Глава 16. Подготовка

Конец декабря преподнес несколько сюрпризов. Как приятных, так и не очень. Я совсем позабыл, что в местной культуре конец года — большой праздник. А ещё, что у школьников в это время каникулы. Я порадовался, так как высвободилось время на свои дела. Но была и печальная сторона. Лену родители увезли к родственникам в другой город. Сначала мне стало грустно, а потом я ушёл в работу и выкинул лишние мысли из головы. Когда она вернулась, узнал, что расставания могут быть приятны моментом воссоединения.

Так постепенно, день за днём, которые я проводил либо в тренировках, либо в учебе, зима почти подошла к концу. На дворе было двадцатое февраля. Через несколько дней ехать в столицу, на решающую часть олимпиады.

Меня это нервировало и совсем не из-за соревнования. Я опасался нескольких вещей. Самой столицы, в которой жил род Соколовых. Именно оттуда меня похитили, увезли далеко на север, в закрытую лабораторию. Много же километров вести пришлось. Я изучил карту и только диву давался, какой путь проделал, сам того не ведая.

Риск, что встречу тех, кто меня узнает, — минимальный. Ну, не верю я, что аристократы ходят, вглядываются в обычных подростков из провинциальных городов и задаются вопросом, а не знаком ли те им? А не тот ли это самый мальчик, которого они видели пару лет назад? Несмотря на доводы разума, я всё равно волновался. Мало ли как история повернется.

Вторая причина для беспокойства: не хотелось оставлять Гвоздевых одних. Тем более когда Ольга ходит с округлым животом и не так активна, как раньше. Сергею приходилось и ездить на работу, и по хозяйству часть обязанностей взять на себя. Я им помогал во всем, но, если уеду, не знаю, как они будут. Понимаю, что справятся, чай, не маленькие дети, но всё равно волнуюсь.

Беспокойство и понимание, что, если выиграю олимпиаду и это откроет двери совсем в другую жизнь, мне придется покинуть семью, приютившую меня, и отправиться в столицу учиться, толкало меня на подготовку. Я развил и укрепил печать для сбора энергии, чтобы Ольга могла восстанавливаться. По заверениям женщины, это ещё благоприятно влияло на самого малыша, и были все шансы, что у них родится сильный одаренный. Что ставило перед семейной парой новые проблемы. Сильному одаренному нечего делать в этом захолустье. Ему необходимо нормальное образование. В том числе магического направления. А это значит, надо переезжать в большой город. Когда-нибудь потом. Лет через семь.

Кто знает. Если я закреплюсь в столице, может, сумею им помочь в этом.

* * *

— Ты же мой хороший. Жри скотина, жри, — кидал я куски мяса росомахе.

Ну и зверюга. Отдельная эпопея вышла, когда я ее ловил. А потом как пытался создать такие печати, чтобы удержать тварь здесь, чтобы она случайно не выбралась и не поубивала нас к чертям. Справился, как иначе. Так пару месяцев назад началось наше плодотворное сотрудничество с диким, абсолютно неуправляемым, крайне опасным, злопамятным и яростным существом, которое я посадил на цепь. Домашний питомец, блин. Да выпусти такого в город, и начнётся массовая истерия с десятками трупов. Сергей, когда увидел, долго орал. Очень долго и громко. Закончилось всё тем, что я создал вольер, который зачаровал, и, даже действуя в полную силу, зверь оттуда не смог выбраться. Гвоздев тогда только головой качал, недоумевая, как я это сделал. Для него металлическая конструкция выглядела ненадежно. Но глаза не обманешь. Он с час наблюдал, как зверь беснуется, а защита держит.

Для надежности я ещё сигнальные печати поставил. Если тварь прорвет контур, я сразу об этом узнаю, а в доме включится передача звука, и, если там кто-то будет, он услышит, как ревет зверь.

Жрал он всё подряд. Не то чтобы я его часто кормил. Исхудала тварь со мной. Каюсь, грешен, не лучшее отношение к живому существу, но есть подозрение, что в силу ускоренного метаболизма зверь мог съесть реально сколько угодно. Тут же переварить и пустить на своё восстановление.

За этот месяц я доработал печати диагностики и собрал массу статистики. Одним из важных открытий стало то, что я назвал индексом качества одаренного тела. Он отражал то, насколько организм приспособлен к аномальным способностям. При расчетах в идеале надо было учитывать для каждой способности отдельный индекс, но у меня была не такая большая выборка, чтобы составить справочник. Регенерация — это способность. Росомаха обладал индексом в три раза выше, чем я, и в восемь раз больше, чем у Сергея. Того я тоже исследовал. Тайно. Пока мужчина за беснующимся зверем наблюдал, он сам не заметил, как встал на печать, которая и провела диагностику. Ну и потом я несколько раз приводил его в нужные места.

Замечу, что скорость регенерации — это не то же самое, что индекс, который я вывел. Отчасти индекс можно сравнить с потенциалом. Сколько раз подряд существо, будь то зверь или человек, может регенерировать. Сколько раз сможет сделать это за день. Сколько раз на протяжении недель, если каждый день будет получать урон. В обычной жизни это, может, и не так важно. Но всё менялось, если добавить энергетическую подпитку. У зверя, если его питать, предел был в восемь раз выше, чем у Сергея. С практической точки зрения это означало, что, если на тварь повесить мой амулет сбора энергии, и зверь заберется туда, где этой энергии много… он станет почти неубиваемым. Если Сергея поместить в такие же условия, о неубиваемости речи идти не будет. Почти никаких серьезных изменений не случится.

Индекс выражался в способности тела пропускать энергию, подвергаться изменениям, выдерживать нагрузки. Если совсем по-простому, тос точки зрения состава, кусок мяса росомахи очень сильно отличался от куска мяса Сергея. Пример очень грубый, но точно описывающий суть.

Один из главных вопросов, на который я хотел бы найти ответ: от чего зависит индекс и как его поднимать?

Точных ответов у меня не было. Тут нужно плотно изучать других зверей, обычных бесов, разных аристократов. Я изучил себя, но тут какое дело: из-за тех экспериментов, что ставили надо мной Коршуновы, точно неизвестно, чья тут заслуга. Может, Коршуновы проводили опыты, пытаясь научиться создавать бесов, кто их знает. Может, наоборот, подавляли способности, чтобы справляться с другими аристократами.

По уму, индекс должен зависеть от генов, окружающей среды и практик. Под окружающей средой я имею в виду те места, где обитает существо. Какая там плотность энергии, насколько быстро можно восстанавливаться. Отдельный вопрос, способны ли звери и люди находить места сосредоточения сил. Так-то должны наверняка, но они могут делать это неосознанно, а могут сознательно, в случае людей.

Гипотеза, которая из этого следовала: господство аристократии обусловлено веками селекции, которая должна была повысить потенциал. Иначе говоря, индекс качества одаренного тела у аристократа выше, чем у обычного человека. А значит, у него больше потенциала. Он может пожрать больше зверей, освоить больше практик, да и в целом развиться до больших высот. Обычный же смертный на это не способен, даже если его завалить зверями.

Это видно на примере Гвоздевых. Они тоже употребляли в пищу зверей, которых мы добывали, но я не заметил серьезных изменений. Зато заметил у себя. Надо узнать, насколько Соколовы были сильны, изучить других аристократов — и тогда можно делать однозначные выводы.

Я это всё изучал по нескольким причинам. Первая — чтобы познать себя. Очень уж мне странное тело досталось. С одной стороны потомственный аристократ, с другой — видимо, не из самого сильного рода, а с третьей — на мне ставили непонятные эксперименты, которые могли как поднять индекс, так и снизить. Это наводило на нехорошие мысли, что ученые этого мира ведут разработки по созданию живого оружия. Так миры и рушатся. Уж я-то знаю.

Вторая причина — постигая что-то, мы получаем власть над этим. Очень уж перспективна идея, научиться повышать индекс. Хотел я этого сугубо для личного пользования. Личное могущество всегда повышает шансы на выживание.

Третья причина — если что-то можно повысить, то можно и понизить. Изучать это нужно, чтобы такое как минимум не проделали с тобой, и чтобы научиться проделывать с другими. У меня есть враги. Наверняка появятся и новые недоброжелатели. Знание, как уничтожить основу их силы, — полезное знание.

Закончив наблюдение за зверем и сбор данных, я зашёл к себе в берлогу и уставился на булыжник. Тот самый, который мне достался из машины наёмников. Сергей предположил, что эти ребята либо прихватили под шумок у какого-то рода ценную вещь и сбежали, либо везли её кому-то. Оба варианта имели право на существование. Такой камень, лишающий ходунов возможности зайти к тебе в дом, закономерно ценился среди всех, кто находился хоть на сколько-то высоком уровне. Жаль, что наверняка мы не знаем, что стоит за этой историей. Пока она никак не аукнулась, и я надеялся, что так будет и дальше.

В любом случае я эту штуку никому отдавать не собирался. Пока буду в столице, спрячу её где-нибудь, пусть лежит до лучших времен. Рано или поздно должно пригодиться.

Разгадка, почему в зоне камня все мои печати начинали сбоить, нашлась с неожиданной стороны. Когда я устал пытаться найти к булыжнику подход, то в какой-то момент не выдержал и спросил у Сергея, что это вообще за хрень. Он пожал плечами и ответил:

— Да мне откуда знать. Это метеоритная порода. Может, аристо знают, что и как.

— Метеоритная?

— Ну да. Это же всем известно.

— А, ясно.

Твою же мать… Если эта хреновина свалилась с неба, становится понятно, почему она настолько ценная и почему разрушает печати, завязанные на многие показатели конкретно этой планеты. Алхимия подобия во всей красе, а я, дурак, не догадался. Стоило внести поправки, как печати сразу заработали и выдали мне диагностику. Две недели, блин, убил на то, чтобы самому найти причину, а отгадка была под носом. Неплохой такой щелчок по самомнению вышел.

Дальше стало полегче. Я обнаружил, что метеоритный металл создавал аномалию вокруг себя. Сильнее всего она работала в радиусе трёх метров. Имею в виду конкретно у этого булыжника. Эффект полностью сходил на нет где-то через сотню метров. Проверил на росомахе — ее способность к восстановлению снижалась, если поднести булыжник. Но через пару суток зверь каким-то образом адаптировался и больше никак не реагировал. Из этого я сделал вывод касательно быта магов. Теоретически, если такую штуку принести в дом, их дар должен притупляться. Что косвенно подтверждало легкое недомогание Ольги в первые дни, когда каменюка попала к нам. Но потом домочадцы адаптируются и получают преимущество. Если враг придет на твою территорию, то, согласно этой гипотезе, ты сможешь применять все силы в полной мере, а противник в урезанном формате. Особенно рядом с камнем, который можно установить где угодно. Пока это гипотеза, непроверенная теория, но нюанс интересный, давший пищу для размышлений.

Как и в случае индекса качества тела, я задумался, каким образом создавать печати, что будут подавлять способности одаренных. Бедная росомаха… Она стала объектом всех моих исследований, а судьба её была — стать наваристым рагу за пару дней до того, как я уеду.

Почему эти штуки блокируют магию переходов, я так и не понял. Для поиска ответа сначала надо хотя бы увидеть, как люди перемещаются. А так остаётся лишь строить гипотезы. Если порталы штука хрупкая, они могут просто не открываться там, где есть помехи. Значит, если я создам амулет, который генерирует такие помехи, то уберегу себя от многих проблем. В идеале создать достаточно мощный амулет, который сможет полностью блокировать перемещения других. Желательно, чтобы он ещё и работал, когда мне надо, а не постоянно. Идея-то хорошая, но нужно много исследований, чтобы в этом разобраться.

Зато я смог понять, почему способности росомахи к восстановлению снизились, когда я камень к ней поднес. Всё дело в энергии мира. Камень, будучи аномалией, словно отгонял энергию, закрывал новый приток. А, как я уже знал, энергия была важнейшим компонентом для восстановления.

Отдельная загадка, почему тогда через пару дней всё наладилось. К сожалению, я не видел энергию своими глазами, лишь мог создавать печати для тестов. Что не совсем удобный способ в данном случае. Единственное, до чего додумался, — это то, что тело росомахи как система постепенно адаптировалось к аномалии.

Отсюда вытекало решение, как подавлять чужие способности. Во-первых, я отколол кусочек булыжника и сделал из него новое оружие. Несколько лезвий, которые можно будет послать в чужое тело. Я их делал с зазубринами, чтобы пробивали кожу и закреплялись, после чего дестабилизировали способности бесов. Это не мгновенное убийство, но предположу, что лишним не будет. Во-вторых, пытался создать такой же эффект, но с помощью печатей. Здесь вышел облом. Совершенно новая для меня область, и я только подбираюсь к тем законам и силам, что стоят за этим.

Решение задачи упиралось в набор данных. Чтобы упростить себе дело, я создал ряд новых, упрощенных и более эффективных печатей для диагностики. Когда в столицу отправлюсь, там больше шансов встретить аристократов, а значит, изучить их.

Были и другие направления, над которыми я думал.

Как насчет научиться создавать собственные порталы? Отличная ведь способность. Мне до столицы поездом ехать больше суток, а так бы хоп, и сразу там. Следующее направление — научиться порталы не подавлять, а отслеживать. Желательно ещё уметь видеть тех, у кого есть эти способности. Да и вообще, замечать всех, у кого есть умения.

Сергей не раз говорил, что выживание зависит от того, насколько правильно ты оценил силы противника. Я, как любитель точных значений, пытался вывести формулу, которая выдавала бы мне индекс опасности. Задача ничуть не легче, чем открытие портала прямо здесь и сейчас.

Опасность ведь измеряется такими эфемерными вещами, как боевое искусство. Это почти невозможно оценить. Только на глаз, если сам разбираешься и можешь заметить детали. Опасность из-за оружия тоже можно смело отбрасывать. С тем, что остаётся: скорость, реакция, прочность кожи, регенерация, сила, — уже можно работать. Я пока не придумал, как вывести идеальную формулу, поэтому остановился на неидеальной. Какая-то информация лучше, чем никакой.

За точку отсчета взял себя. При активации печати, для чего надо подойти близко к человеку, она выдавала общую оценку относительно меня. Первые же опыты провалились. Согласно индексу опасности, Сергей был в несколько раз слабее меня. На деле же… Ну, я не рискнул бы с ним сразиться.

Да, долго мне ещё с этой темой разбираться.

* * *

— Готов?

— Всегда готов, — улыбнулся я.

— Точно? — Ольга посмотрела на меня строго и устало. Устало из-за живота. Было забавно наблюдать, как этот пузатик спускался по лестнице, чтобы попрощаться со мной. — За вами будут присматривать?

— Будут, куда же денутся, — хмыкнул я. — Это всего лишь поездка в столицу, а не отправка на войну.

— Ты уверен? — ничуть она не повелась на мои оптимистичные заявления. — Веди себя тихо и скромно, никого не задирай, способности не показывай, даже если очень захочется.

— Да, парень, веди себя аккуратно, — добавил Сергей нотаций.

— Хорошо. Вы так говорите, будто я априори замышляю что-то плохое.

— Просто волнуемся, — Ольга подошла и потрепала меня по волосам. — Ну что, посидите на дорожку? Да езжайте уже.

Посидели. Потом Сергей встал, я за ним, вышли на улицу, сели в машину и отправились в сторону автобусной станции, где предстояло встретиться с остальными детьми и математичкой, которая выступит нашим сопровождающим. Она с нами до самой столицы поедет, а потом и обратно привезет.

* * *

Я думал, что один такой, над кем «родители» кудахчут, будто на тот свет отправляют. Оказалось, что Гвоздевы ещё ничего. Им хватило пары разговоров, чтобы успокоиться. Остальным повезло не так сильно. Лена была единственной девушкой среди тех, кто отправлялся. С ней пришла мама, которая отвела дочь в сторону и что-то ей втолковывала, при этом не забывая бросать в мою сторону испепеляющие взгляды. Уж не знаю почему. Вроде вежливо с ней поздоровался, но что-то нервничает женщина сильно. У Артёма и Тимура ситуация не лучше. С ними пришли отцы, которые не стеснялись зачитывать длинный список правил, что можно делать, что нельзя. Их матери стояли здесь же, одна из них даже плакала, то и дело порываясь обнять сына. Тот на это закатывал глаза и косился на остальных, то ли желая провалиться сквозь землю из-за «телячьих нежностей», то ли моля о помощи. Странный он. Нет бы радоваться, что у него есть родители.

Особняком стояла математичка. На нас она смотрела как на врагов, которые обязаны через пять минут после отправления устроить диверсию. Уверен, не будь это излишне диким, она бы пришла в военной форме, ещё и дубинку бы прихватила. Так, на всякий случай. Вместо этого она закуталась в теплый пуховик и бросала на нас всех взгляды, полные недовольства, подозрений и обещаний тотального контроля.

У всего есть начало и конец. Закончились и прощания. Нас проводили к автобусу, тётенька проверила билеты и пустила внутрь. Родители махали вслед, пока автобус окончательно не скрылся с их глаз.

— Вырвались! — выдохнул Артём. Именно ему досталось больше всего объятий и материнских слез.

— Кажется, тебя очень любят, — повернулся я к нему. Сидел я рядом с Леной. Мы с левой стороны автобуса, два парня с правой, а математичка сзади нас.

— Ну… да, — смутился парень. — Иногда слишком.

— Что делать будем? — спросил Тимур. — Нам пять часов ехать.

— А потом ещё на поезде пять часов до Петербурга, — закивал Артём. — Потом в столицу. Кто-то там бывал?

— Нет, — буркнула Лена.

Кажется, девушке было не по себе от того, что её мечта вот-вот сбудется. Она, сколько её знаю, всегда мечтала вырваться из «отсталого города, где совсем нет перспектив». Дальше областного центра никуда не выезжала. А тут сразу предстоит посетить два крупнейших города страны.

— А ты, Эд? Бывал?

— Нет, — наполовину соврал я.

Чисто технически я в столице бывал, но видел самую малость.

— Так что делать будем? — протянул Артём.

— Учиться! — раздался сзади строгий голос математички. — От экзаменов вся ваша жизнь зависит! Так что сидите и повторяйте!

— Но Людмила Васильевна, — возмутился парень. — Мы же спортсмены. Нам что, прямо в автобусе тренироваться?

Я обернулся и увидел недоуменный взгляд мужчины, который занял место рядом с математичкой. Да уж, чувствую, ехать будет одновременно и весело, и скучно.