55. Вот так встреча

Во рту горечь, слюна скопилась, но горло не слушается, трудно сделать глоток, словно сковало всё. Открыл глаза: незнакомые стены, потолок чужой и не чувствую родного запаха рядом. Я пустой, опять пустой, мой волк, его слышу, он внутри, но спит. Зверь мой спит. Не шевелюсь, думаю, прокручивая всё до последней минуты, что помню. После жаркой ночи, мы уснули – всё. Голоса: кто-то идет. Дирагар и Ена живы, но меня не слышат. «Луна, сбереги мою семью, молю». Идут сюда, слух отменный со мной, альфу сложно контролировать, родовые навыки Лимбери не подвластны магии, но кто-то всё не уймётся никак. Я закрыл глаза, у двери притихли, потом она отворилась, и я услышал голос Дилвы. – Он еще спит, Руби. – Зайди, проверь, ошейник должен быть в два ряда, он сильный. Ко мне подошла магесса, тварь, наклонилась. Как же мне хотелось вцепиться ей в глотку, сука. Держался, размеренно дышал, не выдавая себя. – Спит. Он поверит, Руби? – Не поверит, убьём. Они удалились. Меня похитили, на мне магический ошейник, усыпляющий зверя. Так, во что я должен поверить? Что они затеяли? Где моя семья? Альвена, девочка моя, жена моя. Я вздохнул, собирая мысли и силы, чтобы здраво соображать. Надо оценить обстановку. Я во что-то должен поверить, надо продержаться, всё выяснить. Кто же ты, Рубин? Потрогал шею, на мне кольцо, не снимается, магическое. Так, никто не знает, что Лимбери – не просто альфы, мы высшие, в нас сила и мощь предков королей, и не так просто на нас можно воздействовать. Я должен во что-то поверить, значит будет ложь, ну что ж, надо просыпаться. Я размял кулаки, вспоминая, как колотил этого дохляка Рубина. Громко стал кашлять, через пару минут вошли они, бывшая любовница и бывший мой помощник. Я мельком глянул на них, опустил голову и стал имитировать спазмы в горле. – Милый, муж мой, что с тобой? Ты вчера выпил что-то, плохо тебе стало, – заблеяла Дилва. «О, даже так!» – во мне такая злость разлилась, захотелось заржать на всю эту комнату и придушить их. Я закивал головой, глядя на Дилву, стараясь изобразить безразличие. – Милый, ты мой король, я твоя королева, помнишь, у нас была свадьба, мы правим Дарией? – Да, конечно, ми-лая, – начал мямлить, изображая идиота. Главное – не переиграть. – Это твой лучший друг, Рубириар, он твоя правая рука, ты ему доверяешь всё, мой король, – видя мою реакцию, уже увереннее врала Дилва. – Конечно – конечно, я почему-то ничего не помню, и у меня болит горло, что я пил? – О, это настойка, скоро пройдёт, отдыхай, дорогой. Я опустил голову на подушку, прикрыл глаза, прислушиваясь к этой парочке. Видать переглядываются и думают, что делать дальше. – О, дорогой, ты отдыхай, но надо поставить печать на бумаге. «О, а вот это уже ближе к делу. На мне перстень отца, печать короля, она проявляется лишь при особом наклоне и при нажиме руки, от которой должно идти тепло, словом, без хозяина, печать не работает». – Давай, а где печать? – я включился в игру. – На руке, Варгар, у тебя на пальце печать короля, я сейчас принесу бумаги, ты поставишь, – заговорил маг. Ру-би-ри-ар, где-то я это имя слышал. – Хорошо, – я кивнул. Они ушли, я быстро поднялся, выглянул в окно. Мы были в башне, взору моему предстало лишь небо, земли даже не было видно. Так, в их игре я слабоумный король, подписывающий необходимые бумаги, ловко. Так можно и власть передать. Так, как бы дать весточку своим? Снова шаги, я прыгнул в кровать, кашляя. – Опять, дорогой? – Да, горло не слушается, словно давит что-то, – я ладонью обхватил шею, показывая. – Всё пройдет скоро, вот настой травяной, поможет, – Дилва протянула мне кружку. «Сука, где были мои глаза, скорее всего магия была. Ты ещё ответишь мне, Дурва. Как я мог вообще её касаться?». – Спасибо, почему я не помню тебя? Как зовут тебя, дорогая? – Меня зовут Дилва Лимбери, я твоя жена. «Ага, Лимбери она, жена, ох, кретины, с кем вы связались? Вам не жить!» – Дилва, а давно мы женаты? – Хватит, королю нужен покой. Ваше Величество, печать извольте, – паясничал маг. Мне под нос сунул самозванец бланк, показывая место для печати, я тыкнул печатью. – Надо встать, направить печать и перенести свой вес в руку, – раздражаясь, говорил маг. «А, ты даже и это знаешь? Подготовился». – А что тут написано, я не пойму. Я же король? – Да, король, тут об открытии новой Академии, учиться надо молодежи. «О, это мои слова, сказанные на крайнем Совете. Он откуда всё это знает?» Я опустил глаза на бумагу, делая вид, что читаю и не понимаю. – Не понимаю ни слова, ах, – вздохнул я, поднимаясь с кровати. Я прочитал всё: на бумаге я отрекался от семьи и вступал в союз с Дилвой. Но это еще не всё: я доверял Рубириару Анжу, своему заместителю, подписывать законы, действуя от имени Короля Дарии. «Вот стервятники!». Я неумело подошел, кашляя, положил бумагу на стол, примеряясь поставить печать, делал неправильно, раздражая мага. – С силой надо! – дернулся мой похититель. «О, выходит из себя, мне это на руку». – Так, где же её взять, силу-то? – я развёл руки в стороны, изображая тупицу. «Мне бы узнать, есть ли в башне ещё кто-нибудь, и какой резерв черной магии у Рубириара». Я бессильно тыкался в бумагу своим перстнем, потом выпрямился, стал кашлять, схватился за горло. – Рубириар, мой друг, поставь сам за меня, – я протянул ему свою руку. Маг посмотрел на меня внимательно и произнес: – Выпрями руку, я нажму. «Я тебе сейчас хребет выдерну». У меня у самого уже терпение заканчивалось, я взялся за кружку, поднимая её над бумагой, поднося ко рту. – Попью, – сказал, кашляя. И тут маг выхватил у меня кружку, я тут же разжал руки, проливая на писанину. – Проклятье! Дилва, неси ещё, как знал, сделал несколько. Я тоже как знал, что в кружке какой-то яд, делая меня еще более сговорчивей. Дилва выскочила. Я нагнулся, закашливаясь, изображая, что задыхаюсь, маг согнулся, рассматривая меня, и я резко двинул локтем ему в челюсть. От неожиданности он рухнул, открыл глаза, хватаясь за браслет на левой руке. «А, вот и магический браслет, мразь!» Я дал ему под дых, выкрутил руки, ломая пальцы магу на правой руке. Он заскулил мерзко. Я разбил ему нос, сдавил виски, лишая сознания, схватил простыни, собираясь связать его, но услышал беготню Дурвы. Подошел к двери, и как только она открыла её, припечатал дверью ей по роже. Она рухнула, я смял бумаги, крепко сжимая магессе челюсть, запихал ей в рот всю их галиматью, образуя кляп. Они не ожидали такого, я ловко их скрутил, привязал к ножке кровати и сел в ожидании, когда маг придёт в себя. – В башне есть ещё кто-нибудь? – я обратился к Дурве. Она не реагировала, тараща на меня испуганные глаза. Я схватил её за горло, сжимая тонкую шею, чувствуя, как хрустнули позвонки гортани. Она вжала плечи, выпучив глаза еще больше. – Еще секунда и ты сдохнешь, дура! А будешь говорить – дарую тебе жизнь, быть может. Дилва кивнула, я вытащил бумаги, освобождая ей рот, она заорала во всю глотку. Я снова сделал ей кляп, повернул ей шею, нажимая на сонную артерию, и она ушла в забытие. К комнате шли, поступь легкая – женская и тяжелая – кто-то грузный. Ожидая, я взялся за голову мага, один поворот, и он труп, надеясь, что этот Рубириар важен тем, кто это всё затеял. Я был уверен, что магом управляют, и он лишь исполнитель. В комнату степенно вошла женщина пожилая, полный мужчина – маг. – Похож на отца, – сказала магесса, разглядывая меня.