Глава 15

Иваныч позвонил гораздо раньше, чем ожидал Артем. Уже в 6 утра следующего за пятницей дня его разбудило назойливое треньканье телефона.

— Доброе утро, Артем Борисович, — поприветствовал шефа безопасник.

— Доброе, — ответил заспанный Артем.

— Пробил я вашего Глеба Игоревича Бельского, 2000 года рождения. Сам-то по себе ни о чем товарищ, а мама у него интересная.

— Что за мама?

— Мама – Виктория Петровна Осипова, в девичестве Ленская. Сестра у нее есть, Анастасия Петровна Потапова, жена директора агентства «ЕстьИдея», где Глеб работает креативным директором, разумеется, в девичестве Ленская, вот две сестрички. Ну и обе стало быть — двоюродные сестры Константина Львовича Ленского. Вроде и седьмая вода на киселе, а вроде и кровники. Вы ж знаете, как они к семейным узам относятся. Как в деревне.

Артем застонал сквозь зубы. Ленские! Опять Ленские! Казалось, нет в Москве ни одного места, куда так или иначе не забрался бы представитель этого семейства!

— Так что, продолжаем операцию? Выходим на прямой контакт с клиентом?

— Да, — твердо ответил Артем, — и продолжаем, и выходим. С Ленскими, если что, я разберусь.

Иваныч отключился. Артем устало рухнул на кровать. Ну что ж, вроде как Константин Львович не раз называл Артема сыном названным. Вот и посмотрим, кто важнее, «названный сын», приносящий миллионы или двоюродный племянник-шантажист. Тем более, нос шантажисту он уже, скорее всего, сломал.

«Увяз коготок, всей птичке пропасть» — мелькнула мысль, все же идти на открытый конфликт с Ленскими было безрассудно. И все ради кого? Ради баристы с татушками? «Ради женщины, про которую я думаю каждый день» — мысленно поправил себя Артем. Он действительно думал об Анжеле каждый день. А вот о Марине, которой вроде обещал вновь жениться и завести наследника, он совсем не думал. Можно сказать, почти забыл.

В то субботнее утро Глеб тоже был занят. Он каким-то болезненным удовольствием рассматривал в зеркале в ванной комнате отметины на своем лице. Отметин было довольно много, и они были разнообразные: и синяки, и ссадины. Особо выделялась нашлепка на носу, все-таки Волком сломал ему нос.

После короткой и унизительной битвы, закончившейся поражением в пятничный вечер, Глеб сразу вызвал такси и направился в травмпункт, чтобы получить медицинскую помощь и зафиксировать свои травмы. На вопросы утомленного врача, где он умудрился сломать нос и собирается ли подавать заявление в полицию, Глеб ответил уклончиво. Он еще толком не придумал, что будет делать. Но мысль о том, что надо зафиксировать побои пришла к нему сразу, как только удалось встать на ноги.

А вот сегодня утром план появился. Он сейчас позавтракает и позвонит Анжелке. Конечно, она возьмет трубку, Глеб даже не сомневался. И тогда он предложит ей ультиматум: сегодня вечером она приезжает к нему и дает ему всего один раз, но так, как он хочет, и он стирает скрины, или он в понедельник рассылает скрины по офису и подает заявление на Волкова о побоях.

Скрины он стирать не собирался, а записать на камеру утехи с Анжелой – да. Благо и камеры в комнате у него имелись. На Волкова подавать заявление он тоже не собирался, Глеб знал, что тот ходит под Ленскими, а привлекать к себе излишнее внимание старших членов семьи он не хотел.

Глеб рассматривал в себя в зеркало и поражался собственной гениальности. Еще чуть-чуть и Мисс А. сама заползет к нему в квартиру на коленях и будет делать, все, что ей скажут. Ради этого стоило сломать нос! Нужно будет подготовить игрушки и проверить камеры, на Мисс А. и на все отверстия ее тела у него большие планы на эту ночь!

Но перед этим неплохо было бы выйти на улицу, чтобы проветриться и купить продуктов. Можно, конечно, вызвать доставку, но ждать не хотелось. Глеб оделся, надел кепку и большие солнцезащитные очки. Еще раз взглянул в зеркало перед выходом и проклял суку-Волкова. Но с другой стороны, шрамы мужчин украшают. Подрался парень, с кем не бывает?

Глеб вышел на улицу. Светило солнце и было обычное субботнее утро. Большинство горожан еще накануне покинули душную бетонную коробку мегаполиса и прохожих на тротуаре было немного. Глеб довольно быстро шел к ближайшей «Десяточке», игнорируя легкую боль в районе ребер. Уши его были заняты наушниками, из который лился бодрый рэп.

Внезапно Глеб ощутил легкий тычок с левой стороны и в недоумении притормозил. Слева к нему незаметно присоседился какой-то невзрачный мужичок лет 50, в какой-то потрепанной ветровке, в растянутых трениках и в черных резиновых тапках, надетых поверх черных высоких носков. Голову мужика венчала какая-то странная соломенная панама сомнительной чистоты. На носу красовались огромные ретро-очки в толстой роговой оправе. Просто бомж какой-то, разве что не вонял.

Едва только Глеб вытащил наушник из уха и собирался послать бесцеремонного «бомжа» куда подальше, как мужик почти нежно приобнял парня и Глеб почувствовал как ему в бок довольно больно ткнулось что-то небольшое, но очень твердое. Что-то, что пряталось под замызганной ветровкой.

— Ну шуми, пацан, у меня глушитель, — улыбаясь неожиданно белыми и целыми зубами сказал «бомж», — пошли, погуляем.

В некотором оцепенении Глеб позволил отвести себя в сторону от редких прохожих и солнечного тротуара. Они прошли чуть поодаль и зашли за ларек «Пресса», чудом уцелевший от сноса нестационарных объектов торговли. За ларьком было довольно грязновато и остро пахло мочой. Там стояли три человека: 2 крепких парня в спортивных костюмах и какой-то дрыщ с толстовке с принтом «фак» на груди. Все они были в медицинских масках.

Живот Глеба остро свело спазмом, он ощутил внезапное и острое желание посетить какие-нибудь среднемасштабные зеленые насаждения, по-народному, кусты. Такого ужаса он еще никогда не испытывал. Чтобы хоть немного сбросить страх, Глеб проблеял:

— Вы кто вообще? Что вам надо?

— Спасти мы тебя хотим, Глеб Игоревич Бельский, 2000 года рождения, — охотно ответил «бомж».

— От чего? – изумился Глеб, происходящее стало напоминать какой-то фарс.

— От тебя. От твоих необдуманных поступков и их последствий, — ответил мужик в панаме.

— Не понимаю, о чем речь, — Глеб действительно не понимал, кто эти люди и почему они к нему прикопались. В голове судорожно мелькали версии.

— Ну как же. Вот представь ситуэйшн: совершенно случайно оказались у какого-то паренька изображения какой-нибудь милой барышни в неглиже, так сказать. А потом эта барышня взяла, да и устроилась в контору к этому пареньку. Бывает. Вот что порядочный человек сделает? Удалит нах эти все компроматы и успокоится. А непорядочный? Начнет барышне намеки неприличные делать, шантажировать. А ведь шантаж и распространение неприличных фоток ведет к плохим последствиям! Вот ты, Глеб Игоревич Бельский, хороший человек? – спросил «бомж» в упор глядя на Глеба.

«Пазл сложился! Это собаки Волкова!» — Глеб почти рассмеялся вслух.

— Шел бы ты, дядя, — сказал он, распрямляясь, — со своими волчьими шавками. Я, вообще-то, Ленский!

— Ты, вообще-то, Бельский, — ответил «бомж» и резким ударом по печени подкрепил свое утверждение, — а еще ты явно нехороший человек.

Иваныч (думаю, что все уже узнали нашего бравого безопасника) добавил еще пару ударов по корпусу Глеба. Потом остановился и по выражению лица «клиента» понял, что хватит.

— Ну, что Глеб Игоревич, приглашаешь нас в гости, чай пить? — ласково спросил Иваныч.

Глеб кивнул. В квартиру к Глебу двинулась довольно странная процессия: во главе ее шел Иваныч в обнимку с Глебом, со стороны они выглядели как очень дружные отец и сын, возвращающиеся с утренней прогулки. Чуть в отделении шли 2 молодца в спортивных костюмах, обозревая периметр, а совсем в хвосте плелся тощий дрыщ в похабной толстовке, не отрывавший глаз от телефона.

В квартиру вошли примерно в том же порядке. Однокомнатная берлога Глеба и без того не отличалась размером, а после того как в нее ввалились пятеро мужчин, она стала казаться совершенно крошечной. Глеба усадили на кресло, ребята в спортивных костюмах встали за его спиной. Иваныч расположился на краешке огромной кровати, занимавшую добрую половину комнаты, дрыщ в похабной футболке забрал у Глеба телефон и сел за его комп.

— Пароль? – это было первое слово, произнесенное дрыщом.

Ответа не последовало.

— Глеб Игоревич, это негостеприимно, — с укором заметил Иваныч.

— G7k!qZ3, — выплюнул Глеб.

— Норм, — одобрил дрыщ, — давай на телефон сразу.

— Дата рождения, — ответил Глеб.

— Плохо, — укоризненно сказал дрыщ и разблокировал телефон Глеба.

Дальше на пару часов воцарилась томительная скука и тишина, нарушаемая только клацаньем Дрыща по клавишам. Наконец клацанье стихло, Дрыщ обернулся к Иванычу:

— Все вроде, на компе почистил, на облаке почистил. Убрал все порно.

Глеб встрепенулся.

— Рабочие проекты и эскизы оставил, голых нарисованных теток тоже, — успокоил его Дрыщ, — телефон тоже почистил. Камера 2 в том углу не работает. Остальные – норм.

— Молодец, — похвалил Бомж

— Но не факт, что я нашел прямо все нычки, — признался Дрыщ.

— Это печально, — согласился Бомж, — но Глеб Игоревич ведь все осознал и стал порядочным человеком? Правда?

— Правда, — сглотнув, ответил Глеб. Он уже был готов отсосать всем им по очереди, лишь бы они ушли.

Казалось, что Бомж услышал его мысли.

— Гарантий каких-то хочется, Глеб Игоревич. Не могу тебе верить. Вот хочу, а не могу. Первый, начинай.

Один из парней за креслом пришел в движении. Он обошел вокруг Глеба и оказался перед его лицом, потом наклонился и стал снимать с того одежду.

— Эээ, мужики, вы что делаете?!! – завопил Глеб. Вот тут ему опять стало очень-очень страшно. Так страшно, пальцы на ногах свело противной звенящей судорогой.

— Ничего личного, Глеб Игоревич, ничего личного, — буднично донесся до него голос Бомжа, — не трясись, никто тебя трахать не будет, вот еще радость! Так, полежишь голеньким с моим сотрудником на своем траходроме.

Трясущегося, вяло сопротивляющегося Глеба довольно оперативно раздели и бросили на кровать. Номер 1 тоже залез на кровать и прижал его коленом, чтобы не убежал. При этом он тоже начал довольно споро раздеваться. Медицинскую маску он снимать не стал. Глеб завыл.

— Ой, приглуши громкость, раздражает, — впервые подал голос №1 и слегка придушил Глеба.

— Давай, фоткай.

Фото получились не особо художественные: на смятой постеле сплетенные обнаженные мужские тела. Один отвернулся от камеры, зато лицо второго видно отлично. Но всем сразу понятно, что креативный директор агентства «ЕстьИдея» ценит мужскую дружбу. И всегда готов уступить другу половину кровати.

— Ладно, сойдет, — сказал Бомж, изучив материал, — ну, что, Глеб Игоревич, надеюсь мы друг друга поняли: ты будешь порядочным человеком и никому чужие голые фотки с сомнительных сайтов показывать не будешь, и мы будем порядочными людьми и никому твои фотки не покажем. И начни хоть в зальчик ходить что ли. Смотреть стыдно!

Ошеломленный Глеб кивнул, он завернулся в покрывало, поджал ноги к коленям и хотел только одного: чтобы это все наконец-то закончилось.

— Ладно, в гостях хорошо, а дома лучше! Засиделись мы, пойдем. Провожать нас не надо, дверь закроем, не переживай. Ну, бывай!

С этими словами Бомж поднялся с кресла и, сделав знак своей команде, отправился к выходу. Глеб остался один. Он был счастлив.

Иваныч и его команда вышли на улицу, за углом их уже ждал микроавтобус без номеров. Мужчины расселись по салону и расслабленно откинулись на спинки сидений. Матвей с наслаждением сорвал с себя медицинскую маску, смял ее комочком и бросил на пол.

— Не сори, — строго сказал Иваныч. Он тоже сидел расслабленный и уже избавился от своей нелепой панамы.

Матвей послушно поднял смятую маску и засунул ее в карман джинсов. В душе его царило смятение.

— А вы не слишком жестко с ним? – не выдержал он.

— Не слишком, — ответил Иваныч, — вот если бы Раджа его трахнул – вот тут, пожалуй, было бы слишком.

Номер 1 брезгливо поморщился.

— Но все же…, — не унимался Матвей.

— Что «все же»? — прервал его Иваныч, — он вообще-то хотел шантажировать молодую девчонку, свою коллегу, между прочим. Что надо было сделать? Погладить его по головке, заварить какао и сказать: «Ах, Глеб Игоревич, вы ведете себя неэкологично! Шантаж – это одна из форм абьюза и токсичное поведение! Не делайте так.» Так?

— Я не знаю, — смутился Матвей.

— Не знаешь, вот и молчи, — отозвался Иваныч, — и ничего личного, но Мария Ивановна жаловалась, что ты все вокруг Анечки трешься, рабочему процессу мешаешь. Наделал уже голых фоток?

— Я не такой! – вспыхнул Матвей.

— И молодец. А будешь «такой», и к тебе в гости придем. Эх, молодежь, — Иваныч утомленно прикрыл глаза, — в наше время такого не было. Просто так вокруг девок не терлись. С перспективами терлись, так сказать.

— И какие у вас с МарьИванной перспективы? — не утерпел Матвей.

— Сугубо положительные, — ответил Иваныч, — сегодня предложение ей буду делать. Предлагать буду руку и сердце. И еще "брульянт", для подкрепления серьезности намерений. А то зачем ей такой старый хрен без "брульянта"? Кстати, есть у кого-нибудь кэшбэк на ювелирку?

Ответа он не услышал.

— Эх, молодежь… — пробурчал Иваныч и вновь закрыл глаза.

Доехали до базы без происшествий. Иваныч распустил свой отдел на заслуженный отдых по домам и позвонил шефу.

— Разрешите доложить: материалы уничтожены, но возможны нюансы, клиент морально раздавлен.

— Только морально? – уточнил Волков.

— Только морально, — подтвердил Иваныч, — буквально пару раз пальчиком тронули, не больше!

— Отлично. Благодарю за работу. Подготовь приказ на премию на себя и на отдел. Можешь не стесняться.

— Понял, не дурак. Подготовлю, но без фанатизма. Надеюсь, продолжения этой истории не будет.

— Я тоже надеюсь. Ладно, до понедельника, — ответил Артем и отключился.

На самом деле никакой уверенности в том, что это дело не всплывет в самом ближайшем времени, у него не было. Тем не менее, он захотел обрадовать Анжелу и набрал ее номер.

— Привет, это я.

— Я узнала, здравствуй Артем, — отозвался немного усталый, но такой притягательный голос.

— Хочу тебе сообщить, что с проблемой покончено: Глеб к тебе больше не подойдет и ничего, естественно, никому рассылать не будет.

Анжела почувствовала, как огромный камень ожидания неминуемого позора свалился с ее плеч. Ей даже стало легче дышать, как будто она вышла на улицу из душного подвала. Улыбка непроизвольно озарила ее лицо и она выдохнула в трубку:

— Спасибо! Спасибо!! Спасибо!!!

Артем тоже улыбнулся, он почувствовал ее радость и ему стало теплее на душе.

— Пожалуйста. Слушай, Анжела, может мы как-нибудь встретимся? Погуляем по парку?

На Анжелу как будто вылили ушат ледяной воды. Вот, значит, как. «Встретимся и погуляем…», а она действительно подумала, что Волков будет напрягаться просто так?

— Я тебе что-то должна? – ее голос звучал напряженно, и Артем почувствовал это.

— Вовсе нет, с чего ты решила? – спросил он.

— Ну, явно Глеб отдал компромат недобровольно…

— Ты мне ничего не должна, — твердо ответил Артем, — просто я хочу тебя увидеть.

— Тогда прости, но я вынуждена отказаться. Я безумно, безумно благодарна тебе за помощь, но тогда я была серьезной и говорила правду: я не хочу встречаться с тобой по нерабочим вопросам, у нас не может быть никаких романтических отношений. Во-первых, я тебе не подхожу, во-вторых, у тебя есть жена и будет ребенок.

— Во-первых, давай я сам буду решать, кто мне подходит, а кто нет, — Артем начал заводиться, — во-вторых, я неженат и никакого ребенка по факту нет. Но я тебя услышал и понимаю твою позицию, хотя и не согласен с нею. Но хорошо. Давай пока сделаем паузу. До свидания, Анжела.

— Прощай, Артем.

Оба сбросили вызов. Артем откинулся на кровать. «Боже, да почему все вдруг стало так сложно? И зачем ему нужны эти сложности? Это проваленный проект, закрывай, снимай убытки. Но нет он бьется и бьется в эту дверь, как баран, с упорством, достойным лучшего применения. Зачем?» — он не знал ответа. Но знал, что потребность видеть Анжелу, слышать ее голос, ощущать ее прикосновения – становится все больше и больше. Это даже начинало пугать.

К вечеру Глеб очухался. Вернее, приходить в себя он начал еще днем, когда, просидев под одеялом часа два, окончательно понял, что эти уроды не вернутся. Тогда он залез в ванну и долго грелся под обжигающими струями воды. Ему было страшно. И в тоже очень, очень хотелось отомстить. Но не этим козлам-шестеркам, даже не этому муд..у Бомжу, а их хозяину – Волкову. А Глеб нисколько не сомневался, что за всем этим стоит клиент из агентства и по совместительству хрен пойми кто этой сучке-Анжеле.

Поэтому, накатив для смелости и связности мыслей 50 грамм подарочного виски, открытого специально ради такого случая, он позвонил своей тете, Анастасии Петровне, которая имела непосредственный выход на Влада Дракулу. Про Дракулу Глеб слышал много чего интересного, и если хоть половина из этого была правдой – ублюдка Волкова ждали не просто неприятности, а НЕПРИЯТНОСТИ.

Тетушке он рассказал все в общих чертах, умолчав о некоторых пикантных деталях. Через пару часов он услышал звонок от незнакомого номера. Глеб принял вызов и услышал голос Дракулы. Они проговорили около часа, точнее, говорил в основном Глеб. Дракула только с легкостью опытного следователя заводил наводящие вопросы и каким-то непостижимым образом выудил из Глеба все те мелкие нюансы, детали и секретики, которые он хотел оставить при себе.

Особенно Дракулу почему-то интересовала личность и происхождение Анжелы, а так же особенности ее отношений с Волковым. Ну и судьба скринов. Узнав, что у Глеба копий больше не осталось, Дракула явно остался разочарованным. После разговора с родственником Глеб почувствовал себе вымотанным и морально раздавленным ничуть не меньше, чем после ребят Бомжа.

И впервые пожалел, что вообще в это все ввязался. Дракула явно не слишком озаботился физическим и моральным насилием над пусть и дальним, но все же членом своей семьи, а вот в возможность зацепить Волкова впился, как глист. Как Белый Глист.