4.5

Месяц спустя…

– Привет, мне сказали, ты готова со мной встретиться, – Руслан прошел в палату и сел в кресло справа от меня, прямо, как в старые добрые времена.

Только корпус сменился. На этот раз я базировалась в клинике неврозов – в отдельно стоящем от знакомой больницы здании. Кстати, новое место оказалась неожиданно комфортным. По крайне мере последнее время оно стало для меня самым безопасным укрытием, покидать которое долгое время не хотелось и не представлялось возможным.

Мои прежние представления о подобных заведениях не имели ничего общего с реальностью – душевнобольные по коридорам не разгуливали, буйные за дверями в истерике не бились, никто не раскачивался, забившись в угол. Никаких стонов, воплей, криков, рыков. Тишина и покой повсюду.

М-да, я точно пересмотрела фильмов. Или оказалась на этаже для подавленных истеричек с галлюцинациями, которых холили, лелеяли и проявляли к ним исключительно сочувствие или строгую, но все-таки поддержку.

Да, по началу я злилась на себя. На свою память, на любопытство, на поспешность, на какую-то природную изворотливость. Тогда, когда следовало скорбеть и пройти все стадии горя, как полагалось, с полной отдачей и самотерзанием, я предпочла жить, как раньше. Еще и в буквальном смысле. Выбрала самый легкий путь. Умница!

Более того, умудрилась разочароваться в отношениях с человеком, который погиб, и влюбиться в другого. Как я смогла провернуть настолько многозадачную операцию? Загадка для всех. Особенно для меня, запутавшейся в собственных чувствах.

Месяц пряталась в палате. Носа не совала за периметр больницы и оборвала все связи с внешним миром. Общалась только с Анатолием Петровичем, с которым мы, не торопясь, прорабатывали все этапы моей креативной и запоздалой печали и самобичевания.

Про них можно рассказывать часами. Тем не менее, общими усилиями прогресс достигнут.

Настал момент разговора с Русланом. Я готова к нему, насколько это возможно. Правда, одному Богу известно, куда он нас приведет.

– Привет, Руслан, – тепло посмотрела на своего хирурга.

– Как вы?

– Получше.

– Алиса, я понятия не имел, что все так серьезно.

– Как серьезно? – спросила в лоб.

– В смысле… Не догадывался… – мужчина замялся.

– Что я сумасшедшая? – допрашивала язвительно.

– Нет, зачем ты так?

– Русь, я не чокнулась. У меня была депрессия. В тяжелой форме. Или как там это называется.

– Не оправдывайся только. Прошу тебя.

– Ты уже просмотрел мою карту, да?

– Заглянул.

– Чтобы знать, с кем имеешь дело, – закатила глаза и дернула плечом.

– Милая, не сердись. Переживаю за вас. И все. Не более.

– Да я понимаю. Что теперь будет?

– А чего ты хочешь? – вкрадчиво интересовался хирург.

– А ты?

– Мои желания не изменились. А твои?

– Я приняла прошлое, попрощалась с ним и отпустила. Домой хочу.

– Значит, поедем.

– Я сегодня хочу. Прямо сейчас. Забери меня с собой, а? – жалобно взмолилась, вцепилась в руку хирурга.

– Надо с Анатолием Петровичем переговорить, – глаза Руслана забегали. Похоже, он растерялся.

– Переговори. Убеди, что я готова. Секунду назад не знала, что готова. А теперь точно знаю. Увидела тебя и пазл сложился. Пора возвращаться к нашей жизни. Хватит горевать.

– У меня, кстати, хорошие новости для тебя. Твои юристы в пух и прах разнесли защиту этого Иванова. Сошлись на штрафе и компенсации с пятью нулями. Бонус за твои нервы.

– Да ты что?! Победа? Уже?! Так быстро!!!! Справедливость есть на белом свете!

– Конечно! Правда была на твоей стороне.

– Так ты поговоришь с моим врачом?

– Обязательно, – хирург с опаской поглядывал на меня, не трогаясь с места.

– Прямо сейчас, – не моргая, подталкивала его к действиям.

– Уже иду, – мужчина все так же смотрел на меня, будто не понимал моих слов.

– Так иди?!

– Сейчас…

Руслан без особого желания поднялся с кресла и направился к выходу. У самой двери обернулся и встревоженно осмотрел меня с ног до головы. Встретив мой ироничный взгляд со вскинутой бровью, поторопился убраться из палаты, как можно скорее.

И тут же на меня снизошло озарение. Хотелось бы отметить, крайне своевременно. Я же не задумывалась о том, что испытал мой хирург за последний месяц. Погрузилась в себя, отключилась от мира и забыла про него. Эгоистка. Меня только сейчас осенило, в каком стрессе мужчина провел эти дни.

Я позвонила ему из палаты в день госпитализации, заикаясь, прохрипела, что вспомнила аварию целиком. Сквозь рыдания и удушье поделилась про забытую потерю. Просила не беспокоить и всю информацию обо мне узнавать у Анатолия Петровича. И все. Ушла на другую сторону бытия.

Как подвешенный, хирург болтался над пороховой бочкой, с трудом удерживая равновесие. Наверное, гадал, к чему приведет моя изоляция. А в душе ему, наверняка, было страшно. В любой миг я могла сообщить о расставании или того хуже, аборте или выкидыше. Ситуация-то была патовая. И на контакт с ним я не выходила от слова совсем.

Господи, страх-то какой. Вот я дура, сидела тут, игралась, подгоняла его к беседе с врачом. Разрядить обстановку решила, видите ли, неуютно мне было видеться при таких обстоятельствах.

Приспичило мне вернуться, словно в санатории валялась, отдыхала. Захотелось – закрылась в больнице, захотелось – собралась домой. Удобно устроилась, будто по щелчку пальцев мои прихоти должны осуществляться. И не важно, что чувствовали другие. Нет, дела мои еще явно плохи. Пожалуй, надо подлечиться. Есть таблетки от идиотизма? Мне удвоенный курс.

Вскочила с кровати, накинула на пижаму свой любимый серый халат с ушками и неловко выглянула в коридор. Пусто. Лишь медсестра на посту раскладывала таблетки по стаканчикам. Наверное, Руслан в кабинете у Анатолия Петровича. Пожалуй, имело смысл отправиться к ним и внести свою лепту в разговор докторов. Заверить, что я никуда не тороплюсь и соглашусь с любым решением врачей, ведь на кону не только мои интересы, но и здоровье малыша.

Но решила не суетиться. Не нагнетать и без того напряженную ситуацию. Скинула халат, вернулась обратно в постель, залезла под одеяло, уткнулась в колени. И время, видимо, решило поиздеваться в наказание и остановилось.

Я вечность просидела, не двигаясь. Спина затекла. Шея заныла. Но ко мне никто не спешил. Консилиум что ли устроили. Было бы, ради чего. Если сомневались, оставили бы меня здесь. Не буйная же, согласилась бы стабилизировать состояние.

Не столько ждала решения о выписке, сколько хотела снова увидеть Руслана. Прижаться к нему, попросить прощения за мучительные дни ожидания. Сказать, как любила, ценила, тянулась. Я пришла в себя, точно знаю, что он – мое настоящее и будущее. По-другому быть не могло. Главное, чтобы он оставался рядом до последнего моего вздоха, который, надеюсь, произойдет в нашей глубокой старости.

Дверь скрипнула. А я вздрогнула и закрылась одеялом с головой.