не узнала пытался он найти её или, больше не чувствуя парности, не стал этого делать.

Пожимаю плечами пытаясь обесценить важность сказанного.

-- Позже она поняла, что беременна. Не знаю, где она отыскала в себе силы полюбить ребёнка от чудовища. – усмехаюсь, пожалуй, впервые столь явно ощущая трагичность собственного появления на свет.

-- Поля…

Не знаю, что хотел сказать Демид, но я не даю ему этого сделать.

-- Спустя годы она дала себе шанс. Вышла замуж, родила Ярика. Но личная жизнь не сложилась. Отчим оказался редкостным мудаком. – замолкаю, чувствуя небольшое головокружение. - Год назад мамы не стало. Перед самой смертью она всё рассказала. Хотела, чтобы я знала, если вдруг… - замолкаю, не в силах произнести вслух подтвердившиеся опасения мамы.

В спальне повисает тишина.

Она плотная и колючая.

К глазам подступают слёзы, и я часто моргаю в надежде быстро прийти в себя. Тяжело выдыхаю сбитый в лёгких воздух.

-- Поль, страшно представить, что ты чувствуешь.

Демид обхватывает мои щеки ладонями, вынуждая взглянуть на него.

Мы неотрывно смотрим друг на друга.

Долго. Пронзительно.

В самую душу…

-- Прости меня.

Ему не нужно озвучивать за что.

Я всё понимаю без слов.

Но он не прав!

У нас всё по-другому!

По-другому ведь?

Тянусь ближе и целую его. Тягуче ласково. До боли нежно. Движением губ говоря ему о своих чувствах.

Пожалуйста. Услышь меня.

И прости заранее…