Глава 10
Ольга проснулась поздно. Не спеша приготовила сырники с изюмом и налила большую чашку горячего ароматного кофе.
Смотрела в окно. Второй день весны был пасмурным и неприветливым. Также ветрено, как вчера. Солнце заплутало во вчерашнем дне — застряло, потерялось. Его подменила брюхастая серость низких свинцовых туч, грозящих обрушить на город потоки ледяного дождя.
Ольга не бросилась тотчас по магазинам за покупками.
«Деньги надо тратить с умом», — слышала она от матери постоянно. В её семье всегда покупали то, что считалось разумным приобретением, что не нравилось, а признавалось добротным и практичным. Она наступала на горло своему желанию и очень скоро поняла: покупать с умом — значит, без удовольствия.
Ольга включила ноутбук-палочку-выручалочку и изучила последние тенденции моды, от которой безбожно отстала. Приятно удивилась, что многообразие тканей даёт возможность одеваться красиво в пределах приемлемой для тебя суммы.
Тратить деньги оказалось приятно.
Ольга изменила причёску. Не стала кардинально менять цвет волос, отдав предпочтение окрашиванию в «дымчатое золото». Тёмно-карамельные тонкие пряди со светлыми золотистыми бликами мягко вплелись в свой цвет, делая переход незаметным. Волосы выглядели натурально и естественно.
Отросшую чёлку она зачесала вверх. Открыв высокий чистый лоб, оценила брови с изломом, большие васильковые глаза, пусть и не тонкий нос, высокие скулы. Слегка похлопала себя по щекам и приподняла уголки чётко очерченных губ. Парочка сеансов в солярии исправит болезненную бледность лица.
Поход в магазин за одеждой не стал слишком утомительным — почти всё она купила в одном месте.
Брюки-палаццо из тёмно-серого твида превзошли ожидания. Их струящийся летящий силуэт и большая длина напомнили юбку в пол. Невысокой Ольге как нельзя лучше подошёл вариант с не чрезмерно широким кроем. Фасон визуально увеличил бёдра и добавил несколько сантиметров роста.
Однотонная водолазка из кашкорсе и классическая рубашка из плотного шёлка с модным цветочным принтом понравились с первого взгляда.
Осталось купить обувь, сумку, перчатки, головной убор и шарф.
К подбору полусапожек она подошла тщательно, остановив выбор на чёрных на толстой подошве. Такая модель удобна в носке и не вызовет дискомфорта, как обувь на каблуке. Штанины прикрыли их полностью, оставив заметными лишь носки.
Бежево-серое пальто из альпака ниже колена, прямое и строгое, удлинило силуэт, зрительно вытянув фигуру.
Подходящего головного убора Ольга не нашла. Вязаную шапку, кепи или берет она не хотела, а шляп в наличии не было. Пришлось купить близкий по тону материала пальто палантин пудрового цвета.
Выбор нижнего белья и минимума качественной косметики прошёл быстро.
Покупка перчаток и достаточно вместительной стильной «мягкой» сумки из натуральной кожи трудностей не вызвала.
А вот духи она так и не смогла подобрать по своему вкусу. Душа не откликалась на предлагаемый ассортимент. Запахи воспринимались плохо, ассоциировались то с холодным зелёно-голубым цветом, то с обжигающим кроваво-красным, а то и вовсе с приземлённым чёрно-коричневым. Хотелось другого, ненавязчивого, спокойного аромата, без зефирного или кисло-сладкого шлейфа, забивающего носовые пазухи. Хотелось гармоничности тончайших, душистых сплетений всех нот и аккордов, собранных в единую композицию.
Не найдя того, чего просила душа, Ольга оставила попытки, благоразумно решив, что займётся поиском в другой раз. Может быть, она уже обессилела от многочисленных примерок одежды и обуви, утомилась от излишнего внимания продавщиц. Может быть, подсознательно считала, что на сегодня трат достаточно.
Крутила в руке старенький потёртый мобильный телефон. Его тоже предстоит заменить.
Антон Дмитриевич позвонил вечером, как и просила Ольга. После приветствия справился о её самочувствии и, почуяв по её скупым ответам возможный отказ от встречи, устало и чуть раздражённо предупредил:
— Ольга Егоровна, встреча будет деловая. Завтра вы разделите со мной бизнес-ланч. Отказ не принимается. Заеду за вами в двенадцать часов.
Тон его голоса и предчувствие чего-то зловеще-неизбежного нависло над ней дамокловым мечом. Мужчина настолько её заинтриговал, что она готова была пойти на встречу тотчас. Да и его терпеливая настойчивость вызывала уважение.
Скрепя сердце, Ольга согласилась.
* * *
Сидя в кафе в обществе пока ещё своего руководителя, она ловила на себе его заинтересованный взгляд. И не только его. Недалеко от них обедали двое мужчин в дорогих костюмах и украдкой бросали на неё любопытные взоры. Она не привыкла к мужскому вниманию, но чувствовала себя уверенно и спокойно. Опыт пребывания в чуждой среде девятнадцатого века научил её игнорировать навязчивое внимание к внешности красавицы Шэйлы.
В этот обеденный час в «Арлекино» — одном из дорогих кафе в городе — было немноголюдно. Поделенное на зоны, оно предлагало посетителям разместиться согласно их предпочтениям. Часть зала была отведена под уединённые места для романтических встреч. Середина предназначалась для шумных компаний и семейного отдыха.
Антон Дмитриевич выбрал укромный уголок далеко от входа — за декоративной фальш-перегородкой с рядом узких высоких кашпо с пышной зеленью.
Дизайн модного уютного интерьера, изящная драпировка из тяжёлой ткани на окнах, комфортное приглушённое освещение, едва слышная музыка релакс босса-нова, стулья с подлокотниками и высокими спинками гарантировали хороший отдых.
Здесь знали, чем порадовать и удивить желанного гостя. От предложенного меню, представленного русской и европейской кухней, у Ольги разыгрался аппетит. В этом кафе она была впервые, но цены вопреки ожиданиям показались приемлемыми.
— Желаете выбрать самой или положитесь на мой вкус? — спросил Антон Дмитриевич.
Ольга поняла, что заплатить ей за себя он не позволит.
Ну и пусть, — согласилась без тени смущения. Привести её сюда было его решением.
— Доверюсь вашему выбору, — отложила меню и уставилась на мужчину в ожидании.
Он понял её молчаливый посыл:
— Сначала еда. Дела подождут.
— Если наоборот, то случится диспепсия. Я правильно вас поняла?
Он улыбнулся:
— Несварение — это наименьшее из того, к чему может привести предстоящий разговор.
— А публичное место для разговора вы выбрали, чтобы… — она снова ждала ответа. Сердце ёкнуло. Пальцы рук похолодели.
Улыбка сошла с лица Антона Дмитриевича:
— Сначала еда, а затем, если вы захотите, мы уйдём.
Она не верила, что мужчина способен причинить ей зло. Но воздух вокруг них заметно наэлектризовался.
Антон Дмитриевич глянул на спутницу с прищуром, вскинул бровь и наклонил голову набок, кого-то Ольге отдалённо напомнив.
Кого? — бросила она на него задумчивый взгляд, мучаясь догадками.
— Аперитив? — вмешался он в её мысли, делая заказ.
Она отказалась. Отсутствием аппетита не страдала, несмотря на обещание непростого разговора.
Сэндвичи с адыгейским сыром и томатами и с цыплёнком и сыром подали сразу, как и воду без газа. Салат «Цезарь» тоже не заставил себя долго ждать.
Кусочки курицы оказались слишком крупными, и Ольга воспользовалась ножом. Отметила, что сидит непривычно прямо и это не вызывает дискомфорта. С неохотой признала: ношение корсета имеет свои преимущества.
Ели молча.
Суп-пюре из шампиньонов мужчина выбрал для них обоих.
Ольга расслабилась. Витающие аппетитные запахи, вкусная еда, негромкая приятная музыка настраивали на благодушный лад, если бы не…
— Может быть, вы уже потихоньку начнёте свой разговор? — предложила она, заметив, что Антон Дмитриевич тоже расслабился. Над переносицей разгладилась морщинка; выражение лица приняло некую отрешённость.
— Чуть позже, — пообещал он, принимаясь за мясной пай с одним верхним слоем теста и начинкой из говядины, картофеля и приправ. — Если желаете поговорить, расскажите о своей семье.
О которой? — задала она себе вопрос. Как выяснилось, толком не знала ни ту, ни другую. Стало интересно, как бы он отреагировал на историю её рождения?
Следила за его руками, как умело он орудует ножом и вилкой, разделываясь с «пирогом». Несговорчивость мужчины злила и в то же время распаляла любопытство.
— Предпочитаете вести неприятный разговор на сытый желудок? — дивилась его невозмутимому спокойствию, без энтузиазма доедая курицу с овощами под соусом терияки.
— Проявите немного терпения, — принялся он за десерт.
— Когда я ем, я глух и нем, — буркнула она, подвигая морковный кекс.
Его вкус оказался непривычным. В кекс, пропитанный мандариновым сиропом, добавили прослойку из мандаринового пюре. Сладость моркови отлично сыграла в тандеме с терпкой цитрусовой кислинкой.
— Вы всегда такой… — Ольга едва сдержалась от неприятного и, скорее всего, незаслуженного замечания «зануда». Молчать не получалось — нервы были на пределе.
Антон Дмитриевич усмехнулся и промолчал.
С нарастающим волнением она следила за тем, как он ест шоколадный брауни с обжаренным грецким орехом, маленькими глотками поглощая чёрный чай.
Напряжение достигло высшей точки.
Ольга допивала облепиховый чай с апельсином и мёдом, когда мужчина, наконец, достал из внутреннего кармана пиджака несколько сложенных вчетверо листов и один передал ей.
Почему-то она медлила его развернуть, глядя на лист как на гремучую змею. Бросала быстрые взгляды то на него, то на мужчину. Куда пропала её торопливая решимость?
Ксерокопия с потемневшего листа книжного формата была не слишком чёткой, чтобы сразу разобрать, что на нём написано. Некоторое время Ольга не понимала, что перед ней.
Прочитав, судорожно вдохнула, резко выпрямилась, насколько это было возможно. Тяжело выдохнув, глухо спросила:
— Откуда это у вас?
Она чувствовала, как мелкая противная дрожь сотрясает тело. Хотелось закрыть глаза и забыть всё, связанное с путешествием в прошлое.
Антон Дмитриевич не спускал с неё внимательных глаз:
— Это ваше. Верно?
Да, это была копия листа из её записной книжки. Той самой, красной, сафьяновой, которую помогал ей изготовить Стэнли. Снимок страницы, где она в двух словах писала о падении со стремянки и как очнулась в чужом теле. В начале записи стояла дата: 28 марта 1867 год.
Ольга не сомневалась в красноречивости своего вида. Заданный вопрос в подтверждении не нуждался.
Антон Дмитриевич громко втянул воздух носом:
— Мне необходимо знать, как вы попали в прошлое и вернулись назад.
— Откуда это у вас? — повторила она настойчиво, вновь пробегая глазами по строкам. — У вас только этот лист или… — замолчала. В горле пересохло. Язык внезапно распух — слова давались с трудом.
— Книга полностью. Она в Лондоне. Я нашёл её, когда разбирал архив отца.
Ольга покраснела и схватила чашку. В два глотка допила остатки остывшего чая. Она писала дневник, не думая, что его прочитает посторонний. Почему ей никогда не пришло в голову, что нельзя делать подобного? Почему не сожгла записную книжку? Собиралась жить долго с уверенностью, что сможет это сделать в любое время? А вышло вот так.
Мелькнувшая мысль отпереться от всего, тут же улетучилась. Мужчина уверен в своей правоте. На первых страницах книги записан её настоящий адрес проживания, биография. Расписана по дням жизнь в поместье Малгри-Хаус, сомнения, переживания и… всё-всё! Она рисовала сестру, родителей, в том числе рисовала себя. Почерк! Он сверил её почерк с заявлениями в личном деле. Он нашёл её. Это оказалось так просто.
— Вы прочитали всё, — упавшим голосом произнесла Ольга.
— Да.
— И поверили написанному?
— Да, — прозвучало обыденно, будто подобные перемещения были в порядке вещей и случались повсеместно.
— И вам не кажется это абсурдом? — прищурилась Ольга.
Антон Дмитриевич пожал плечами:
— Поэтому я снова спрашиваю вас: как вы попали в прошлое и вернулись назад?
Она сжала зубы и закрыла глаза, чувствуя, как её качнуло в сторону. Вот только упасть в обморок не хватало. Вдохнула полные лёгкие воздуха и медленно выпустила его:
— Если это архив вашего отца, то… кто вы? — вскинула на него потухший взгляд.
— Моей бабкой в седьмом колене была баронесса Шэйла Табби Спарроу. 5 января 1868 года она родила дочь Анну Скай. Не без вашего участия.
— Дочь, — улыбнулась Ольга. Шэйла осталась живой и родила в положенный срок. Её душа вернулась в тело! — А вы… — она не могла поверить, что сидящий перед ней мужчина — потомок рода Малгри, её потомок! — Вы уже поняли, кем являетесь на самом деле? Вы не из рода Барта Спарроу.
Теперь она видела внешнее сходство Антона Дмитриевича с семейством графа Малгри. Пусть неявное, но оно было. В цвете глаз, линии подбородка, волосах, стати.
— До недавнего времени я об этом не знал, — признался он и подался к ней. — Как вам удалось переместиться без тела? Это было перерождение? Мне нужны подробности, мельчайшие детали ваших действий, ваши ощущения.
— Зачем? — недоумевала Ольга. — Нет деталей. Взобралась на стремянку, взяла с полки томик стихов Байрона. Упала. Всё. Очнулась в теле Шэйлы.
Мужчина вздохнул огорчённо:
— Я об этом читал в вашем дневнике. Ничего не пропустили? Что-нибудь незначительное, мелочь, — горячо зашептал он. Расширенные от возбуждения глаза полыхнули зелёным пламенем, делая Антона Дмитриевича в этот миг очень похожим на Мартина.
Ольга внутренне застонала.
— Ещё… — вспоминала, медленно отрицательно качая головой. — Улетела закладка из книги, и я потянулась за ней. Не упала бы, если бы не она.
— А как вернулись назад? — нетерпеливо заёрзал мужчина. — Ваши записи оборвались на том, что вы собрались покинуть Англию. Что произошло дальше?
— Погодите, а зачем вам подробности? — тяжело сглотнула Ольга, наклонив пустую чашку и заглянув в неё. Хотелось пить. — Главное, что барон и Шэйла остались в живых, — допила воду из высокого стакана. — Её душа вернулась домой в потерянное тело, в котором я поддержала жизнь. Шэйла родила дочь, — непроизвольно улыбнулась и тут же посерьёзнела. — Я думала, что стала убийцей. И не только Барта.
Хотя угрызений совести по поводу смерти мужчины не испытывала, но сознавать себя душегубом было очень неприятно.
— А у Шэйлы ещё дети были?
— Она умерла спустя полгода и похоронена в семейном склепе на Хайгейтском кладбище.
По телу Ольги прокатилась дрожь:
— А барон Спарроу?
— Дата его смерти 19 июня 1867 года. Вы помните, что произошло в тот день? Последняя ваша запись в дневнике датирована 18 июня. Отбыть во Францию вы собирались 20 июня.
Она помнила ту среду. Перед глазами пронеслась череда воспоминаний. Вот она пакует кофр, пишет письма, едет на Аддисон Роуд. Помнит, как ждала прихода Эшли и открыла дверь Барту Спарроу. Помнит их разговор на лестнице и как толкнула мужчину. Помнит его мёртвую хватку. Всё же она убила его. А Шэйла выжила.
— Вы испытываете моё терпение, — раздул ноздри Антон Дмитриевич. — О каком убийстве вы помянули?
Ольга украдкой облизнула сухие губы.
— Вы хотите повторить мой опыт? Кажется, для этого нужно умереть, — тихо сказала она и, чуть подумав, добавила: — Скорее всего, с томиком Байрона в руках.
— Хм, — откинулся мужчина на спинку стула. — Я так и думал.