Глава 33

Ольга очнулась мгновенно, будто от толчка. Блуждала глазами по низким складкам полога, отчётливо сознавая, что находится на кровати в гостевом покое. От неудобной позы неприятно покалывала затёкшая рука. Болел нос. Во рту ощущался вкус крови.

Слышался внятный женский шёпот:

— …Эти французы… они такие… несдержанные, своевольные… Не понимаю, почему я доверилась ей, поверила?

В голосе Веноны проскочили нотки обиды. Она кому-то жаловалась:

— Как она посмела обвинить меня? Меня!.. Я делаю всё, чтобы моя девочка излечилась.

— Не волнуйтесь, баронесса обязательно поправится, — ответил ей мужчина вполголоса.

Мартин, — не удивилась Ольга. Кто же ещё? Несмотря на разногласия, между ним и маркизой было что-то ещё — не совсем понятное, тревожащее.

Почему он до сих пор продолжает ездить в этот дом? — вспомнила она вопрос Веноны и ответила без тени сомнения: — Ему нравится Шэйла. Всегда нравилась. Теперь она свободна. К тому же баронесса его круга — богатая, красивая, образованная.

Кажется, собеседники не опасались, что их разговор могут услышать.

— Вы же помните, что мы четыре месяца провели в Рагаце в Швейцарии, — изливала маркиза душу лорду Малгри. — Моя девочка поправилась, повеселела. Ничто не предвещало такого вот ужасного поворота, пока… — она замолчала, затем вздохнула: — Стоило ей увидеть лорда Хардинга, всё вмиг вернулось. Едва оправилась и снова… как наказание божье… Теперь вот приезд подруги… Вы заметили? — лёгкий поток воздуха качнул ткань балдахина. — Она говорила в будуаре Шэйлы без французского выговора! Совсем. Сначала я не могла понять, что не так. Всё слушала, слушала… Удивительно, правда?

— Меня не было при этом, — заметил граф. — Вам могло показаться.

Не показалось, — вздохнула Ольга отрывисто, останавливая взгляд на каминных часах. В эмоциональном порыве она перестала себя контролировать. Странно, что не заговорила по-русски. Восьмой час? Сколько же она проспала?

— Рardonnez-moi… — подала она голос, показавшийся необычайно слабым. Растирала онемевшую руку. — Простите, что вмешиваюсь. Я слышу, вы говорите обо мне.

Зашуршали юбки, и из-за полога вышла Венона. Она переоделась. На ней было лиловое платье с узкими шёлковыми оборками и широким белым кружевом. Модные золотые украшения с аквамарином подчёркивали живой блеск голубых глаз, притягивая к ним взор.

Всё же она красивая, — не могла не согласиться Ольга. Посмотришь на неё, и никогда не придёт в голову, что души-то в ней и нет.

— Вам лучше, мадам Ле Бретон? — показное участие женщины не могло её обмануть. — У вас пошла носом кровь. Вы упали в коридоре без чувств.

— Сожалею, что доставила вам много хлопот, — тяжело дыша, ответила Ольга. Стоило ей переволноваться, как снова пошла кровь из носа. Раньше такого не случалось.

— Ну что вы, мадам Ле Бретон, при других обстоятельствах я бы не позволила вам покинуть мой дом, но после того, как вы себя повели… — леди Стакей опустила глаза на пол у изножья кровати.

Проследив за её взором, Ольга приподнялась на локте и увидела у ножки кровати свои полусапожки.

Непослушными пальцами стягивала у шеи расстёгнутый ворот платья. Кто-то постарался и расстегнул его на пяток пуговок ниже уровня, предусмотренного этикетом. Золотой медальон с сапфиром потерялся в белых кружевах нижней сорочки.

Ольга села на край кровати, отбрасывая плед и опуская ноги.

И здесь ей не повезло. Юбка сбилась, демонстрируя кружевные оборки панталон и округлые колени, обтянутые чёрным шёлком чулок.

— Рardonnez-moi… — покраснела она. Торопливо одёрнула платье, хватаясь за мелкие пуговки на лифе, торопливо застёгивая. — Вы предоставите мне свой экипаж? — спросила у Веноны. — Или…

— Поедете со мной, — отвёл Мартин глаза от рук мадам Ле Бретон.

— Разве вы не собирались остаться? — откинула она за спину рассыпавшиеся по плечам волосы, скручивая в жгут, затем в узел, закалывая шпильками, собранными с подушки.

— В этом уже нет надобности, — отвернулся он от женщины, следуя к выходу.

— Merci. Сейчас соберусь. Я быстро.

У двери граф остановился, обернулся и сухо сообщил:

— Жду вас в холле, мадам Ле Бретон, — и вышел.

— Сколько я пробыла в таком состоянии? — спросила она у леди Стакей.

— Довольно долго, чтобы заподозрить у вас не обычный обморок, а нечто большее, — сообщила она с видом оскорблённой добродетели.

Ольга промолчала. Венона провоцирует её на новый виток скандала? Не выйдет.

— Шэйла родила? Кого? — пересела она на стул, подтягивая полусапожки.

В голове гудел хоровод мыслей. В носоглотке стоял сгусток горечи.

— Девочку, — торжественно ответила женщина. — Наконец-то леди Анна Скай Спарроу увидела свет.

— Анна Скай? — переспросила Ольга задумчиво. Переждала приступ лёгкого головокружения. Прошла в умывальню и достала носовой платок. — В честь кого она названа? Обычно имена дают в память о ком-то близком, дорогом сердцу человеке.

— Так звали покойную мать почившего барона Спарроу, — раздалось горделиво из комнаты. — Если бы родился мальчик, то его назвали бы Барт, в честь его отца. Барон закрыл собой жену, спасая от смерти.

Герой, — едва не подавилась воздухом Ольга:

— Вы ничего не знаете ни о своей дочери, ни о человеке, в объятия которого её загнали.

Как дичь, — хотела добавить, но умерила пыл. Интересно, знает ли маркиза обстоятельства его смерти? Знает ли, по какой причине барон Спарроу пожелал сделать её дочь своей женой?

Скоро узнает, — вздохнула Ольга. Этот раунд ею проигран, но основная схватка впереди. Для полной победы ей нужен сильный союзник, и она постарается его заполучить.

— Я знаю о своей дочери всё, что мне знать положено, — отрезала леди Стакей. — Поспешите.

— С девочкой и Шэйлой всё хорошо? — спросила Ольга с беспокойством.

Не дождавшись ответа, тяжело вздохнула и застегнула молнию на обуви. Намеренно бесстыдно и старательно огладила икры ног, колени, расправляя складки чулок. Погнала их вверх, заправила под шёлковые подвязки дорогого кружевного нижнего белья, демонстрируя Веноне. Не сомневалась, что ноги у маркизы не хуже, как и бельё не дешевле. Но… Пусть видит.

Женская месть? Пожалуй. Глупо? Приятно! Дивилась, когда она успела стать такой? Никогда не замечала за собой подобного.

— Не заставляйте мужчину долго ждать себя, мадам Ле Бретон, — процедила женщина едко и рывком распахнула дверь: — Лёгкой вам дороги. Во Францию.

В дрожащем свете керосиновой лампы лицо леди Стакей казалось застывшей маской. В присутствии Мартина она была другой: мягкой, покладистой, милой. Ольга уже не удивлялась её умению к быстрому перевоплощению.

Подошла к зеркалу, обтянула юбки платья, поправила на груди крупный овальный золотой медальон с сапфиром. Надевая шляпку, бросила взгляд на кофр.

Похоже, Барни Хоггарт — услужливый истопник, не нашёл кофра Шэйлы. Жаль.

Накинув на плечи палантин, забрав перчатки, ридикюль и фолиант с подоконника, с гордо поднятой головой вышла из покоя.

Хозяйка дома не отставала, следуя за ней по тихому пустынному коридору.

Спускаясь в холл, Ольга увидела Мартина, беседующего с хорошо одетым мужчиной, стоящим спиной к лестнице. Лакей принял у него пальто, цилиндр, перчатки, трость с набалдашником в виде…

Гвоздодёр! — вздрогнула она, впившись взором в широкую спину гостя.

— Граф Мюрай, — обогнала её Венона, протягивая обе руки обернувшемуся мужчине. — Вы, как всегда, вовремя, — голос сочился елеем.

Чарующая улыбка изменила лицо маркизы до неузнаваемости.

— Уже знаю, — улыбнулся он, целуя ей руки, косясь на незнакомку, опустившую ридикюль и большой свёрток на столик. — Примите мои искренние поздравления.

Ольга почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Уайт… Он… Без сомнений.

Рост, выправка, прямой нос, тонкие, плотно сомкнутые губы, острый взор прищуренных глаз. Отросшие волосы и короткая бородка с усами прибавили возраста. Немного изменился, но не настолько, чтобы остаться неузнанным.

И пахнет от него так же остро и влекуще — сандалом и мускусом, соблазном и страстью.

Граф Мюрай выпрямился, беглым взором осматривая незнакомку:

— Вижу, я не первый, кому посчастливилось поздравить баронессу с новорожденной.

— Да, это подруга Шэйлы, мадам Авелин Ле Бретон из Франции, — повернулась Венона к ней с улыбкой: — Граф Поль Мюрай, мой сосед. — Уже графу: — К сожалению, мадам Ле Бретон вынуждена нас покинуть.

Поль коснулся руки Ольги лёгким пожатием кончиков её пальцев:

— Мадам Ле Бретон? — пристально всмотрелся в её глаза. — Не вы ли вдова Модеста Ле Бретона, судебного чиновника из Лузиньяна?

Ольга с трудом сдержалась, чтобы не выдернуть руку. С нетерпением следила за лакеем, расправлявшим её накидку.

Задержав её ладонь, граф Мюрай вскинул голову в ожидании ответа. Зрачки его глаз расширились, затмевая радужку цвета крепкого чая.

— Oui, — удивилась Ольга. — Вы были знакомы с моим покойным супругом?

— Имел честь его знать, — перешёл он на французский язык. — Неоднократно был в Пуатье по делам. Ваш покойный супруг много рассказывал о вас.

— Вот как? — вскинула брови Ольга, не зная, следует ли поддержать беседу.

Проверяет мой французский, — опустила она глаза, пряча вспыхнувшее раздражение. Глянула на Мартина, заинтересованно переводящего взор с неё на гостя.

— Кто бы мог подумать… — Поль не спускал пытливых глаз с лица вдовы. —  Весьма неожиданно. Жизнь полна безысходной печали и разочарований, равно как и полна мирской суеты — житейских забот, желаний, наслаждений… соблазнов.

— Как и невзгод, испытаний, зависти, коварства и предательства, — вздохнула Ольга, застёгивая накидку.

— Как и полна глубокого смысла, — вмешалась Венона с улыбкой. Нетерпеливо взяв графа Мюрая под руку, наклонила голову к его плечу и тихо сказала:

— Дорогой граф, мадам Ле Бретон приехала с графом Малгри. Их ожидает экипаж.

Граф Мюрай с мягкой улыбкой пожал гостье руку:

— Примите мои самые искренние соболезнования.

Мартин забрал тяжёлый свёрток со столика и предложил мадам руку, согнутую в локте. Простился с хозяйкой и её гостем.

— Рад знакомству, — наклонил Поль голову в сторону спутницы лорда Малгри.

А уж я как рада, — натянуто улыбнулась Ольга, предчувствуя, что встреча с ним не будет последней. Опечалилась: на её пути и без него хватает непреодолимых препятствий. Столкновение с Уайтом виделось самым трудным из них.

Господи, в твоих силах было отвести ненужную встречу, — сетовала Ольга, шагая рядом с Мартином к экипажу. Пять минут! Спустись она на пять минут раньше!..

Не устраивала бы представление перед Веноной, разминулась бы с Уайтом, — с ехидством откликнулся внутренний голос.

Граф Поль Мюрай! Надо же… Он понял, что перед ним не мадам Ле Бретон, а… Кто? Поддельные документы были изготовлены для Шэйлы. Кому она могла их передать? Зачем? В голову ничего вразумительного не приходило. А ведь следует продумать логичные ответы. Уайт спросит. Найдёт её и спросит.

Лучше бы не спросил, — затеплилась слабая надежда. Зачем ему знать о какой-то мадам Ле Бретон, если есть Шэйла? Он к ней по-прежнему неравнодушен? Или сейчас его привлекает её наследство? И как же вовремя он подоспел к ней на помощь!

— Осторожно, мадам Ле Бретон.

Ольга пришла в себя от голоса графа Малгри, указывающего ей на жаровню, к которой она села слишком близко. Дверца захлопнулась; карету качнуло.

— Merci, мсьё граф, — Soyez gentil… Будьте добры, отвезите меня на Олдерсгейт-стрит. Буду вам очень признательна.

Его сиятельство положил спеленатый фолиант на сиденье рядом с собой, хлопнул по нему ладонью и спросил:

— У вас здесь… — выжидал, глядя в лицо женщины.

— Древняя рукопись, — продолжила Ольга. — Вы очень кстати напомнили мне о ней, мсьё граф… Она в ужасном состоянии и нуждается в срочной реставрации. Быть может, вы можете порекомендовать кого-нибудь, кто сможет её восстановить?

— Насколько я могу судить, ей не одна сотня лет. Вы позволите мне взглянуть на неё?

Ольга мысленно застонала. Конечно, его интерес закономерен. Ни один подлинный ценитель книжных раритетов, а Мартин был именно таким ценителем, не откажется от возможности осмотреть фолиант. Почему она не подумала об этом? У неё нет ни одной веской причины для отказа. Не имей книга отношения к их общей семье, она бы, не задумываясь, позволила мужчине изучить её.

— Реликвия семейная и вряд ли представляет для вас интерес, — вяло улыбнулась Ольга.

— Как чья-то семейная реликвия, безусловно, она мне неинтересна, — согласился он. — А вот как музейная редкость… Обещаю быть осторожным. Осмотрю её и скажу, насколько затруднительной будет реставрация. От сложности зависит стоимость работ по восстановлению. К тому же мне нужно понять, какого именно мастера надлежит вам порекомендовать. Поверьте, у меня большой опыт в обращении со старыми рукописями.

— Если вы порекомендуете самого ответственного и искусного реставратора — не ошибётесь, — напряжённо глянула на него Ольга.

— Вы знаете, сколько может стоить такая работа?

Она догадывалась — целое состояние. Подавив вздох, промолчала.

Мартин коротко кивнул и нервно побарабанил пальцами по упакованному фолианту:

— Вы лишаете меня удовольствия прикоснуться к исторически ценному экземпляру. Чем продиктовано ваше недоверие, мадам Ле Бретон? Вы опасаетесь, что я узнаю ваши семейные тайны? — испытующе смотрел он в её лицо. — Вы сказали, что рукопись древняя, и я не сомневаюсь, что не обладаю достаточными знаниями, чтобы прочитать из неё даже единственную фразу.

Напрасно Ольга затеяла бесполезный разговор. Кажется, адрес реставратора ей не дадут. Она беспечно пожала плечами и качнула головой:

— Рardonnez-moi… Простите, мсьё граф, мои сомнения. Безусловно, я доверюсь вам и вашему опыту. К тому же вопрос цены восстановления книги для меня немаловажен. Надеюсь, что рекомендованный вами реставратор окажется опытным, ответственным и не бессовестно дорогим.

Карету трясло и заносило на поворотах. Казалось, она неслась по подмёрзшему насту с удвоенной скоростью. При каждом наклоне кузова, Ольга хваталась за край сиденья, очередной раз опасаясь оказаться на коленях сидящего напротив неё мужчины.

Заметно похолодало. Если ногам было тепло, то щёки стыли от потока ледяного воздуха.

— Мадам Ле Бретон, вы привезли книгу с собой? Во Франции не нашлось достаточно опытного реставратора?

— Я обрела её здесь. Совершенно случайно. Теперь тревожусь, что у меня мало времени для её восстановления. Она рассыпается на глазах, мсьё граф! — сокрушённо вздохнула Ольга, опуская глаза на его руку в перчатке на фолианте. — Я бессильна остановить её разрушение.

— В каких условиях хранилась книга? — искренний интерес его сиятельства подкупал.

Ольга медлила, решая, насколько может быть с ним откровенной:

— Высокая влажность, темень…

— Подвал? — уточнил Мартин.

Женщина кивнула.

— Для неё нужно изготовить стеклянный короб по размеру и ограничить проникновение воздуха и света.

Легко сказать, — тяжело вздохнула Ольга. С тоской посмотрела на фолиант под ладонью мужчины.

Граф наклонил голову к плечу. Задумчивым взором смотрел сквозь собеседницу. После минутного молчания она услышала его тихий голос:

— Я помогу вам, мадам Ле Бретон. Более того, если вам будет не по средствам восстановление рукописи, дам недостающую сумму.

Женщина вскинула на него удивлённые глаза, недоумевая, что может скрываться за его предложением? Кровь прилила к лицу; сердце забилось учащённо; шумное дыхание выдало волнение.

— Что вы хотите взамен? — напрямик спросила она.

— Мне нужна ваша помощь, — ответил Мартин, глядя на неё в упор.