Глава 12

— Паспорт, свидетельство, одежда… Да-да, мой хороший, машинку тоже берем.

Олежка радостно таскал ей свои немногочисленные игрушки. А Милолика лихорадочно сгребала в кучу то, что может ей понадобиться первое время.

— Милок…

— Молчи Кирюш, спасибо тебе за все, но жить я с ним не буду! И говорить тоже! Как взрослые люди, черт бы его побрал…

На подругу было жалко смотреть. Сжавшись в комочек, она забралась с ногами на одно из кресел и обеспокоенно следила за торопливыми сборами. Милолика еше в аптеке через запасной выход сбежать хотела. Идиотская мысль, но ничего с собой сделать не могла. Пришлось, скрепя сердце, возвращаться в машину. А думала ведь, что Серов наверняка остановит, или хотя бы за ней увяжется. Нет же! Как сидел, так и сидеть остался. Только губы поджал. Но на его недовольство было Милолике ой как все равно. Если альфа вдруг таким добрым сделался, то она знает, как этим воспользоваться!

Кирюха только набрала воздуха до новой порции увещеваний, как вдруг встрепенулась, испуганно округляя глаза. Милолика точным движением запихнула разваливающийся старенький чемодан под кровать. И у самой сердце куда-то туда же закатилось. Наверняка все его эти расшаркивания очередной обман!

Через пару секунд в дверь тактично постучали.

— Дядя пр-р-рисёль. — звонко оповестил всех Олежка. Рычал уже, как полагается волчонку, и смешно шепелявил при этом.

— Не заперто, — сквозь зубы процедила Милолика. Только бы он под кровать не заглянул…

Мужчина вошел в комнату.

— Кира, оставь нас. И Олежку возьми.

— Мой сын останется тут, — первое слово Милолика произнесла особенно выразительно. Разумеется, ее выпад разбился о Серова вдребезги.

Подруга виновато пригнула голову и направилась к двери. Все оглядывалась, но Милолика кивнула. Пусть не мучается. И так, бедная, между молотом и наковальней.

— В лесь подём? — сразу оживился Олежка. И от ожидания в глазах ребенка сердце скрутило болью. А уж улыбка на губах мужчины ее совсем из колеи выбила.

Нежная, легкая. И во взгляде столько тепла… Растерзанный эмоциями здравый смысл робко дал о себе знать. Альфа дорожит сыном… Милолика нахмурились.

— Обязательно пойдем, если мама разрешит.

А вот это был удар ниже пояса! Она кровожадно прищурилась, прикидывая, сможет ли она вон той декоративной вазочкой добить Серова окончательно.

— Мама?

— Иди сюда Олежка, — она перехватила сна и прижала к себе. Но ее собственнический жест был воспринят… никак!

— Милолика, я бы хотел поговорить с тобой, — Серов без приглашения уселся в то же кресло. где минуту назад обитала Кирюха. Рукава длинной рубашки приподнялись. открывая бинты на запястьях. И все-таки, как же это он так? У Киры она не решилась спросить, что произошло. Стыдно как-то…

— Это от наручников, — как будто рассказывая о погоде. пояснил Серов, — Влад тоже хотел оказаться на моем месте.

Последние складные мысли выпорхнули из головы малыми пташками. Влад?!

* * *

Решение рассказать ей все, что произошло в гостинице, было чертовски верным.

Милолика была настолько ошарашена, что просто уселась на кровать, молча выслушивая его исповедь. Олежке было не интересно. Ребенок полез под кровать. пытаясь вытянуть оттуда потрепанный переездами чемоданчик. Его девочка времени не теряла. И ему никак нельзя. Удержать силой он не сможет. Только до конца испортит все. Осталось уговорить, и это было тяжелее, чем в одиночку построить Великую Китайскую стену имея при этом детский совочек и пилочку для ногтей.

Прижав пальчики к губам, Милолика слушала и про обратный ритуал и про то. как Влад попытался сделать ее своей парой. И про предупреждения ведьм разумеется.

Милолика отреагировала на эту новость задумчиво нахмуренными бровками. Но заострять внимание на этой теме не пришлось. Она хотя бы приняла к сведенью. пока достаточно.

Руслан мог по праву гордиться своим хорошо подвешенным языком. Не раз на тендерах он выторговывал себе такие условия, что порой хотелось поднять архивы и проверить, а не затесались ли среди его родни кашег’ные волки. Но кое о чем сказать он все же не решался… Не потому что стыдно, толку сейчас от этого было никакого, не услышит и не примет.

Олежка вытянул из чемодана машинку и теперь катал ее на полу, а Руслан потихоньку вел свой красочный монолог к тематике жизни оборотней вообще. Но стоило произнести заветное словосочетание «жить вместе». как Милолика очнулась

— Жить… что? Вместе?!

* * *

А вот сейчас ей нужна была вилка, чтобы снять всю ту лапшу, что навесили ей на уши! И лопата, чтобы прикопать одного обнаглевшего в край оборотня. Сжав кулачки. Милолика уставилась на моментально подобравшегося мужчину. Ой, и где же наша показная безмятежность? Все это маска! И он меняет их как уличный актер, одну за одной!

Жгучий коктейль из ярости, бессилия и щепотки страха бежал по венам, заменяя собой кровь. Ей, наверное, стоило бы промолчать. Просто в который раз притвориться покорной овцой, а потом тихо обвести его вокруг пальца. Найти способ. Но только не обряд. Нет, больше она на это не пойдет. Не выдержит! Как не выдержит промолчать еще хоть мгновение. Эмоциональные всплески, или нет. но держать все в себе она просто не могла!

— Ты… ты… издеваешься, да? — зашипела, стараясь не напугать ребенка, — Жить вместе после того, что… что… Да ты…

Хреновый из нее оратор. Внутри кипело и булькало, а на выходе один пшик. Серов как-то даже встревожился, наверное, подумал, что ее сейчас хватит удар.

— Я понимаю…

— Ты нихр…, - она покосилась на Олежку, удивленно посматривающего на них, — Ты ничего не понимаешь! Разводишься? Да? А-а-а, я поняла! Твоя породистая женушка не принесла породистых щеночков? Так?

Она даже на ноги вскочила. Серов тоже. Угрюмый и бледный.

— Не так Милолика! Мы… я начал все неправильно. И хотел бы исправить…

— Так отпусти нас! Избавь от своего присутствия!

Они застыли напротив друг друга. А у нее опять занемели ноги. Ну, здравствуйте. нервы!

— Мама? — Олежка прижался к ней, цепляясь за неказистые спортивные штаны.

Стыдно признаться, но она вынашивала вещи до состояния «невозможно восстановить», и только потом бралась за следующую. А Серов стоял перед ней в одежде наверняка, стоимостью больше, чем ее бывшая зарплата. У него все меряпось деньгами, и она с сыном тоже.

— Хорошо.

Она даже растерялась. Хорошо? Как это — хорошо?!

Мужчина нервно взлохматил волосы. Протянул руку, будто желая коснуться Олежки, но сын крепче прижался к ней.

— Я не буду удерживать тебя. — Серов сжал пальцы, словно пробуя растереть между ними воздух. — Да, ты права в своих требованиях. Но я просто прошу тебя подумать.

Если не ради нас с тобой, то хотя бы ради сына. Олежка, — в напряжённом голосе проскользнула мягкость. — Он еще ребенок. Ему нужна защита и место, где маленький оборотень может расти свободно и безопасно. Подумай. на что ты его обрекаешь — жить, не имея возможности общаться с такими же, как он сам. Среди бетонных стен или на хуторе, не важно. Ты для него — все, но Стая… Это на самом деле много значит.

И если Серов хотел оставить за собой последнее слово. то ему это удалось. Пока Милолика безуспешно пыталась найти достойное опровержение его словам, альфа еще раз обласкал сына взглядом и направился к двери.

— Макс отвезет тебя по старому адресу. Все коммунальные задолженности погашены. Распоряжение клиниг-компании отдано. Поддельные документы можешь выкинуть, они больше не понадобятся. Отказную тоже, это просто бумажка. Но забирать ребенка я не стану, придется поверить на слово. На ваше имя открыт счет в банке. Охрана, прости, но она будет. Только ради вашей безопасности.

Тихий хлопок двери, жирной точкой завершил сухую инструкцию. И оглушил настолько, что ей хотелось вышвырнуть свой старый чемодан с балкона, как свидетельство собственного эгоизма и себялюбия. И если минуту назад, она обвиняла во всех грехах альфу. то сейчас с таким же пылом принялась за себя.

— Дядя посель? — Олежка робко потянул ее за штанину. И Милолика машинально присела. Малыш сразу ее за шею обнял, ласковый, как котенок… Не хватает ему этого самого общения, вот он и льнет к рукам…

В дверь осторожно просочилась Кирюха. Вся поникшая, как будто собралась прощаться на веки вечные. А ведь, похоже, так и будет. Макс ее наверняка за собой утащит. В Москву. Милолика помнила, что Довлатов оттуда. В одном из разговоров мелькнуло.

— Все так плохо Кирюш, да? Без Стаи?

— Он не человек. Мила, — вздохнула подруга, — Мне тяжело признавать, но альфа прав. Я не справилась. Не смогла ни научить, ни дать достойной жизни…

— Кира!

Но девушка лишь замотала головой, прикусывая губы. Всегда так делала, когда глаза на мокром месте. И у нее тоже комната туманом поплыла…

— Стая для волчонка — это идеальное решение, — пробормотала быстро, но уверенно, — Если бы ты хотя бы волчицей осталась…

— Я… Я его привозить буду! — отчаянно прошептала Милолика, заранее понимая абсурдность этого предложения, — Каждый день!

Но Кира опять покачала головой, присаживаясь на кровать.

— А потом увозить, глядя какими глазами твой сын смотрит назад. Милолика, ему всего два. Волчонку необходим родитель-оборотень рядом. Или Стая.

Милолика крепко, до боли запомила пальцы. Понимала, да необходима. Но если все это лишь очередной обман? Тонкая игра, со множеством ходов, в которой они с ребенком разменные монеты? А она опять наивная дурочка которую водят за нос?

— И да, Милок. Он реально разводится, — припечатала Кира ее расшалившуюся паранойю, — Поверь мне, это никакой не обман.

— Мама Кир-р-ра? На? — Олежка протянул волчице машинку. Играть хотел.

Милолика вскочила на ноги и прошлась туда-сюда по комнате. Посмотрела в окно на теплый, прогретый лучами солнца, лес и вздохнула.

— Мне нужна ручка и бумага.

— Зачем?

— Буду составлять список со множеством «Не» И пусть только Серов нарушит хоть одно.