22

Некоторое время спустя.

Чужой город, на столе чашка кофе, за окном – витриной моросит мелкий дождь. Делаю глоток и понимаю, что забыла добавить сахара.

Все внимание сосредоточено на небольшом плоском экране барной стойки кафе рядом с автостанцией.

По телевизору показывают новости. Очень важные новости. Слушаю их и ловлю каждое слово.

Арестован Решетов.

Камера транслирует заплаканное лицо его дочери, она отбивается от камеры.

Все происходящее кажется нереальным.

С замиранием сердца слежу, жду, когда упомянут братьев Алиевых.

Ловлю себя на мысли, что боюсь…по настоящему боюсь услышать о них. Что, если их тоже арестовали.

Моя рука сжимается на нагретой керамике. Кожу обжигает.

Зажмуриваюсь, морально отгоняю отрезвляющую боль, просто того как она выполнила свою главную функцию – уничтожила переживания.

Да…я волнуюсь.

С момента нападения на домик в лесу прошло несколько дней…почти неделя.

Или больше. Я не считала. Потерялась во времени.

Водитель отвез меня в другой город, далекий и незнакомый. Передал увесистый конверт. Молча закрыл дверь и выжал газ.

В конверте оказались ключи с адресом, написанном на брелке и банковская карточка, оформленная на чужое женское имя.

Еще…были документы. Новый паспорт с моей фотографией и именем как на банковской карточке.

Так началась моя новая жизнь. Первые дни напоминали кошмарный сон. Я часто просыпалась, боясь, что кто-то придет и вломится в дверь.

Боялась снова услышать звон разбитого стекла и выстрелы.

Потом долго не могла уснуть.

Ворочалась на огромной кровати, в такой же огромной квартире.

Лежала, глядя в потолок.

Иногда чувствовала, что за мной следят.

Возможно работала моя мнительность.

Но я готова была поклясться, что несколько раз видела недалеко от дома машину, на которой меня привезли.

Никто из братьев за это время не напомнил о себе. Сколько денег на карточке я не смотрела.

В начале вообще не хотела принимать ее, но оказавшись в чужом городе и без денег, я все же позволила себе использовать пластик на кассе в магазине.

Позволила себе жить в чужой квартире, в которую никто так и не пришел.

Постепенно я пришла к выводу, что братья Сафины таким образом просто со мной попрощались. Предложив начать новую жизнь.

Спустя время я устав ждать…решила так и поступить.

Но в начале…

Я оказалась в этом кафе. Заказала капучино в ожидании своего автобуса.

Далее меня ждет возвращение в родной город и больница. Я должна добраться до мамы.

Последние дни я пыталась до нее дозвониться, но ее телефон молчал.

Я сильно беспокоилась.

Телевизор над барной стойкой продолжал рассказывать о том, как перехватили Решетова у границы, которую он пытался пересечь и постепенно отлавливают всех его людей.

А так же…

Черт, я наконец услышала фамилию, которую так желала услышать.

Эмир Сафин оказал ценное содействие в следствии по делу Решетова.

Следущая новость – С Марата Сафина сняли все обвинения.

Кто-то из гостей заворчал:

– Включите лучше музыку.

Бариста кивнул и потянулся за пультом.

Перед тем как картинка на экране сменилась музыкальным клипом, корреспондент успел сообщить новую новость, от которой я чуть не упала со стула.

Эмир Сафин выдвигается на пост мэра города.

Узнав об этом, я с трудом пришла в себя. Кажется, что где-то внутри меня что-то заклинило.

Затем за окном остановился мой автобус.

За мокрым окном пейзажи сменяли друг друга. Поля, город, лес вдоль трассы, снова город.

Полное ощущение матрицы и бесконечного повторения.

Моя остановка и за несколькими серыми высотками я увидела угол больницы.

С тяжелым вздохом переступила порог, двигаясь к регистрации.

– Простите, – обратилась к девушке на ресепшене.

Девушка вскинула бровь. Полезла в бумаги.

Я забеспокоилась.

– Перевели, нет у нас.

– Как…куда?

До следующей больницы, куда зачем-то перевели мою маму, я бежала как в тумане.

Узнав, что мою мать определили в элитную палату дорогой клиники, я не поверила.

Невозможно. У нас просто нет таких денег!

Новым шоком оказалось, что за прошедшую неделю ей успели сделать операцию.

Это какая-то шутка.

Я не верила до последнего, пока провожающая меня медсестра не открыла дверь…

До боли знакомая улыбка осветила ее лицо.

Мама протянула мне руки.

Боже…

Я бросилась ее обнимать.

Мы долго болтали. Плакали. Было слишком много вопросов и от нее и от меня к ней.

– Это все благодаря тому молодому мужчине, – вытерев слезы, произнесла мама.

– Какому?

Вместо ответа, она вскинула голову.

Я не слышала, как дверь открылась.

Зато почувствовала, как изменилась атмосфера в палате, наполнившись древесно терпким запахом.

Они оба были здесь.

Марат и Эмир.

Впервые за прошедшие дни я видела их в живую. Возникло стойкое чувство, что прошла вечность с нашей последней встречи.

В руках Марата пышный букет роз.

Эмир хмурится. Тихо произносит:

– Видимо надо было захватить еще цветов. Кстати, псевдо Алиса, зачем ты вернулась?

Мама забеспокоилась. Пробежалась взглядом по лицам мужчин и меня.

Она хотела что-то спросить. Опередила ее.

– Я потом все объясню.

Про себя добавила: “Если такая возможность будет”

Не раздумывая ни секунды, бросилась к мужчинам.

– Нам надо поговорить, – схватила Эмира за рукав его роскошного дорогого костюма…Прям чувствуется – будущий мэр. Поволокла его в коридор.

Марат вышел следом. Мы устроились на диванчиках в уединенном холле.

– Зачем вы так со мной? – первое, что вырвалось. Я очень многое хотела им сказать, но получилось только это. Дальше стала задыхаться.

Меня душили слезы.

Не выдержала, ударила кулаком в грудь Марата. Потом Эмира.

Мужчины даже не пошатнулись. Только на их лицах отразилось непонимание. Потом совсем непонятная мне эмоция, похожая…на жалость.

– Жалеете меня? Не выйдет…

– Стой! – Марат перехватил мои запястья. Встряхнул и впился в мои глаза своими. – Почему ты злишься?

– Потому…потому…

А действительно почему?

С губ едва не сорвалось: “ вы же бросили меня”.

Вовремя прикусила язык.

Нет.

Этого я вслух не скажу.

Разве они мне что-то обещали?

Не обещали.

Так какие требования у меня к ним?

Захлебнулась в эмоциях. И…внезапно утонула в объятиях Марата.

Меня словно прижали к раскаленному камню. Каждая клеточка затрепетала и опалилась от его тепла.

– Тебе не стоило было приезжать сейчас, пока все не устаканилось до конца, – хрипло зашептал он мне на ухо, обжигая поцелуем макушку.

– Зачем? – всхлипнула, сжимая в кулаках ворот его рубашки, промокшей от моих слез.

– Так было лучше. Для тебя.

– Ты могла начать новую жизнь.

– Могла… – тихо ответила, вспоминая ключи от квартиры и карту.

Как же все это сейчас…в эту секунду…казалось ненужным.

Все испарилось. Сгорело. Я была рядом с ними.

Как на долго?

– Псевдо Алиса, – обратился ко мне Эмир.

– Лена! Ты же знаешь, как меня зовут, правда ведь.

Марат медленно произнес мое имя, словно пробуя его на вкус.

– Лен, – сглотнув, продолжил Эмир. – Ты можешь злиться, но у нас не было цели делать тебе больно. Мы решили, что для тебя будет лучше без нас.

– Да? С чего вы так решили?

Боже…что я говорю, я же сама хотела сбежать. Но почему тогда на душе так щемит и колет?

Марат поймав мой взгляд, нахмурился.

– За наше короткое знакомство ты несколько раз чуть не погибла. Ты не находишь это закономерным?

– Нет, – спонтанно срывается с губ.

Встречаюсь взглядами с мужчинами.

Мне сложно. Больно.

Кажется, что мозг сейчас взорвется и вместе с ним мое сердце.

Пауза затягивается. Они молчат. И я…

Чего я жду?

Но ведь жду…Надеюсь услышать хоть слово. Например то, что я им все таки нужна.

Хотя, зачем им нужна очередная девушка, каких в их жизни было огромное количество и будет.

Ясно…

Кровь словно вскипела и превратилась в отраву.

Стискиваю зубы, киваю.

Тяжело…

– Знаете…Вы правы, спасибо вам за все. И за помощь маме. Надеюсь, у вас все будет хорошо. Но деньги, – достаю карточку из сумки и опускаю на столик рядом с диванчиками.

Марат с Эмиром следят за моим действием.

Разворачиваюсь к двери.

– Спасибо. Прощайте…

Да, прощайте.

Мысленно я готовлюсь к тому, что никогда больше не увидимся. Меня рвет на части изнутри. Словно что-то взорвалось на миллион острых осколков.

Как вообще могло такое произойти, что два мужчины за такой короткий отрезок времени засели в моем сердце?

Я отрицаю то, что происходит. абстрагируясь от своих чувств и эмоций.

Все так и должно быть.

Именно так.

В душе понимаю, что не смогу их забыть, ведь они были моими первыми мужчинами. С ними я испытала то, что не испытывала никогда и даже не знала, что такое возможно.

Чувствую тяжелые взгляды, впивающиеся в спину, проходящие ощутимой раскаленной волной.

Тяну за ручку двери.

Время словно замедляется.

Черт…

– Лена? – звучит жестко и тяжело.

Подобно свинцовым оковам голос Эмира буквально сковывает каждый мой сустав.

Следом на запястье смыкается мужская ладонь.

– Стой.

Стою, не в силах обернуться.

– Лена, какого хрена? С чего ты вообще решила, что мы хотим с тобой прощаться.

– Не глупи, девочка, – ладони Марата опускаются на мою талию.

Они удерживают меня. Не дают покинуть комнату.

– Пустите…вы же сами сказали, что так будет лучше.

– Да, но это не значит, что мы хотим с тобой расставаться.

– Перестань, псевдо Алиса, ты наша девочка. Рисков больше нет и мы в состоянии о тебе позаботиться.

Не успеваю обернуться, Марат охватывает мое лицо ладонями. Целует, долго и по мужски требовательно.

Я с трудом дышу, он перехватывает каждый мой вздох. Затем засыпает мое лицо поцелуями. Жаркими, будто к коже прикасается множество раскаленных угольков.

Эмир перехватывает инициативу.

Целует совсем иначе. Как-то спокойнее, мягче.

Но словно утверждает на меня права.

– Ч-что вы делаете? – Каждое слово дается с невыносимым трудом.

Жадно хватаю воздух между поцелуев. Сжимаю своими ладонями руки Эмира.

Не понимаю, что именно я хочу.

Оттолкнуть или наоборот, не дать ему меня отпустить.

– К черту все! Ты наша.

– Наша.

То что происходит в следующее мгновение, напоминает безумство. Мы втроем, в закрытом холле, совокупляемся.

Когда мы пересекаем эту грань… теряюсь и не могу сказать.

Я снова зажата между ними. Марат стягивает с меня толстовку. Эмир расстегивает пуговицы на джинсах.

Меня подсаживают на узкий стол у стены, сжимаю края столешницы.

Марат раздвигает мне ноги. Теребит пальцами клитор, вызывая жгучие пульсации.

Мы трахаемся.

Жестко, не обращая внимание на то, что происходит за стеной. Игнорируем хлюпающие звуки от соприкосновения наших тел.

Трахаемся, забыв про приличия.

Как в последний раз.

Я отдаюсь им обоим.

Кусаю губы, гася стоны.

Они входят в меня неистово и жадно.

Вдвоем.

По очереди.

Долбятся в обе мои дырочки.

Наши губы сливаются в страстных поцелуях.

Соприкасаются с возбужденной плотью.

Комната ходит ходуном перед глазами и я кончаю…снова и снова.