3

Эмир скрывается за дверью, оставив меня наедине со своим братом – монстром.

Хотя, о чем я?

Они оба монстры.

О темных делишках неизвестно только слепым и глухим. И то, не факт.

Марат расслабленно двигается в мою сторону. Я все еще сижу на полу, радуясь тому, что светлые волосы, упав на лицо, скрывают мои черты.

Дым сигареты плавным облачком оседает на меня. Опускаю голову, уставившись на его ботинки.

Ужасаюсь. Если верить слухам, то размер ноги пропорционален мужскому достоинству.

Божечки…зачем я вообще об этом думаю?!

– Поднимись.

От пропитанного сталью низкого тембра меня передергивает.

Я боюсь смотреть на него. Еще больше боюсь ослушаться. Чутье подсказывает, что его не стоит заставлять повторять свое требование дважды.

Нервничаю. Колени трясутся.

Оказаться один на один с тем, о ком в целом ходит дурная слава – моя личная катастрофа.

Встаю на ноги. Мне в лицо летит едкий дым дорогих сигарет, заполняет легкие и я кашляю.

Мужчина усмехается.

Сильные пальцы сжимают мой подбородок. Приоткрыв от неожиданности губы, я снова вдыхаю этот дым.

Странно, но он почему-то уже не кажется таким першащим. Я словно привыкаю. К запаху крепких сигарет, терпкому аромату парфюма и виски.

Марат медленно поворачивает мою голову в сторону. Затем в другую.

Чувствую, как он пристально меня рассматривает. Пронизывающим взглядом скользит по чертам. Ощутимо и страшно до жути.

Мрачное помещение возможно многое скрывает, но…

Когда мужчина начинает говорить, я чуть вздрагиваю.

– Забавно, – задумчиво тянет он, во мне растет сильное напряжение. – Зачем ты здесь?

Странный вопрос. И неожиданный.

– Меня привели сюда. Ваш брат.

Внезапно он сжимает мои волосы на затылке и запрокидывает голову. Наклоняется, я вижу как на смуглых скулах двигаются желваки.

– Ты видимо не поняла вопроса, – он подносит почти догоревшую до фильтра сигарету к губам. Темные глаза опасно блестят и буравят меня. – Повторю еще раз вопрос. Зачем ты здесь?

Я окончательно теряюсь. В голове хаос. Губы пересыхают и я спонтанно облизываю их.

Взгляд мужчины внимательно следит за движением моего языка и в этот момент у него расширяются зрачки.

– Мой папа…Ваш брат обещал убить его, если я не приду.

Фух. Почти правда.

Хотя он словно видит меня насквозь. Давит и прессует. В этом огромном помещении становится слишком тесно и душно от его опасной близости.

– Папа? – Марат усмехается, выдыхая дым мне в лицо. – Хочешь сказать, что маленькая эгоистичная дрянь беспокоится о ком-то еще кроме себя?

От такого заявления меня словно кислотой обливают. Я не Алиса, но неосознанно принимаю грубые слова на свой счет.

– Ну так это же папа, – шевелю немеющими губами.

– Да ну?

Ой. Он так сильно сжимает мои волосы, что в висках трещит.

Пищу, обхватив его запястье. Подушечки пальцев обжигает прохладный металл часов. Одергиваю руку, умоляюще смотря на него.

– Ты маленькая тварь, меня за решетку отправила, – каждое слово он произносит на удивление спокойно, а у меня внутри все вибрирует.

– Мне очень жаль. Правда. – произношу на выдохе, голос дрожит как никогда.

– Жаль?

– Очень…Честно.

– Так же честно, как и твои свидетельские показания?

– Да. Ой, нет… Не знаю. Я могу попробовать все исправить. Загладить вину.

Бровь мужчины насмешливо приподнимается. И от этого меня пронизывает еще более леденящий страх.

Он небрежно отбрасывает в сторону прогоревший до фильтра бычок. Отпускает мои волосы, оттолкнув от себя. Я едва удерживаюсь на дрожащих ногах.

– Вы же все равно на свободе, – спонтанно срывается с моих губ. – В комфорте и в тепле.

Зачем я вообще это говорю?

Лучше бы он гнил в тюрьме. Проклятый бандит.

Глаза мужчины хищно сужаются, заставляя меня поперхнуться воздухом.

В них отчетливо читается холодная злая усмешка.

Марат достает из кармана брюк пачку сигарет, вытряхивает одну и прикуривает.

– Я под домашним арестом, – поясняет он, убирая фильтр ото рта, наклонив голову на бок. – Меня выпустили условно. И я не могу покинуть это место, подлая дрянь.

– Ой, да? – округляю глаза. Сейчас у меня все сложилось. – Но это ж лучше, чем там…в тюрьме. Я думаю. Наверное вашему брату пришлось приложить усилия, чтобы вас оттуда вытащить. Поэтому он наверное так зол на меня и папа…

Внезапно поток воздуха в легкие перекрывается. Я не сразу понимаю, что произошло.

Марат так резко и сильно сдавливает мое горло, что у меня закатываются глаза.

Сильно встряхнув меня, он немного ослабляет хватку, чтобы дать мне вдохнуть кислорода, рывком подтягивает к себе. Мне приходится подняться на цыпочки.

– Я думал о тебе. Часто и много, – он мнет мое лицо, надавливая большим пальцем на губы. – Я представлял, как поступлю с тобой, когда мы снова встретимся.

Сигарета в его руках тлеет близко с моей щекой, обдавая жаром. Я косо поглядываю на нее, боясь, что еще немного и она обожжет кожу.

Марат подается на меня, нависая огромной скалой.

– Хочешь узнать, какие у меня были на тебя планы?

– Я…не знаю…

– Сначала я хотел тебя просто придушить.

Сильные пальцы снова сжимаются на моей шее. Ощутимо, но не удушая. Надавливают на жилку и в этот момент дыхание мужчины оседает на моих губах.

По телу расходится странная дрожь и слабость.

Почему-то от его пугающих действий мне становится жарко, дыхание сбивается. Будто страх перед этим опасным мужчиной схлестывается с чем-то будоражащим, искрящим.

– Затем я хотел пристрелить тебя нахрен, – рука, зажимающая сигарету между пальцев, спускается по моим ключицам к груди. Плавно задевает костяшками и легкий жар оседает на коже.

Меня пробивает от необъяснимой остроты момента.

Когда мужчина накрывает подушечками пальцев вершину груди, чувствительный сосочек твердеет и внизу живота закручивается тугой узел.

Ресницы непроизвольно опускаются. С моих приоткрытых губ срывается слабый стон.

Я даже не замечаю, как близко его лицо от моего. Глубокий хрипловатый голос и горячее дыхание вызывает во мне будоражащую жаркую волну.

– Но больше всего я хотел видеть тебя на коленях, отсасывающую мой член, – эти слова полосят сознание острой бритвой.

Я прихожу в себя.

Он толкает меня на пол, окидывая презрительным взглядом.

Чувствую, как щиплет колени от удара.

Открыв от шока и удивления рот, я действительно замираю напротив его паха.