Глава 9

– Совершенно точно, это магия драконов, – сделал вывод Элвин, когда выслушал мой пересказ уже по пути. – А список подозреваемых резко сократился. Дракон не стал бы выступать в роли дешевого наемника и делать по чужой указке то, чего сам не желает.

– Даже по приказу императрицы? – уточнила я.

– Ну… Такое не исключаю. Хотя все равно звучит странно. Анабель все время находилась рядом с Тирием, она точно не скакала за тобой по лесам.

– При верном исполнителе ей бы и не пришлось. Так а что со списком-то? – любопытствовала я, догоняя его в темноте.

– Пока ничего интересного. А драк-шелле Теллана заняла в нем почетное первое место. Тогда на ней и женюсь! Видишь, княжна, как она хочет за меня замуж, раз всеми правдами и неправдами пытается от тебя избавиться?

Я усмехнулась, припоминая:

– Скорее тогда уж она хочет замуж за Майера, я же как раз к нему доступ благородным невестам перекрываю… – Я остановилась и похолодела: – Боги, это действительно она! Вспомните, она ведь Майера приглашала на танец на празднике коронации!

– Да, очень похоже на то, – согласился дракон. – Тогда что же мне делать – не жениться на ней в знак солидарности с тобой? А ведь я уже почти спланировал нашу с ней помолвку…

– Это уж вы сами думайте, – я немного обиделась на очередную волну его показного равнодушия. – Жаль, конечно, что она драк-шелле. Ей ведь даже претензию не предъявишь за мое убийство… Ничегошеньки ей не сделают, даже если я докажу ее причастность!

– Отчего же? Ее в наказание могут выслать из Сердцевины в далекий родовой замок. Но это, видишь ли, было бы возможно не в твоем случае – сильно сомневаюсь, что императрица разозлится, если до тебя все-таки кто-то доберется. А Тирию сейчас не до решения таких мелких вопросов, как драк-шелле в роли убийцы княжны, из-за которой всю империю раздирают распри. Утешайся тем, что Теллана пока хотя бы скрывает свои намерения. Видимо, все-таки не хочет омрачать свою репутацию и тем более терять последний шанс заполучить… да, наверное, все-таки Майера. Или меня? Как думаешь, меня или Майера, княжна? А то ж у меня помолвка на носу.

Я выдала легкое раздражение неуместным балагурством:

– Ваши шутки прозвучали бы смешнее, если бы вы сами горным козлом не прискакали спасать меня по этим чащобам. Дождь все же расходится, а дорога, по моим прикидкам, очень дальняя. Прибавим шагу, иначе мы и к утру до дворца не дойдем!

– Мы до него к утру в любом случае не дойдем, – удивил он. – Дождь становится сильнее, ты хочешь мочить чистокровного дракона в этой противной жиже?

– Тогда куда же мы направляемся?

– Тут неподалеку есть охотничий домик, пересидим там.

Домик-то я через несколько минут разглядела, но идея мне встала поперек горла. Знаю, что драконы не выносят холод – возможно, на дождь их антипатия тоже распространяется. И идти действительно далеко, по темноте и скорость особенно не увеличишь. Но мы оказались здесь вдвоем, еще и крышу над головой заполучили. И это после всего нашего усердия друг друга избегать.

Я вошла в низкую дверь, Элвин сразу направился к печи. Поленья валялись рядом, но он не посмотрел на них – вскинул руку и зажег огонь магией.

– Я очень благодарна вам за спасение, милорд, – я начала осторожно, чтобы все сказать правильно. – И вашу отлучку точно кто-нибудь заметил. Но если мы вместе пропадем на целую ночь, то ее величество больше ни в чем не будет сомневаться. Придумает себе все ошибочные предположения…

– Не ошиблась бы она только в тех предположениях, – он немного обернулся ко мне, чтобы я могла разглядеть его задумчивую улыбку. – Княжна, успокойся, Анабель и без того уже не сомневается.

Но я волновалась все сильнее – до такой степени, словно предчувствовала, что добром наше уединение не кончится.

– А остальные? Милорд, я невеста вашего лучшего друга!

– Я сделал все возможное, чтобы Майер очнулся от своего небытия и смог самостоятельно разорвать вашу помолвку. Он тебя прикрыл от Зохара, но против старого демона и без того выступила Центрина и часть Окраин. Тебя скорее здесь живьем сожрут, чем отдадут ему, потому и чьей-то невестой тебе называться больше нет смысла. Потому какая тебе разница о том, что подумают остальные?

– Есть разница! Это ведь и репутация Майера тоже! – воскликнула я, хотя, судя по его спокойному виду, докричаться мне до него не удастся.

– Его репутация? А как же моя месть, княжна?

Я сбавила тон:

– Вы о чем?

– Ну как же? Майер получил близость от моей невесты, а я иногда думаю, что неплохо бы и мне получить близость от его. Оказалось, что я очень мстительный.

– Ваши шутки смешнее не становятся, – я вздохнула.

– А кто здесь шутит? Княжна, у тебя нога поранена? Покажи – я оценю опасность.

– Я бы показала, милорд, если бы вы до этого не бросили несколько двусмысленных фраз! – раздраженно парировала я.

– Двусмысленных, – он повторил за мной эхом, снова поворачиваясь к огню. – Интересно, и какой второй смысл ты в моих фразах сумела рассмотреть? Он ведь один и вполне очевидный.

Элвин прибавил огню жара, домик быстро прогревался, хотя освещение, сконцентрированное лишь в одном месте, не завладевало пространством полностью. Я все-таки скинула красный плащик, чтобы просох. Охотничье убежище оказалось очень чистым и, в некотором смысле, уютным. Видно, что здесь нередко останавливается кто-то на ночлег, и посетители стараются оставлять ту же чистоту после себя для новых гостей. Старая, но добротная мебель, была расположена у стены: несколько табуретов, совсем небольшой круглый стол и полки с припасами и жестяной посудой. Кровати не было никакой, а спальное место представляло собой несколько расстеленных в углу медвежьих шкур. Как раз на полках Элвин и обнаружил бутылку вина – видимо, и он здесь бывал отнюдь не впервые, поскольку ничуть не удивился. Я прошла дальше, чтобы разместиться на стуле.

– Есть такая университетская игра, – дракон снова подал голос. – Ты или делаешь глоток вина, или честно отвечаешь на вопрос. Играла?

– Нет, милорд, впервые слышу, хотя училась в том же университете, что и вы. Уверена, что вы эту игру только что придумали.

– Угадала, – согласился он. – Тогда начнем. Подозреваю, что ты давно знала об отношениях Майера и Хинанды. Возможно, именно на этой почве ты и вынудила его подписаться на вашу помолвку. Подожди, не испепеляй меня взглядом, это пока не вопрос. А вопрос вот в чем: означает ли это, что вы с ним никогда не были близки настолько, как всем нам врали?

– О-о, чувствую, что такими темпами я очень быстро напьюсь. Давайте сюда бутылку, милорд!

Его настроение было преотличным, я видела широкую улыбку, хоть глаза и оставались внимательными. Элвин наслаждался тем, что мы здесь застряли. Он смаковал каждое мгновение, каждое слово в нашей вялой перепалке. Плохо то, что тем же наслаждалась и я. Потому и хмурилась все усерднее, чтобы ни в коем случае не дать ему возможность об этом догадаться.

– Держи, – он протянул мне вино, прошел мимо и уселся на шкуры, оперся спиной на стену, расстегнул сюртук, чтобы позволить всеобъемлющему жару проникать под одежду и прогревать драконье нутро. – Твоя очередь.

– Задавать вопрос? – Я сидела от него на расстоянии вытянутой руки на табурете, но не смотрела на собеседника, взгляд прицепился к завораживающему огню. – Но мне не о чем вас спрашивать.

– Придумай что-нибудь. Я ведь тоже хочу вина, – и его голос стал тише, подчиняясь этой уютной обстановке.

– Хорошо, – я немного подумала. – Как вам Кайтана, раз Теллана не оправдала гордого звания претендентки на вашу любовь?

– Да никак, честно говоря, – откровенно ответил он. – Но она добра и мягкосердечна. И вряд ли стала бы травить возможную соперницу прямо во время званого ужина. Это делает ей честь! Хотя… это может говорить только о том, что у нее ума на это не хватило.

– Судя по всему, вы просто придираетесь, – заметила я. – И вино не заслужили. Чтобы его заслужить – надо ведь наоборот, отказаться отвечать. А что, Теллана, по-вашему, могла попытаться меня убить?

Он протянул руку вверх, выхватывая бутылку.

– Дай мне мой заслуженный глоток! Отвечать я как раз и не собирался, этот вопрос слишком личный – не думал, что ты сразу пойдешь с кавалерии. Но пропавшую служанку как раз видели возле Телланы, потому если отравление устроила не Анабель, тогда точно она. Они в моем списке единственные драконы.

– Вы играете нечестно – пьете и отвечаете! Но спасибо, теперь хотя бы буду знать имя своей убийцы. Задавайте свой вопрос, а то у меня назрел новый!

– Вот и разыгралась, княжна. Ты и в мац-хе такая же – начинаешь с идиотской левой капицы, а после третьего хода идешь вразнос. Хорошо, спрашиваю, раз требуешь. Что на самом деле произошло тем вечером, когда погибла Хинанда?

– Какое отличное вино нам попалось, милорд!

Но он, протягивая бутылку, посмотрел на секунду мне в глаза и добавил:

– Ты меня тоже пойми. Пусть моя любовь к ней не была достаточной, но я все равно ее любил. И меня этот вопрос не может не тревожить. Зохара мы достанем, это теперь безусловно. Но точно ли мы достанем в его лице и убийцу Хинанды?

– Точно, – я бросила быстро и переключила тему на свой ход: – А кто, по-вашему, красивее – Теллана или Кайтана?

– Обе ничего. Хотя Теллана совсем немного симпатичнее. Ты такими дурацкими вопросами просто забиваешь паузы или кормишь свою ревность?

– Это ваш вопрос?

– Нет, конечно! – он одумался. – На этот я и сам смогу ответить. А мой вопрос таков: что вы тогда делали с Аштаром в зале? Помнишь, я застал вас вдвоем, когда демон был со спущенными штанами? Все еще смеюсь от воспоминания, но до конца ход событий воссоздать не могу.

– Эх, я столько не выпью, – призналась я. – Милорд, я бы вам ответила, но боюсь убить пока единственного наследника престола! Здесь нет лекарей, а хохот я предвижу смертоносный. Давайте просто оставим этот вопрос на какое-нибудь далекое будущее, когда я искренне пожелаю вам смерти?

– Уговорила. Тогда задавай свой вопрос.

Я долго думала, а потом отважилась спросить о самом сокровенном:

– А вам никогда не хотелось все переиграть? Чтобы сейчас результат вышел другой. Вот я каждый день думаю, как могла поступить иначе, что именно сделать, что сказать или где встать, чтобы вышло как-нибудь по-другому. И нашла уже тысячу вариантов… и каждый день себя виню, что не успела, что не додумалась и так фатально ошиблась.

Я имела в виду смерть прекрасной демоницы, хотя и не сказала об этом прямо. Элвин ответил не сразу, не зря именно этот вопрос я вынашивала – он был важным, чтобы хотя бы самому себе задать.

– Конечно, хотелось. Только у меня нет тысячи вариантов – он один. Я про тот день, когда ты явилась ко мне с перстнем. У тебя глаза тогда еще были зелеными, а фигурой ты больше напоминала угловатого подростка, чем женщину. Но ведь я уже тогда понял, что что-то не так, что все не будет как раньше. Но я очень глуп в некоторых сферах и не привык быть с собой честным, потому еще долго игнорировал… А вот пришиб бы тебя прямо там – сейчас бы и имени твоего вспомнить не смог. Счастливый и свободный, никаких терзаний.

Вот такие признания точно можно запить щедрым глотком вина. Я тот день вообще ни разу не подумала проклинать – не было бы его, тогда не случилось бы и дальнейших событий, я бы сейчас пребывала в плачевном положении, как и Марита. И уж точно я не хотела слышать от самого дорогого человека, что он винит себя за то, что меня при первой встрече не убил.

– Да уж, – выдавила я с трудом. – После подобного даже и не знаю, о чем еще спросить.

А вот дракон ничуть не напрягся:

– В любом случае, сейчас не твоя очередь! И ты бы хоть на один вопрос ответила, иначе вино победит тебя слишком быстро. Дам совет: если начнешь заваливаться – сдавай влево, чтобы упасть на меня, а не на голый пол. Вот, заодно и придумал, о чем спросить. Вы с Майером хотя бы целовались?

– Вижу, что ваша задача – меня просто напоить, милорд! Но отвечу: конечно же, целовались, и не только! Я действительно мечтала, чтобы наш фиктивный союз когда-нибудь сделался самым настоящим.

– Тогда чьи поцелуи тебе запомнились лучше – мои или его? – он смотрел снизу на мой профиль, а в голосе звучала легкая улыбка.

– Два вопроса подряд? Не по правилам! – осадила я. – Моя очередь. Почему ваш брат не женился на Ирте?

Элвин пожал плечами, как если бы ответ был очевиден:

– А почему я не женюсь на своей… – он с трудом подобрал слово: – фаворитке? На самом деле он поступил верно, хоть это и приносит ему страдания. Престолу нужен законный наследник. Да и демоница в роли императрицы – ты можешь себе такое представить? Если думаешь, что при Анабель живется несладко, так это только до того, как представишь на ее месте жестокую, слишком прямолинейную и нещепетильную Ирту.

Я не решила, соглашаться или опровергать, но Элвин вдруг после паузы продолжил задумчиво:

– Тирий молодец, он все сделал правильно. Но мне кажется, что будь я на его месте – не смог бы так же. Ведь Ирта несчастна, а для дракона нет ничего хуже, чем делать единственную любимую женщину несчастной. Нужна недюжинная выдержка.

– Ваша мать как раз хвалила вас за выдержку, – вспомнила я.

– Просто ее нет здесь, чтобы опровергнуть собственное мнение. Хотя это тоже выдержка, как ни крути. Вот сижу я здесь, говорю с тобой спокойно, обсуждаем какую-то чушь, а на самом деле мне хочется схватить тебя, заставить на себя посмотреть и заорать тебе в лицо, чтобы наконец-то услышала.

Опьянение немного развязало мне язык, потому у меня вылетело:

– Тогда спасибо за вашу выдержку! От слов ведь ситуация не перестает быть тупиковой!

Но на него тоже что-то нашло – желание упорствовать:

– От каких слов? Что я люблю тебя?

Я запоздало зажала уши ладонями и завопила:

– Не надо! Не говорите этого!

Но он подался вверх, с какой-то злостью схватил меня за руки и отвел их в стороны. Его поза передо мной на коленях не ставила его в подчинение – наоборот, даже так он вдруг сделался главным. И даже кричать не стал, просто размазывал меня почти равнодушным голосом:

– Уже сказал, Айса. Я люблю тебя. Люблю. Ты это слово точно услышала? И прекрати, ради богов, затыкать мне рот. Иногда я тебя ненавижу до такой степени, что желаю тебе смерти, но факт от этого не меняется. И не имеет никакого значения, хочешь ты это признавать или нет.

Я успокоилась и почти заныла жалобно, вовсе не готовая к такому эмоциональному повороту:

– И чего же вы от меня ждете?

– Взаимности, – для него это было очевидно. – Я понимаю, что тогда тупик станет безвыходным, из твоего выжженного нутра никогда не появится наследник рода, а Анабель даже наследника престола еще не сподобилась родить. Но жду я только взаимности, Айса. Войти в тебя, почувствовать всем нутром, что ты этого хочешь не меньше моего. И наконец-то начать заново дышать. Наконец-то вернуться к своей способности принимать решения, а не думать только о том, что я твою взаимность уже всю исчувствовал, целиком исполосовал и проверил каждый ее миллиметр, но на самом деле так и не получил.

Я вырвала руки, вскочила на ноги, опрокинув табурет. Отбежала к другой стене, отвернулась и отдышалась. Через пару минут смогла спокойно говорить:

– Я больше не хочу играть и пить вино, милорд. Но один вопрос у меня остался. Это не вы, случайно, меня в эту ловушку посреди леса загнали? Уж больно она вам на руку пришлась.

– Я. Обрушил скалу и запустил в тебя камни, чтобы догоняли и гнали как раз поглубже в лес, это было раз плюнуть. Зато мы здесь, – вдруг ответил он, а я от неожиданности даже повернулась в его сторону. Но почувствовала, что лжет. И он подтвердил догадку, тут же переспрашивая: – Ты ведь чуешь колебания моих эмоций?

– Нет, не чую, – соврала и я.

– Вот мы и обменялись проверками. Нет, я бы не подверг тебя опасности, я не нанес бы тебе добровольно даже одной царапины. И ты это прекрасно знаешь, княжна, – он снова позабыл о моем имени. – Кстати, что у тебя со спиной? Я почувствовал, что тебе больно, когда ты рванула в тот угол, который точно не является от меня спасением.

– Ничего, пара синяков. Несколько камней я все-таки пропустила. Нам давно пора спать, но спать негде, – я поморщилась.

– Сними рубашку и покажи. – Он плавно поднялся на ноги и шагнул в мою сторону. – Я сказал, покажи мне, что нет ничего серьезного. Или мне силой ее стащить? Так я могу. В последнее время я сам себя удивляю, на что стал способен.

Угроза мне не понравилась, но под ней скрывалось волнение. Потому я решила не спорить. Отвернулась от него и подняла рубашку вверх, чтобы он убедился – синяки не опасны, только болезненны. Вздрогнула, почувствовав на коже кончики его пальцев. Но дыхание перехватило, когда к саднящему плечу прижались прохладные губы.

– Что вы делаете? – мой шепот прозвучал сдавленно.

– Исцеляю.

– Драконы умеют лечить поцелуями?

– Нет. Но почему бы не попытаться?

Я отпустила ткань и даже зачем-то начала заправлять рубашку в штаны, но Элвин не позволил: он снова схватил меня за запястья, вздернул руки вверх, а рубашку стащил через голову. Тут же обнял меня сзади, не позволяя прикрыться, и развернул к шкурам. Я упала вниз, поддерживаемая сильной рукой, но и не вскрикнула – меня переполняли такие чувства, что воздуха не хватало даже на полноценный вдох.

Элвин превратился в какое-то животное – неразумное, ласковое, хотя и непредсказуемое. Уложив меня на живот, он вновь принялся целовать мою спину, замирая на каждом прикосновении и с нескрываемым удовольствием шумно втягивая ноздрями запах. А я плавала в противоречивых эмоциях, но и сама начала терять остатки рассудка.

– Милорд… Элвин! – позвала я из последних сил. – Ты не в себе…

– Так я как раз в этом недавно и признавался, – прошептал он мне в шею. – Я уже давно сошел с ума, но сейчас вдруг стало проще. Всегда проще, если перестаешь сопротивляться.

Он скинул сюртук и собственную рубаху стянул одним рывком. Прижался грудью к моей спине и застонал, как если бы уже испытывал немыслимое наслаждение. Прижал меня собой, вынуждая и меня почти стонать от очень интимных касаний. Приподнялся немного – и в этот момент я решилась: развернулась под ним, прикрыла грудь одной рукой, а вторую приставила к его плечу, удерживая.

– Остановись, Эл, – попросила, хотя едва могла говорить.

– Останови, – ответил и наклонился ко мне. Но, лишь коснувшись губ, снова приподнялся и посмотрел в глаза. – Я устал воевать, Айса. У меня больше нет сил на то, чтобы воевать с самим собой.

А разве у меня силы еще остались? Борьба не может длиться вечно, продолжаться без пауз каждое мгновение жизни. Иногда любой самоконтроль отключается, и вдруг все цели борьбы кажутся неважными – в сравнении с чем-то по-настоящему желанным. Я позволила Элвину себя раздеть, как позволила ему целовать и ласкать каждый участок моей кожи. Губы горели от поцелуев, все нутро сжималось в предвкушении, а тело отказывалось подчиняться. И я уже готова была сама кричать в требовании, чтобы наши тела наконец-то соединились, означая окончательное соединение и наших душ.

Меня не остановил самоконтроль – он пропал где-то в жарких объятиях. Не остановили данные обещания – все лица живых и ушедших остались далеко за дождем. В чувства я пришла, вспомнив о собственной жестокости. Ведь именно так же бессердечно когда-то поступила Хинанда с Майером – растоптала его жизнь на столетия вперед, лишь ответив на его страсть. И вряд ли я самому любимому человеку на белом свете желаю той же участи.

– Нет, – прошептала я после очередного глубокого поцелуя. – Нет, Эл. Сам ведь говорил, что не смог бы оказаться на месте Тирия. Так не окажись именно на нем.

– Поздно уже, Айса. Я чувствую твою взаимность лучше, чем чувствую собственное тело, – прохрипел он мне в губы.

Я знала, что сейчас он не врет и не преувеличивает – наше вожделение перемешалось, стало единым чувством, и уже нет никакой разницы, закончится оно ничем или приведет к еще более немыслимому восторгу. Но для самой себя мне было важно остановить нас обоих хотя бы так поздно:

– Нет, Эл.

Потянулась за одеждой, но Элвин не позволил: раскрыл ладонь, отчего вещи улетели и врезались в дальнюю стену, снова прижал меня к себе спиной. Он больше не настаивал на продолжении, просто обнимал меня всю ночь, обнаженную, и мерно дышал мне в волосы. До самого рассвета он ни на минуту не уснул – я это знаю наверняка, поскольку тоже ни одного мгновения не дремала.

И вдруг поняла, что даже остановка нашей страсти была глобальной ошибкой. Страсть – могущественная сила, конечная точка единства. Но эта непереносимая нежность, эти судороги в мышцах, когда хочется прижаться еще ближе и затихнуть так навеки, сделалась еще больше страсти. Больше любого иного наслаждения. Чистейшая любовь без единой посторонней примеси. Когда умереть проще, чем нарушить ее хрустальную хрупкость. Когда любые пытки кажутся менее болезненными, чем разрыв этой связи. Когда все потери видятся ничтожными в сравнении с такой наградой. И да, Элвин абсолютно точно получал в ней мою полную взаимность. Потому и улыбался умиротворенно, драконьим нутром пожирая каждую мою эмоцию.