57. Мне и желать больше нечего

Передо мной стояла статная женщина, взрослая, пожившая. В уголках глаз морщины, лицо уставшее, губы собраны в тонкую линию. – Варгар, отпусти Рубириара, иначе отсюда не выберешься, – произнесла дама. Я засмеялся глухо. Кучка полоумных доходяг мне указывают. – А вот нет! Я его сейчас придушу, как пса, а вас ждёт суд. Мужик глазками забегал, хватаясь за какой-то жетон на груди, я присмотрелся – герб предприятий Дирегара. – Ты, пузан, за что согласился ввязаться в похищение короля, а? Чем тебе плохо тут работалось, а? Меня они раздражали своим скудоумием, я сжал шею этого Рубириара, маг прохрипел, не приходя в сознание, из носа потекла вязкая густая кровь. Женщина и пузан задышали отрывисто. – Не убивай его, он твой брат, – выпалил мужик. Я, не разжимая руки, приподнял брови: что-нибудь бы правдоподобней придумали. – Двоюродный, кузен, – дополнил свой бред пузан. – Я сводный брат Беригара, сын Эммы, твоей бабки. Это она, – он кивнул в сторону женщины. – Что вы хотите? Я уже устал здесь торчать, сюда уже бегут мои близкие, вам не жить, зверя мне возвращайте, эту штуку с меня снимайте, кудесники, – указал я на ошейник. Мне даже их магами называть не хотелось, у меня побратим маг, слишком почетно для них, много чести. – Отпустишь Руби, мы убедимся, что с ним всё хорошо, снимем, – затараторила магесса. Они меня достали, я толкнул Рубириара, встал, направился к пузану, и тут шею сдавил спазм, я остановился, чувствуя горечь, першение. «Сука, управляет, видать тоже браслетик нацепила запрещенный, они у меня понесут наказания за такие деяния». Я согнулся пополам, понимая, пока я под ошейником, они сильнее. Остался на месте. – Слушаю условия, родственнички, – усмехнулся. – А прийти – поговорить – кишка тонка! Почему вот этим заниматься? Зачем в дом мой наниматься, прислуживать мне? Зачем? – Думаешь, внучек мой, я не ходила к Файгару? – с издёвкой начала магесса. Неужели и вправду бабуля моя, вот деда угораздило же. – Мой муж, маг Рэм Анжу умер, я осталась на руках с маленьким сыном, с Борианом, просила Файгара помочь, а он выгнал меня. – Да, я выгнал тебя, – зашел в комнату дед. Я слышал шаги издали ещё, понимал, кто это, ожидал. – Но перед этим купил тебе дом, дал мешок серебра и мешок алмазов с рудников, Эмма. Что ты затеяла, глупая ты баба? Файгар оценил обстановку тут же, заметив у меня на шее «ожерелье», оскалился, подошел вплотную к Эмме: – Если ты не снимешь это с моего внука, я твоего недоноска сам убью. – Они братья! Кровные! – заорала Эмма. – Мне он никто! Я жду, – Файгар выпустил когти, наклоняясь к магу. За плечами Дирегара и Дриада стояла моя жена, комната была небольшая, и я видел лишь синеву её глаз, влажную, глубокую. Живая, меня ждала, беспокоилась, любит, пришла за мной – мне нечего желать больше. Даже без зверя, я в полной власти у этой синевы, в полной. Я наклонил голову, провел рукой по подбородку и губам и тут же почувствовал ураган нежности. Альвена подбежала ко мне, повисла на шее, целуя меня в щеки, губы, глаза. Я подхватил её, приподнял, чувствуя её соленую влагу. – Всё позади, я цел, моя хорошая, всё позади. – Что с волком? Я не слышу его, – она шептала мне в губы, целуя и целуя меня. – Нацепили твари мне ошейник. Тут Альвена отпрянула в моих руках, выпустила клыки, вонзилась в браслет на моей шее и прокусила его. Да сделала это так легко! Умница моя! Истинная моя! Любимая! И я тут же почувствовал своего волка, вдохнул, зарычал, а она засмеялась. – С кем вы решили тягаться, глупцы, – уже качая головой, сокрушаясь, говорил дед. – Эмма, ну чего тебе не доставало, а? Мужикам своим чего наговорила, что одержимые стали, на преступление пошли? Силёнок у них нет, теперь казнят их. Тут Эмма рухнула на колени, вцепилась деду за ноги. – Файгар, прости, мы уедем из Дарии, прости. Варгар – король, Дирегар – самый богатый в Дарии, а мой Руби? Кто? Неудачник. – Ой, дура! Как была дурой, ей и сгинешь, – качая головой в стороны, недоумевал дед. Дриад магией снял магические браслеты с Эммы и её сына, кивнул им на выход, одной рукой за шиворот поднял Рубириара, вынося из комнаты. Дирегар сорвал жетон со знаком предприятия Лимбери с шеи Бориана Анжу, своего дяди. – Вар, у нас кузен есть! Не укладывается в голове. Рубин – наш кузен, тьфу! – брат плюнул, и мы крепко обнялись, – я знал, что ты выберешься из любой засады. Дома. Я дома. Альвена с Веледой щебечут о своём, мужчины за столом цедят настойку, Зои довольная подносит ещё и ещё ароматные блюда, Юраш игриво бегает в леваде. Я абсолютно счастлив. Несколько недель назад я в коридоре своего дома повелся на запах, не смог удержаться, вот и сейчас в нос ударил запах ягод, я не мог уже поддерживать беседу, в паху пылало, я хотел свою жену. Войти в её мякоть, чувствовать в руках её тело, ласковое, податливое, вкусное, мять её и трогать, войти и замереть, а потом двигаться. Она – мой дом, мой рай, моя жизнь. Я, не отрываясь смотрел за её движениями, её взглядами, как она облизала губы, поправила локон сбившийся, провела рукой по меткам. Глянул на побратимов, поймал их взгляды, мы были настроены её сегодня любить долго и страстно. Впрочем, как всегда. Веледа, хоть и драконица, но ведьма! Ведьма по натуре, в душе: всё видит, чувствует, понимает. Она оценила обстановку мгновенно, подошла к Арти, шепнула ему что-то, дед уже в мешок тырил пироги от Зои со стола и собирался домой. Зои упорхнула к себе в комнату. Как только дверь мы закрыли, провожая гостей, я тут же развернул Ену к себе лицом, сел на колени, поднял её юбки, порвал трусики когтями и прижался губами к её промежности. Мягкие вкусные гладкие губки, сочные и влажные, я вылизывал её, проникая языком внутрь, собирая губами соки. У неё подкосились ноги, Дриад развязывал шнуровку на платье, Дир распутывал косу, распуская её темную шелковую копну. А я пил её нектар, сладкий, терпкий, ягодный. Она протяжно стонала, и это сладкой музыкой разливалось по моему телу. Закрыв глаза в блаженстве, вбирая ноздрями аромат, я был близок к оргазму.