Глава 17

— Руслан! Пом…

Рот зажала липкая от пота ладонь. Холодная и мерзкая, похожая на лягушачью лапу. С длинными мягкими пальцами, которые вдруг превратились в стальные прутья. Вадим толкнул ее к стене и от удара о бетон перед глазами взорвались звезды.

Весь вечер этот парень клеился к ней. Улыбался своими тонкими губами, приносил шампанское, и пытался завести разговор, который ей был совершенно не интересен. Как и то, что он живет в собственной квартире, катается на серебристой ауди четверке и готов уделить ей свое драгоценное внимание с намеком на продолжение в более интимной обстановке.

И если в начале Милолика проявляла банальную вежливость и, что уж говорить, испытывала некоторое удовольствие, что интересна мужчине, то очень быстро поменяла свое мнение с положительного на отрицательное. Ее просто клеили.

Пошло, нахрапом, и даже не пытаясь замаскировать истинные мотивы своих усилий. Парнишке хотелось секса. Ей тоже, но ни сним. Только не с ним.

К середине праздника Милолика твердо была убеждена, что пробудет она тут недолго, и вообще — нужно было остаться в Озерках. Наплевать на свои разыгравшиеся во вседозволенности эмоции и провести куда более приятный вечер. Только встреча с бывшими коллегами скрасила впечатления от нечаянного знакомства. Пришлось, конечно, лавировать между правдой и ложью, но каждый тактично принял версию о трудностях личного характера. Только Яночка, самая наивная и прямая в своих вопросах девушка, попыталась узнать больше.

Золушке было отведено время до полуночи. но для Милолики это был спишком далекий рубеж. Десять тридцать и она начала прощаться. Аккуратно и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Напрасно. Вадим вызвался ее проводить, причем сделал это настолько виртуозно, что неловкость. радостно скаля зубы, просто вынудила ее кивнуть.

Пусть проводит. Пять минут терпения и Макс, который шире и выше парня раза в два, одним своим видом расставит все точки над 1.

И вроде бы все шло неплохо. Вадим окончательно успокоился и даже не пытался приставать к ней в лифте, хотя делать это при свидетелях было как минимум не разумно, но вот когда они вышли к парковке…

Что ж. Дура — это самое лестное, что Милолика могла о себе сказать.

Когда вместо светловолосой фигуры Довлатова она увидела Руслана, то в мозгах произошло короткое замыкание, а под руки пихнул не один черт, а целый легион.

Вадим не видел для кого это представление, а ее мгновенно скрутило от ядовитого, всеобъемлющего желание сделать так, чтобы альфа до дна прочувствовал всю ту боль, которую она испытала в зимнем домике. Притянув парня к себе, Милолика его поцеловала.

Зачем? Она ведь даже не была уверенна в мотивах альфы. Не допускала мысли. что Руслан испытывает что-то большее, чем обычная похоть, возможно разбавленная симпатией и желанием поставить сына во главе Стаи. Не верила очевидным фактам. Дотошно разбирала каждый его поступок, додумывая сотню версий, и, не желая признавать самой простой. И все равно почему-то надеялась, что этот ее протест станет для него пусть не болезненным, но неприятным.

Но сама же попалась в собственную ловушку.

Она не видела выражения глаз мужчины. Он стоял слишком далеко, чтобы понять даже его мимику. Неприятные, мягкие губы слюнявили ее собственные, а Милолика искоса смотрела на застывшую в пятидесяти метрах от нее фигуру альфы. Как первоклассница, ждущая, что за косичку ее вот-вот дернет симпатичный хулиган, надеялась, что Руслан отшвырнет Вадима прочь, а потом станет тем, к чьему образу она привыкла.

Но он ушел! Просто застыл на несколько ударов сердца, а потом развернулся и исчез за поворотом. Бесшумный и быстрый, как зверь. И стоило потерять широкоплечую фигуру из вида, как ее бравада сдулась со скоростью лопнувшего воздушного шарика, и терпеть прикосновения Вадима не осталось сил.

Но при первой же попытке вырваться из нежеланных объятий, ее постигла неудача.

Хлипкий и малосильный на вид, Вадим сжал ее так, что воздуха хватило лишь на короткий, жалкий крик о помощи. Вся ее затея меньше чем за секунду обернулась опасностью. И как вспыхивает порох от искры, так же быстро внутри вспыхнул страх, которого она не испытывала ни разу в жизни, вызывая во всем теле паралич.

Она просто не могла найти в себе сил, чтобы оттолкнуть. Трепыхалась, как бабочка на иголке, пока он стягивал бретельки платья с плеч, и отчаянно пыталась увернуться слюнявых губ.

— Хорош ломаться, поехали ко мне, — от него воняло алкоголем, — давай же, ну…

— Нет!

А в следующую секунду его просто смело в сторону. Стоянку наполнил истошный визг вперемешку с рычанием.

— Руслан! Нет!

Она бросилась вперед и повисла на руке у мужчины, который держал за грудки обмякшего Вадима.

— Отпусти! Он без сознания!

А еще, кажется, вот-вот истечет кровью. хлещущей из носа.

— Руслан…

Она попыталась разжать пальцы, стиснувшие ворот замызганной кровью рубашки.

Боже! Что у него с рукой?! Костяшки до мяса! Ему нужно в больницу! Сейчас же!

— Руслан, Руслан, пожалуйста!

Милолика потянулась вперед и с силой повернула его лицо к себе. Крупные клыки были обнажены в зверином оскале. Страшное оружие, но именно с ним страха почему-то не было. В желтых, звериных глазах мелькнула осмысленность.

— Я убью его, — выдохнул Руслан, но пальцы разжал, и обмякший парень темным кулем рухнул на бордюр. Секунда и она сама оказалась схвачена, — Что он сделал?

Что успел?

Ее гладили по голове, рычали на ухо что и куда засунут «крысенышу», а Милолика сама пряталась его объятьях. Надёжных и безопасных. Прижавшись к Руслану. бормотала, что все хорошо и умоляла уехать. Вадим зашевелился, пытаясь сесть.

— Руслан, пойдем, пойдем… — Милолика потянула оборотня за рубашку, уводя в сторону.

Мужчина дышал тяжело, и хрипло, словно его что-то душило. Глотал воздух, пропитанный запахом крови и злости, сверлил ее пристальным взглядом, но шаг за шагом удалялся от матерящегося сквозь зубы парня. А на пути совсем очнулся.

Перехватил за талию и быстро повел к машине.

Нырнув в знакомый черный Майбах, Милолика вжалась в сиденье. Незаметно, поправляя разорванную бретельку, и разглядывая носки туфель. она приготовилась услышать о себе все, что заслужила своей идиотской выходкой, но после хлопка водительской двери в салоне наступила гробовая тишина.

Минута, две… пять… Скрип? Еще один? Милолика покосилась на мужчину, и чуть не вскрикнула. Длинные пальцы сжались на руле до крови из-под ногтей.

Буквально!

— Если ты захочешь провести с кем-нибудь ночь, пожалуйста, сначала узнай его как следует.

И этот спокойный, идеально ровный тон, в сочетании со скрипом лопающейся оплетки, одним пинком вышиб на передний план так хорошо уже знакомую злость.

— Хреновый из тебя советчик Руслан, — зашипела она, чувствуя, как в голову моментально ударяет волна слепой ярости. — Не любят мальчики этих соплей. Они предпочитают одним махом. И так чтобы сразу во всех позах отыметь. По ушам поездить хорошо, со смаком, а потом в постель, да? Так нахрен эти расшаркивания? Лучше без прелюдий. Зато честно! Как ты там говорил? Не стоит начинать отношения с обмана?

Руслан весь вскинулся, рывком разворачиваясь к ней. Глаза желтые, лицо… бежать надо, роняя туфли, но она готова была этой же туфлей, да в лоб!

— Что ты хочешь от меня, Милолика?! — густой рык сотряс воздух. — Услышать, что я ошибался? Да! Да, я ошибался! И, черт возьми, пытаюсь все… исправить!

От последнего слова ее затрясло с новой силой.

— Исправить?! И когда же тебя озарило? Во время очередных потрахушек с женушкой?! Или когда, в издевку, ты меня за один стол с ней усаживал?!

Волчьи глаза сверкнули желтыми искрами.

— В издевку?! Не приписывайте мне то, чего не было! Сажая вас за один стол, я уравнивал ваш статус в Стае! Чтобы никто не смел, посмотреть косо в твою сторону!

Его откровения были ушатом воды. В лесной пожар набирающего оборот скандала.

— Надо же, какое благородство! — всплеснула руками. — Самому-то не смешно?!

На скулах мужчины заиграли желваки.

— А похоже на это?! Ты же мне под кожу залезла! Мне, а не волку! Стала необходима без этой чертовой Привязки! За два года я чуть не рехнулся, разыскивая вас! Два чертовых года — каждый день, как на пороховой бочке! Ты хоть понимаешь, насколько уязвимы одинокие волчицы?! И ребеном Наш сын в бетонной коробке рос!

— Ах, бедненький! — скорчила издевательски-жалобную гримасу. — Искал он! О наших шкурах заботился! Себе спасибо скажи, что рос он в бетонной коробке! А не рядом с твоей чистокровной сучкой! Наверное, она тоже за нас переживала, да?! Цианид запасала? Чтобы моего ребенка травануть при случае?!

Руслан побледнел даже.

— Ей приближаться к тебе запрещено было! Знаешь, сколько она раз она мне на мозги капала со своими, черт бы их побрал, «дружескими отношениями»?! И сколько раз я ее посылал?!

— А что! — истерический смешок сорвался с губ. — Зачем напрягался-то?! Мы бы подружились! Тройничок бы организовали! Жили бы одной семьёй, с дружескими отношениями! Тебе не привыкать, да? Как папочка — двоих сразу! По графику!

Жгучая ярость заставляла кричать, вздрагивая, как в ознобе. Швырять их прямо в заострившиеся черты породистого лица. И с извращенным предвкушением ждать, что вот сейчас… сейчас он сорвется. Наорет на нее, притащит в коттедж и запрет на замок, давая повод возненавидеть его окончательно. Потому что так проще! Так, черт возьми, правильней! И легче ненавидеть, чем искать в себе силы принять и поверить в него такого, как сейчас! Но последние слова растворились в горячем, как пламя, воздухе и в салоне наступила тишина. Руслан дышал тяжело и часто, все ещё сжимая руль, оплётка висела бахромой, а из костяшек сочилась кровь.

— Дом скоро будет готов, — проговорил глухо, — Завтра тебе отдадут каталоги по внутренней отделке. Выбери, что понравится…

А виски все мокрые от пота. Милолика сжалась на сиденье, чувствуя. как кровь перестает грохотать в ушах и мысли возвращаются в пустую голову. Ярость схлынула так же резко, как и накатила, оставляя только лишь жгучую горечь, от того что все у них случилось так. Одним комком, непонятно, больно, ярко, и до безумия неправильно…

Машина тронулась с места. Мягко и бесшумно. И с каждым оборотом колеса она все сильнее жалела о своем согласии на этот вечер.