Глава 36

Лорд Малгри помнил и тот день, в который виконтесса подписала бумаги о разводе и ушла. Не оглянувшись, будучи уверенной, что носит под сердцем дитя его сына.

Она ни о чём не рассказала ему, не попросила ни помощи, ни совета. Оболгала себя и поставила в неловкое положение его.

На тот момент Мартин ничего не знал. О чём-то узнал чуть погодя, о чём-то только сейчас. Непростительно поздно!

— В тот вечер, когда убили барона Спарроу, я увидел кэб у дома напротив, — кивнул его сиятельство в сторону окна. — В нём находились вы.

Услышав отрывистый вздох мадам Ле Бретон, повернулся к ней и жестом руки остановил:

— Молчите и слушайте… Я поехал за вами, но случилось так, что опоздал. Когда распахнул дверь дома на Олдерсгейт-стрит, тело Шэйлы лежало в холле у подножья лестницы. Барон Спарроу бросился на меня с ножом. Из-за моей спины раздался выстрел.

Ольга прижала ладонь к губам, сдерживая возглас удивления. В глазах стояли слёзы. Она заново переживала момент своего падения и… смерть.

— Мы выстрелили одновременно, я и граф Мюрай. С тех пор, как Стэнли поклялся найти и убить Барта Спарроу, я рассчитывал отыскать удобный случай и покончить с ним первым. Случай представился — барон напал на меня. Всё складывалось как нельзя лучше, если бы не граф Мюрай. Где вы с ним познакомились? — вдруг спросил Мартин.

— На вокзале Виктория. В тот день, когда я ударила барона Спарроу по голове и по ошибке взяла его закладные листы. Подумала, что убила его и собиралась сбежать из Лондона.

Он укоризненно качнул головой:

— Я искал вас, чтобы помочь. Граф Мюрай… — вернулся он к прежнему разговору. — На следующий день, двадцатого июня, вы собирались уехать из Британии во Францию, и он привёз вам посылку для друзей в Дьеппе, которую вы согласились доставить. Верно?

— Это граф вам сказал? Нет, — качнула она головой. — Он не тот, за кого себя выдаёт.

— Знаю, — остановили её. — Позвольте мне продолжить. Когда служанка пришла в себя, то рассказала, что застала мисс Табби на лестнице в обществе незнакомого мужчины. Затем кто-то из них оступился, они скатились и мисс умерла. Женщина ошиблась. Сердце Шэйлы всё ещё билось. Удивительно, но у неё не было ни переломов, ни ссадин. Пока я приводил её в чувство, граф расспрашивал служанку, что именно она видела. Та быстро запуталась, и выяснилось, что мисс толкнула мужчину в грудь. Вы сделали это намеренно, мадам Ле Бретон, воспользовавшись тем, что барон Спарроу отвлёкся на приход вашей служанки.

Заметив интересную закономерность суждений графа, Ольга улыбнулась:

— Вы верно подметили, — стёрла она со щёк слёзы. — Шэйла не смогла бы поднять руку на мужчину. Она бы терпела Барта всю жизнь. Однако… всё это время я думала, что убила человека. Хоть он и заслуживает смерти, на моих руках нет его крови, — вздохнула она с облегчением.

— Найденные документы о вашем венчании с бароном, честно говоря, озадачили не одного меня. Граф Мюрай пребывал в недоумении, а мои наихудшие опасения подтвердились, стоило Шэйле прийти в себя. Она узнала только меня. Её воспоминания оборвались на том месте, когда она четыре месяца назад пришла в библиотеку в поместье Малгри-Хаус и поднялась на стремянку за книгой. Мы с графом пришли к единому мнению, что ваша служанка должна покинуть Британию, а смерть барона предстоит обставить иначе. Он мёртв, и его вдове надлежит вернуться под опеку матери, а не угодить под подозрение в убийстве мужа. Леди Стакей должна была остаться в неведении. После выхода утренних газет, где говорилось о трагедии, я поехал в поместье Фалметт и от Селмы узнал, что баронесса едва не лишилась ребёнка. Дальше вы знаете.

Только тогда лорд Малгри понял, что Шэйла покинула его дом, зная о своём деликатном положении. Не Шэйла, — душа незнакомки! — заняв бездушное тело виконтессы, воссоединилась с чужим мужем, зачала от него и была в тягости. Женщина собиралась изменить жизнь Шэйлы в лучшую сторону. Если бы не те безымянные письма. Мартин? Он так и не смог принять то, к чему её сам и подтолкнул.

— Если граф Мюрай всё ещё надеется, что память Шэйлы восстановится и она вспомнит его, то я уверен в обратном. Она никогда не вспомнит, что пережила за те четыре месяца. Очнувшись в своём теле, она до сих пор так и не смогла понять и принять несомненное — она вдова почившего барона Барта Спарроу и носит его дитя.

Мужчина остановил взор на Ольге.

— Почему я продолжаю ездить в дом леди Стакей, — вздохнул он. — Я… ждал. Ждал возвращения вашей души в тело баронессы.

Для него Шэйла стала прежней. Глаза поблёкли, потускнели, утратили яркость и притягательность чужой души.

При встрече с ней его сердце молчало. Умерли чувства, угас интерес к жизни. Он ел, пил, спал, сегодня делал то же, что и вчера, что будет делать завтра — изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год.

Сердце разрывалось от боли, а он ждал.

Мучительно долгое, бессмысленное ожидание сродни смерти. Оно вытравливает душу.

Надежда таяла с каждым прожитым днём.

Он продолжал навещать баронессу Спарроу и не мог решиться однажды уйти и больше не вернуться.

Он не наведывался в поместье Фалметт неделями, а потом всё равно ехал. Спешил. Сердце его снова билось с удвоенной силой в ожидании чуда.

При новой встрече всматривался в глаза, в лицо Шэйлы, силясь увидеть в нём черты незнакомки, неосознанно перенесённые на черты женщины с портрета.

Мечтал однажды войти в залу и встретить ту, запечатлённую в своих грёзах, мимолётное призрачное видение с ямочками на щеках, живыми глазами и родственной душой. Образ, созданный ничем иным как его услужливым воображением.

— Я ждал возвращения вашей души, Ольга. Ждал вопреки здравому смыслу. Как-то вы спросили, верю ли я в чудо? Не в сказку, а в чудо? Тогда я не знал ответа. Теперь же ждал чуда, ощущая себя последним глупцом. Всё равно ждал, как ребёнок ждёт подарка на Рождество. Чудо произошло, но мои ожидания превзошли явь. Передо мной живой человек и совершенно мне незнакомый. — Мартин подвинулся на край кресла и взял ладонь Ольги в руки. — Я бы хотел узнать вас лучше.

Лучше? — молчала она, глядя на него во все глаза, ощущая тепло его рук.

Зачем? — вдыхала вишнёво-миндальный аромат, сдобренный ноткой горького дикого апельсина с долей хорошего табака. Душила в себе желание обнять мужчину. Она потеряла право любить. У неё нет будущего с графом Малгри. Стоит ей сказать, чья она дочь, и его чисто мужской интерес к ней тут же угаснет. Она — пусть и дальняя, но родственница, а его моральные принципы…

И это не единственное препятствие. Она не может заиметь кота, собаку, птицу, тех, приручив кого, своим внезапным уходом лишит любви и опеки. Она не готова нести ответственность за чувства, которые может вызвать в сердце мужчины.

Терять любимых больно. Очень больно. Она знает убийственную силу этой боли.

— Я не вижу своего будущего в этом времени, — сказала она, со вздохом убирая руку.

— Вы вернулись, — в его глазах вспыхнула надежда.

— Не по своей воле. Я не знаю, как попала сюда и в какой момент исчезну из этого мира.

— Разве вы не вольны выбирать, где остаться? — недоумевал его сиятельство.

Ольга пожала плечами. В этот раз «умирать» было страшно. Неизвестный способ очередного прыжка во времени пугал.

— Я так и не поняла, что служит причиной переноса. Мне поминутно кажется, что, вот, сейчас… произойдёт что-то из ряда вон и… Но ничего не происходит и я снова жду. Вам следует поторопиться, если вы рассчитываете на мою помощь.

— Должен быть выход, — вскинул голову граф. — Вы мне расскажете обо всём в подробностях.

— Позже, — согласилась Ольга.

— Значит, вы подпишете нужные бумаги, — уточнил он.

— С условием, — прищурилась она, зная, как отреагирует мужчина на её упрямство. Он уже заметно напрягся. В глазах загорелся огонёк недовольства. — Я подпишу дарственную на имя маркизы Стакей на две трети состояния Шэйлы. Баронесса и её дочь не останутся нищими. Они не будут жить приживалками в вашем поместье, где всё будет напоминать Шэйле, да и мне, о прошлом. Я подберу для них дом или квартиру. Ваши визиты к Шэйле станут гостевыми, если она того захочет. Вы дадите мне копию отказа маркизы Стакей от дочери и внучки, заверенную нотариально, желательно при свидетелях. Уж коль она согласится на сделку, пусть знает, что обратного пути не будет. И ещё… — смотрела в немигающие глаза Мартина. В них разгоралось холодное зелёное пламя. — Я могу быть с вами предельно откровенной?

Он медленно кивнул, садясь в кресло глубже. Ухмыльнулся, с мрачной решимостью уставившись на женщину:

— Надеюсь, излишняя откровенность вам не навредит.

— Знает ли виконт Хардинг о ваших изысканиях в области реинкарнации?

— Его никогда не интересовали подобные учения.

— Он знает, что в теле его бывшей жены жила другая женщина? Назовём это так, — спешила Ольга, опасаясь непредсказуемых последствий неприятного разговора.

— Нет, — насторожился его сиятельство, ожидая подвоха, догадываясь, к чему клонит норовистая гостья.

— Если я расскажу обо всём Шэйле, значит ли это, что лорд Хардинг тоже должен знать обо всём? Кто расскажет ему, что его бывшая жена и его отец… — Понизила голос: — Вы расскажете или я? Ваш сын знает, что вы не его?.. — замолчала. Не хватало духу завершить фразу.

Рубила узлы, о которых поминал граф.

Секла плетью по живому. Отчаянно. Больно.

Жгла мосты.

По тому, как пальцы мужчины впились в подлокотники кресла, поняла, если сейчас он дёрнется в её сторону, сбежать она не успеет. Судорожно сжала ворот платья у основания шеи.

Мартин схватил её за руку и Ольга выпалила:

— Он знает, что вы собираетесь сделать?

— О чём я должен знать, мадам Ле Бретон?

Она обернулась на звук закрывшейся двери.

Улыбающийся, одетый с иголочки виконт Стэнли Элгард Хардинг ступил в полосу света. Расслабленной походкой направился к гостье.

Лорд Малгри выпустил руку женщины. Его тяжёлый взор на миг остановился на её губах, поднялся к глазам.

— Только посмейте, — услышала она едва различимый, угрожающий шёпот.

По её телу пробежала невольная дрожь предвкушения — запретный плод сладок.

— Не ожидал увидеть вас столь скоро, — глаза виконта блеснули сталью из-под полуприкрытых век. — Что привело вас к нам в этот раз? — поприветствовал гостью учтивым поклоном.

— Мадам Ле Бретон навещала баронессу Спарроу, — без промедления ответил Мартин. — Я подвёз её в Лондон и пригласил заехать сюда. У меня к ней есть предложение.

Вопрошающий взор виконта остановился на отце:

— О котором я должен знать, — перекочевал на лицо женщины.

— Баронесса родила девочку, — беспечно улыбаясь, сообщила она.

Бешеный стук сердца мешал дышать ровно. Ольга отклонилась в сторону, смещаясь на другой край широкого сиденья кресла:

— Поздравляю вас с рождением дочери, милорд. Говорят, она очень похожа на вас.

В наступившей тишине послышалось надрывное дыхание его сиятельства.

Стэнли выпрямился, вздёрнул подбородок и посмотрел на гостью укоризненно, с прищуром. Криво усмехнулся:

— Шутить изволите?

Ольга метнула взгляд на решительно вставшего графа:

— Спросите своего отца, лорд Хардинг. У девочки имеется родимое пятно, указывающее на принадлежность к вашему семейству.

Виконт подхватил наполненный вином бокал и осушил его.

— Но это невозможно, — учащённо задышал он, в растерянности оглядываясь на Мартина.

Лорд Малгри отошёл к книжному шкафу. Что он что-то задумал, было видно по его остановившемуся взгляду, побледневшему лицу и плотно сжатым губам. Решил посмотреть, как далеко сможет зайти гостья? Она зайдёт настолько далеко, насколько ей позволит зайти его молчание. Почему он позволял ей — по сути, постороннему человеку, — вести диалог, она пока не понимала.

— Отчего же невозможно? — голос зазвучал уверенно, громко, с вызовом. — Если вы ни разу не довели половой акт до естественного завершения, это не значит, что зачатие плода невозможно, — с опаской поглядывала в сторону графа. — По статистике у четырёх женщин из ста наступает беременность. Шэйла вошла в эту четвёрку.

Мартин хмыкнул и огладил бородку, а новоявленный папаша уставился на Ольгу, как на умалишённую. Кажется, её не поняли и она пояснила:

— По данным медицинских наблюдений и опросов женщин прерванный половой акт не даёт полной гарантии невозможности зачатия плода.

— Наблюдений? — вскинул брови Стэнли, гремя графином с вином, пряча глаза. На шее дёрнулся кадык. Скулы порозовели.

— Это и есть статистика, милорд. Вы — отец новорожденной дочери. А ещё, — скосила она глаза на неподвижно стоящего графа, — известно ли вам, кто ва́ш настоящий отец?

Рубила сплеча.

Шла напролом.

Не оставляла себе пути отхода.

Виконт глянул на графа и удовлетворённо усмехнулся:

— Известно, — отпил вина.

Он приблизился к ней вплотную, и у Ольги ушла душа в пятки. Но она не отступила. Вспомнилось, как Стэнли оскорбил её, а в ответ она ударила его по лицу. Дерзко смотрела в его глаза, надеясь, что присутствие Мартина, занявшего позицию стороннего наблюдателя, сдержит нарастающее раздражение сына.

Тот умело держал себя в руках:

— Мадам Ле Бретон, если баронесса Спарроу в силу женской слабости соизволила поделиться с вами некоторыми подробностями своей прошлой семейной жизни, то это не даёт вам права бесцеремонно вмешиваться в жизнь чужой семьи и выказывать всякого рода домыслы в присутствии третьих лиц.

Ольга собралась ответить ему, но виконт не позволил:

— Однако удовлетворю ваше непристойное любопытство. Семейная тайна, которую отец хранил двадцать восемь лет, для меня перестала быть таковой за несколько дней до смерти матери.

Он сделал очередной глоток вина, поморщился и поставил бокал на столик. Повернулся к графу:

— Я невольно услышал ваш разговор с матерью и благодарен вам за всё, что вы для меня сделали. Вы всегда были и останетесь для меня истинным отцом.

Мартин обнял сына.

Оба рослые, подтянутые, красивые. Похожие один на другого. Никто не посмеет усомниться в их близком родстве.

На глаза Ольги навернулись слёзы — Стэнли растил и воспитывал родной человек. Ей повезло меньше.

Она встала:

— Не в моих правилах вмешиваться в чужие дела, но у меня для этого есть веские основания. То, что задумал лорд Малгри…

Его сиятельство отреагировал тотчас — схватил её за предплечье и сильно сжал:

— Я устал от вашего неудержимого, ошеломительного напора, мадам Ле Бретон. Вы неслыханно дерзки! — повысил он голос. — Будьте столь любезны пойти в гостевой покой.

Виконт, до тех пор пристально наблюдавший за гостьей, задумчиво протянул:

— Что-то в вас изменилось. Не могу понять что.

— Ты не слышишь французского выговора, — ответил граф раздражённо. — Она не мадам Ле Бретон.

Виконт удивлённо выдохнул, а Ольга обрадовалась:

— Вы решили рассказать ему обо всём? И о том, что Шэйла его до сих пор любит? И что намерены воссоединить их? И…

Граф с силой потянул её за руку к выходу из библиотеки.

— Бесстыдная, невоспитанная самозванка! — шипел ей в ухо.

— Не самозванка, а ваша ро…

— Вы не умеете вести себя в светском обществе!

— Умею! Не так давно вы восхищались этим умением. Мне больно! — возмущалась она, упираясь. — Отпустите руку!

— Вы перешли границу дозволенного. Как вы посмели…

— Посмела! С вашего молчаливого согласия. Расскажите ему обо всём, наконец! Сейчас! — остановилась она как вкопанная, хватаясь за ручку двери.

Искала поддержки у виконта, с жадным любопытством наблюдавшим за разыгрывающейся перед ним бурной сценой. Всегда выдержанный отец удивил горячностью и неприсущим ему натиском.

— Не вам указывать, как мне поступить, — выталкивал его сиятельство женщину за дверь. — Я глубоко ошибся в вас, мадам.

Она из-подо лба глядела на раскрасневшегося мужчину, от искромётного злого взора которого у неё подгибались ноги:

— А уж как я ошиблась в вас! Домостроевец! Мне больно!

— Ч-чёрт! — взревел его сиятельство, когда женщина с силой ударила пяткой по носку его дорогой туфли. Сжал зубы.

Толстая подошва сапожка сослужила добрую службу своей хозяйке. Ольга, наконец, выдернула руку из ослабшей хватки, потирая локоть в месте боли. Враждебно косясь на мужчину, вышла за дверь. Уступила силе.

Мартин выскочил следом и крикнул в пустой коридор:

— Бертина! Проводи мадам Ле Бретон в…

— Не утруждайтесь, мсьё граф, я знаю дорогу, — произнесла она с очаровательным французским акцентом. Улыбнулась, играя ямочками на щеках: — Мerci pour cette délicieuse soirée (фр., Спасибо за чудесный вечер).

Едва успела отпрянуть от захлопнувшейся перед её носом двери библиотеки.

Вот и поговорили, — разглаживала Ольга смятую ткань рукава.

Кажется, она перестаралась и зашла слишком далеко. В обычной ситуации, никогда бы не стала вмешиваться даже в дела близких родственников.

Её же не посмеют выставить за дверь на ночь глядя?

Успокоилась — не выставят. Граф вытерпит и не такое. Он понимает, что неудобство продлится пару дней, а подпись баронессы Спарроу под договором дарения во сто крат дороже его душевного покоя.

Проходя мимо комнаты Шэйлы, повернула ручку и толкнула дверь.

Застыла на пороге.

Скудный свет из коридора осветил пустой просторный покой. Ни кровати, ни шкафа… Ничего!

Бывшую виконтессу напрочь вычеркнули из жизни семейства Хардингов.

У Ольги заныло сердце. В этом виновата только она.