Глава 50

Демид

Они появляются будто из ниоткуда.

Трое старейшин.

Мужчины неопределенного возраста, в чьих лицах застыла вечность. Морщины, словно трещины на древних артефактах, хранят в себе истории падений и возрождений. Но я точно знаю, что их возраст исчисляется тысячелетиями.

Тысячелетиями наблюдений, суждений, решений, от которых зависит судьба всего нашего мира.

-- Альфа. – обращается ко мне один из них.

Склоняю почтительно голову и жду что он скажет дальше.

-- Твоя стая, – каждое слово в замершей тишине ночи звучит как удар колокола, – запятнала себя кровью.

В его голосе нет обвинения, лишь констатация факта.

-- Тебе есть что сказать по этому поводу? - голос старейшины становится твёрдым.

Я поднимаю голову, встречаясь взглядом с его глазами. В них нет ничего кроме суровой справедливости.

-- Это была вынужденная мера. – оправдываться, говоря, что Мартьянов первый начал, считаю ниже своего достоинства, поэтому ограничиваюсь уклончивыми объяснениями, зная, что сейчас это вряд ли сыграет мне на руку.

-- Что привело две мирные стаи к конфликту? – продолжает давить уже другой старейшина.

Мирные…

Да уж.

-- Разница во взглядах на жизнь и некоторые её аспекты. – кто-то из них или все сразу могут воспринять мой ответ слишком дерзким, но другого у меня нет.

Это они вожаки, им и положено искать истину.

-- Ты идёшь с нами. – будто услышав мои мысли говорит один из старейшин.

-- Хорошо. Только, с вашего позволения, переговорю со своим бетой.

Мне ничего не отвечают.

Воспринимаю это как согласие и направляюсь к стоящим в стороне членам моей стаи, среди которых и Адам.

Отдаю ему некоторые распоряжения и прошу без лишнего шума дождаться моего возвращения. Друг нехотя соглашается.

Дальше время тянется бесконечно…

Я оказываюсь в резиденции старейшин, где мне устраивают настоящий допрос. Осознаю, что отмолчаться не получится, поэтому на вопросы отвечаю.

Но всё равно стараюсь быть сдержанным.

Не хочется, чтобы всплыли на поверхность некоторые незаконные схемы моего взаимовыгодного сотрудничества с другими оборотнями.

Наш разговор со старейшинами продолжается всю ночь.

К утру чувствую себя вымотанным настолько что, кажется, коснись сейчас моя голова подушки, и я провалюсь в небытие минимум на сутки.

-- Ты держался достойно, Альфа. – подводя итог, говорит старейшина. – Нам известно, что именно Роман спровоцировал конфликт.

Не совладав со своими эмоциями, смотрю на него с удивлением.

Никогда себя не чувствовал большим дураком чем сейчас.

Хочется спросить: тогда какого чёрта?

Зачем нужны были эти расспросы и чего они добивались.

Едва себя сдерживаюсь, понимая, что вспышка агрессии ничего не даст. Лишь затянет мой вынужденный визит в резиденцию на неопределённое время.

Молча гляжу на старейшину, ожидая продолжения.

Следующий его вопрос загоняет меня в тупик.

-- Нам единственное непонятно. Что явилось катализатором?

Отвечать я не горю желанием, но понимаю, что отвертеться не получится.

-- Мартьянов выкрал мою женщину. – произношу уверенно, чтобы ни у кого из них не возникло сомнений в правдивости моего утверждения о «моей женщине», потому что Полину я только в душе считаю своей, для всех остальных это не так.

-- И кто же она? – вопрос звучит как насмешка.

Или мне это кажется?

-- Не Полиной её зовут случайно? Если это так, то странно слышать, что брат выкрал свою сестру.

Моё ровно стучавшее до этой минуты сердце, срывается, делая кувырок, от которого перехватывает дыхание.

Смотрю поочерёдно на всех троих.

Что?

Полина сестра Мартьянова?

Но, как…

И тут память безжалостно подкидывая воспоминания, складывает в одну общую картину все кусочки пазлов.

Полина поэтому шпионила для Мартьянова?

-- Но я верю тебе, Демид Астахов. – продолжает говорить старейшина, неторопливо приближаясь ко мне.

Напрягаюсь всем телом, отлично зная, что просто так они не сокращают дистанцию. Значит у него для этого есть конкретная цель.

-- Хитрая омега. Так ловко обвела вокруг своего изящного пальца грозного волка. – из его слов понимаю только, что речь о Полине, но сути не улавливаю.

Последовавшая за этим непонятная пауза, в которой слышен лишь шёпот ветра и неспешное тиканье времени, кажется, тянется вечно.

Всё резко меняется, когда старейшина, чьи глаза, кажется, видят саму душу, поднимает руку плавным движением проводит ею у моего лица, пальцами сжимая воздух.

И в этот миг… мой мир переворачивается.

Я будто прозреваю, избавляясь от мутной пелены перед глазами.

Реальность, искаженная и подменённая, обретает истинные очертания.

Ложь, которую я принимал за правду, рассыпается в прах.

В голове, как после долгого сна, начинает проясняться.

И тут, как удар грома, осознание – ошеломляющее, леденящее душу...

В моём теле просыпается то, что было намерено подавлено, скрыто.

Связь истинных...

Полина – моя пара. Она – та, что предназначена мне судьбой. Та, с которой мы связаны незримыми нитями.

А ещё приходит ошеломляющая мысль…

Если Мартьянов кровный брат Полины, то получается, моя пара – барс?..

-- Вижу ты осознал. – снова говорит старейшина. – То, что сделала твоя омега – преступление против природы оборотней.

Так и есть, но наказывать её не позволю. По крайней мере, для начала им нужно будет избавиться от меня…

Пока еду домой терзаю мозг мыслями о Полине.

Взять под контроль злость на неё никак не получается.

Мелкая гадина с самого начала знала, что мы с ней пара и не дрогнув провернула свой ведьмовской фокус.

Придушил бы, ей богу…

Каждое слово старейшины въелось в душу. О том что на моей паре было заклятие, много лет назад наложенное её мамашей-ведьмой. Та, после своего печального опыта, не желая дочери такой же участи, наложила на Польку магическую печать, блокирующую возможность в будущем «увидеть» истинную пару.

Когда я получил ранение, и Поля коснулась моей крови, заклятие потеряло свою силу.

В тот момент девочка осознала кем мы приходимся друг другу, но один хер сделала то же самое что и её мать. Наложила морок на ту судьбоносную нить что протянулась между нами.

И за это мне хочется её наказать…

Едва въехав на территорию стаи уровень моей агрессии достигает критической точки.

Потому что я сразу понимаю, что моей пары здесь нет…

Полина

В гостиницу возвращаюсь в крайне подавленном состоянии.

Я понимаю, что у заведующей и директрисы всё изначально было спланировано. Не удивлюсь если окажется что это сговор.

Директор гимназии хочет проучить меня. Явно ждёт что я сдамся и явлюсь к ней с просьбой. И я бы так и сделала, правда. Я готова унижаться только бы забрать брата, но больше, чем уверена, что даже если на коленях к ней приползу, она не напишет мне годной характеристики.

Эти мысли напрочь лишили меня покоя.

Открываю ключом дверь и вхожу в номер.

В кромешной тьме ладонью пытаюсь нащупать включатель, когда вдруг…

Сердце, обрываясь падает вниз.

Дыхание застревает в горле.

Я замираю, боясь сделать лишнее движение.

Он здесь.

Демид…

Это не просто ощущение, это - знание, проникшее в каждую клетку моего тела.

Чувствую его силу, ярость… страсть.

Он наполняет собой все пространство, просачиваясь в каждую пору моей кожи.

В этой тьме присутствие Альфы ощущается сильнее, чем если бы он стоял прямо передо мной. Чувствую его взгляд, прожигающий меня насквозь, его запах, терпкий и дикий, вызывающий головокружение.

Страх и волнение переплетаются в тугой узел.

Медленно, осторожно, делаю шаг вперед.

Глаза, постепенно привыкающие к темноте, безошибочно определяют его местоположение.

Астахов сидит в кресле у окна.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, слышно даже ему.

-- Демид? – голос неимоверно проседает, даже при том, что я изо всех сил пытаюсь сохранять внешнюю невозмутимость.

Ответа нет.

Лишь тишина, звенящая и давящая. Но я знаю, что он слышит.

Он ждет. Наблюдает.

Молчание затягивается на бесконечно долгую минуту, после чего Демид поднимается и неспеша идёт ко мне.

Впиваюсь в него взглядом, не делая ни единого, даже малейшего, движения.

По мере его приближения во мне вспыхивает, нелогичная в данной ситуации, радость. Но я действительно рада что с ним всё хорошо.

А ещё…

Вторая ипостась даёт о себе знать… заходясь от восторга…

Она счастлива быть рядом со своим самцом.

В какой-то степени я разделяю её чувства.

Знаю, что Астахов не сделает мне физически больно. Этого можно не бояться. А вот морально… при желании может раздавить…

Он останавливается слишком близко. Настолько, что его дыхание смешивается с моим.

-- Ты правда думала, что сможешь сбежать от меня? – его голос резонирует во мне, отдаваясь гулкой вибрацией в самые отдалённые уголки моего сознания.

Отрицательно качаю головой, не в силах сказать ни слова.

Понятия не имею как он планировал поступать дальше, но я действую согласно внутреннему порыву и желанию.

Делаю шаг вперёд, сокращая оставшееся расстояние, кладу руки ему на плечи и привстав на цыпочки тянусь к губам. Вкладываю в поцелуй всю силу своего сожаления. Хочу чтобы почувствовал.

Демид не реагирует.

Это так непривычно и поэтому пугает.

Я привыкла к тому что обычно он выступает инициатором проявления чувств. И сейчас его бездействие выбивает из колеи.

Ногтями царапаю его затылок и углубляю поцелуй.

И в следующие мгновение, сама не понимаю как, но я оказываюсь прижата щекой к ближайшей стене.

-- Ты не представляешь, чего мне сейчас стоит держаться чтобы не отшлёпать тебя как следует. – шепот прямо в ухо вызывает дрожь. – Как ты могла, Полина? Как?

-- А-ах. – вырывается из меня, когда он вжимается в моё тело сзади.

-- Ты вообще понимаешь, что ты сделала? – он злится. – Ты избежала наказания от старейшин только потому, что я дал им обещание.

Все мои системы дают сбой, когда, закончив говорить, он разворачивает к себе мою голову, пожирая губы, толкается языком в рот.

Это так…

Хорошо…

Отвечаю ему со всей пылкостью. Мы целуемся так что от нехватки кислорода у меня начинает кружится голова.

Пульс взлетает просто до небес.

Стальные объятия беспрекословно подчиняют.

Прогибаюсь в спине, когда Демид с явным намерением толкается в мои ягодицы.

Слишком отчётливо ощущаю его эрекцию, от этого внутри всё сжимается.

Он ласкает меня нетерпеливо. Со всей страстью.

А я буквально скулю. Едва почувствовав на себе его руки, губы, я забываю обо всём на свете.

Я не замечаю, как спустя время Демид избавляет меня от одежды, как раздевается сам.

Всё так же стою вжатая в стену, и момент, когда он вгоняет в меня член фиксирую в собственном сознании громким стоном.

Упираюсь ладонями в стену, боясь не выдержать силу его натиска.

В груди неистово громыхает.

Облизываю пересохшие губы.

Хочу ему сказать… но в моменте забываю все слова…

Демид таранит меня с надсадными рыками, тем самым выдавая звериную жажду. Давит на мои бёдра, требуя максимального единения с телом.

Магия больше не стоит между нами, не скрывает принадлежность друг другу и это делает близость другой… невероятной.

Дурею от наслаждения и шока, что всё это реально.

Альфа двигается быстро и жёстко.

Мои разметавшиеся волосы крепко зажаты в его кулаке. Голова максимально запрокинута вверх. Закусив губу, гляжу в тёмный потолок, теряя рассудок от того, как мой мужчина резко меняет темп и угол проникновения.

На несколько мгновений застываю в трансе, чувствуя как стремительно накатывает оргазм.

Двигаясь с максимальной амплитудой Демид доводит меня до экстаза.

Распахиваю веки, на пределе физических возможностей, когда ощущаю как в основание моей шеи впиваются острые клыки.

-- А-а-а-а-а-а. – не сдерживаясь воплю, от такой жгучей смеси боли и удовольствия.

Астахов мгновенно зажимает мне рот ладонью, продолжая вгрызаться в шею и двигаться глубоко во мне.

Боже мой…

Демид только что поставил мне брачную метку.

Без какого-либо предварительного обсуждения.

И это воспринимается мной так естественно и правильно.

Закатываю глаза, качаясь на волнах нестихающего экстаза.

-- Ты моя! – рычит Альфа, кончая мне на ягодицы.

Это за гранью.

Это нечто непостижимое.

Так не бывает…

Позже, разнеженные лежим в обнимку на слишком маленькой для нас двоих, кровати.

-- Почему ты ушла? – поглаживая кончиками пальцев мою спину, спрашивает Демид.

Тяжело вздыхаю и отвечаю, как есть. Правду.

-- Я торопилась увидеться с братом.

-- То, что ты рассказывала о… своих родных, это всё правда.

Не понимаю вопрос это или утверждение, но всё равно подтверждаю.

-- Да. Мартьянов шантажировал меня братом. Он выкрал его из гимназии…

Дальше рассказываю ему абсолютно всё.

Ничего больше не скрываю.

-- Почему ты не попросила помощи у меня? – в его голосе слышится недовольство. – Ты ведь знала, что мы истинные, как минимум это могло послужить для тебя гарантией того, что я не откажу в помощи.

-- Мне было страшно.

И это действительно так.

Даже вспоминать не хочу то, что я пережила за последние несколько месяцев.

-- Утром поедем заберём твоего брата. – уверенно говорит Демид.

-- Там возникли сложности. - пытаюсь объяснить, что ситуация гораздо серьёзнее, чем кажется. - Они требуют от меня…

-- Перестань, Поля. – не даёт мне договорить. – Сказал заберём, значит так и будет.

Душа начинает метаться от радости, потому что я ему верю.

Пусть с опозданием, с кучей совершенных ошибок, с ворохом упущенных возможностей и несказанных слов, но верю…

-- Я люблю тебя. – на пике эмоций, уткнувшись лицом в его шею, признаюсь в чувствах. Вдыхаю его запах – терпкий, мужественный, родной.

Запах, который сводит меня с ума.

Демид замирает, кажется, даже на какое-то время перестаёт дышать. Чувствую, как напрягаются его мышцы.

Потом он плавно переворачивает меня на спину, смотрит в глаза долгим, пронзительным взглядом, в котором отражается вся глубина эмоций, вызванных моим признанием.

Его губы находят мои. Поцелуй – нежный, трепетный, и в тоже время полный страсти и огня. Поцелуй, который говорит больше, чем тысячи слов. Поцелуй, который стирает все границы и сомнения…