Глава 33.
В это время на мостике находилось несколько человек заступивших на ночное дежурство, в том числе капитан.
Он был в прекрасном настроении, добродушен и даже обменивался шутками с остальными членами экипажа. Все участники прошедшего детского мероприятия на мостике сошлись в единогласном мнении, что подобные экскурсии для малышей нужно проводить как можно чаще. И капитан был с этим предложением согласен. А подчиненные тихо радовались его хорошему настроению и старались забыть как страшный сон тот мрачный период, который они надеялись, больше не повторится.
Капитан стоял возле приборов и с улыбкой вспоминал, как объяснял детям, что к чему, и как пытался остановить маленькие быстрые ручки, которые сразу же тянулись на что-нибудь нажать или повернуть. И от этих воспоминаний на сердце у Вадима Дмитриевича становилось теплее.
Самым бойким и вездесущим был, конечно, его новый друг – Ваня Цветочкин. Вадиму впервые было так интересно проводить время с ребенком, а его звонкий и заразительный смех трогал какие-то ранее не известные струны в душе сурового капитана, и заставлял их играть новую, очень приятную мелодию.
Зорин разрешил Ване посидеть на его капитанском кресле, больше похожем на кресло летчика-космонавта, покрутить большой деревянный штурвал, который на этом корабле выполнял декоративную функцию - все уже давно управлялось джойстиками и кнопками.
Вообще Вадим Дмитриевич замечательно проводил время, общаясь с маленьким Цветочкиным, единственное, что его тревожило, это как вернуть расположение к себе его мамы.
Ваня напомнил капитану о потерянном кораблике, и они договорились о новой встрече, на этот раз Вадим Дмитриевич обещал сам прийти к нему в детский клуб и отпросить его у Алены.
Зорин все еще улыбался, вспоминая с каким гордым видом, посматривал на других детей Ваня, когда Вадим держал его за руку. Но мысли капитана прервали тяжелые шаги и, обернувшись, он увидел Павла Виноградова направляющегося к нему. Вид программиста на мостике не удивил Вадима Дмитриевича, к Паше часто обращались как к лучшему специалисту и он был известен всем членам команды корабля.
Капитан кивнул ему, приготовившись слушать причину, того что Виноградов пришел на мостик, но вместо этого увидел как тот широко размахнувшись направил в его лицо свой большой кулак. Вадим успел блокировать удар, выставив вперед предплечье, но Павлик не унимался и продолжал наступать на Зорина.
- Какого черта? – в полном недоумении воскликнул капитан, отбиваясь от Павлика.
Вокруг закричали и забегали другие члены экипажа. Подоспела охрана. Но скрутить крупного, почти двухметрового программиста сразу не удалось, как не удалось бы удержать разбуженного среди зимы медведя.
Понять почему он вдруг сошел с ума тоже не получалось, Паша лишь выкрикивал в адрес капитана странные фразы:
- Это ты виноват! Ты не остановил сплетни про нее!
- Да что с тобой? Что ты творишь? – кричали на него моряки.
- Да он пьян, Вадим Дмитриевич! – воскликнул один из охранников.
- Анжелика! Если бы ты ее любил – ты бы ее защитил! – продолжал буянить ничего не соображающий Паша.
А до Зорина стало доходить, что послужило причиной помешательства программиста:
- Таааак. Понятно. Пакуем Отелло, и в карцер, пока не проспится, - отдал он распоряжение, на Павлика набросились шестеро охранников и моряков. Им удалось скрутить Павла, и они увели его с мостика.
Капитан вместе с прибывшим на ЧП старшим помощником и старшим механиком осматривали помещение, прикидывая ущерб.
Механик схватился за голову, а Зорину захотелось пойти в карцер и лично пристрелить пьяного дурака. Тот во время борьбы серьезно повредил новое оборудование капитанского мостика.
Капитан передал управление кораблем старшему помощнику, а сам отправился разбираться в ситуации.
Он вызвал в капитанскую рубку начальника службы безопасности корабля, старшего механика и помощников капитана.
Начал разбирательство с начальника службы безопасности:
- Алексей Николаевич, как так получилось, что Виноградов беспрепятственно проник на капитанский мостик? – спокойно спросил Зорин, но все понимали, что за этим спокойствием скрывается бешенство.
- Вадим Дмитриевич, у Виноградова полный доступ во все помещения, по приказу, здесь нет нарушения, - тихо ответил Алексей Николаевич.
- Даже ночью? – ледяным тоном продолжил капитан.
- В любое время суток, - еще тише сказал безопасник.
- Понятно. С этого дня никаких долговременных допусков на режимные объекты, кроме членов экипажа заступающих на дежурство. Всем остальным только одноразовые и с обязательным досмотром.
- Досмотр Павла Виноградова был проведен, - вскинулся Алексей Николаевич.
- А то, что он пьян в стельку, почему не установили?
- Он выглядел трезвым, - снова притих безопасник.
Зорин перевел взгляд на старшего механика и тот со вздохом доложил:
- Выведен из строя новый радар, разбито два монитора и частично поврежден пульт управления машинным отделением.
- Как быстро мы сможем устранить неполадки, и как они повлияют на безопасность круиза?
- Временно я могу поставить старый радар и заменить мониторы. Пульт управления будем смотреть, но и там многие детали можно заменить. Здесь больше проблема в дороговизне поломок, знаете ведь, только все новое закупили. Этот гад Виноградов, кстати, и помогал устанавливать. Круиз продолжим по плану, но как владельцу порчу имущества объяснять будем?
- В какую сумму оцениваете ущерб? – спросил Зорин.
- Не меньше ста тысяч в американской валюте, конечно, - развел руками механик.
- И это без монтажа, - тихо добавил Вадим Дмитриевич.
В рубке на некоторое время воцарилась тишина.
- В полицию его сдавать надо, чистой воды уголовка, - вынес свой вердикт безопасник.
- Террористическая статья, - добавил второй помощник капитана.
- Да бросьте, какой терроризм, обычная хулиганка, - не согласился первый помощник, - у него ведь ни оружия с собой не было, никаких угроз он не выкрикивал. Просто пьяный, влюбленный дурак.
- То, что он пьяный, это лишь усугубляет его вину. Мы в открытом море, у нас пассажиров почти три тысячи, а тут нападение на капитана при исполнении, на капитанском мостике. Я же говорю, сто процентов терроризм, - настаивал на своем второй помощник.
Зорин мрачно прервал спорящих подчиненных:
- Решение по Виноградову приму завтра. Сейчас инженерам и механикам заняться устранением поломок. Все произошедшее сохранять в строгой тайне, за это вы Алексей Николаевич головой отвечаете. Все свободны.
Мужчины вышли из кабинета, оставив капитана в одиночестве.
«Решение приму завтра», - Зорин опустил голову на слепленные в кулак руки. Сдать Виноградова, пустить на корабль полицию, допросы, дознаватели – все это может поставить круиз под угрозу срыва. Да еще эти выкрики про Анжелику.
Он набрал по внутреннему телефону номер арт-директора и сказал:
- Лика не спишь еще? Я сейчас зайду.
Госпожа Линник встретила капитана в своей каюте немного растерянная, в глазах была тревога.
Капитан, как только вошел, сразу без предисловий перешел к делу:
- У нас ЧП. Павел Виноградов напился и устроил драку на капитанском мостике, причем главной его целью был я. Кричал что-то о моей любви к тебе, что я виноват. Что это Лика? Что происходит? – хмуро спросил Вадим Дмитриевич, вглядываясь в глаза арт-директора.
Анжелика Геннадьевна сильно побледнела и без сил опустилась в кресло.
- Это все последствия сегодняшней гадкой выходки Волгина. Моя вина в том, что я не стала придавать этому огласку, - она тяжело вздохнула и продолжила, - Волгин, прежде чем покинуть корабль, зашел ко мне, наговорил много мерзостей, швырял предметы в моем кабинете. Это все увидел Павел Виноградов и вступился за меня, а после ушел. Волгин кроме этого обвинил меня в личной связи с тобой, и вот, этот Дон Кихот пошел меня защищать.
В кабинете на некоторое время повисла пауза, которую прервал капитан:
- Не корабль, а Дом-2 какой-то! Осталось только лобное место на мостике организовать! – негодовал Зорин.
Анжелика не обращая внимания на его слова сказала:
- Вадим, умоляю тебя, не ломай жизнь парню.
- Не ломай жизнь парню!? А то, что из-за его выходки можешь, и ты пострадать, и моя репутация к чертям летит, тебя это не волнует? – зло высказал Зорин.
Анжелика совсем поникла и спрятала лицо за своими ладонями.
- Лика здесь ущерб на семь миллионов, даже если я скрою этот случай. Как я Быкову поломку оборудования объясню?
- У меня есть сбережения, плюс возможно часть оборудования еще получится восстановить, - прошептала Анжелика.
- Ох, оставь ты свои сбережения, я не позволю тебе платить за пьяный дебош этого психа, - лишь отмахнулся от этой идеи капитан.
- Зорин, ты не прав, ты же не хуже меня знаешь Виноградова. Да он мухи не обидит! Не понимаю, что на него нашло.
- А ни одна муха и не пострадала, - хмыкнул капитан.
- Это здорово, что ты еще и шутить можешь в этой ситуации, - с горечью упрекнула Анжелика.
- Мне не смешно Лика, но я думаю, что ты предвзята. Тебе просто жалко этого «рыцаря», и ты не хочешь принять тот факт, что он сам виноват и нас с тобой подставил. Я пришел сюда, чтобы придумать, как тебя из-под удара вывести, а не Виноградова.
- За меня не беспокойся, я воробей стреляный, за себя переживай, - чуть презрительно усмехнулась госпожа Линник, чем вывела капитана из себя.
- Если ты думаешь, что мне все это нравится, то ты ошибаешься, - зло сказал Вадим Дмитриевич, - я не вижу выхода. Мне не скрыть этот дебош. Если я попытаюсь такое утаить, а Быков узнает, то не только Пашу, но и меня закроют. Да и не люблю я что-то скрывать, не в моих это правилах. Виноградов виноват и будет отвечать за свои поступки.
- Вадим, он еще так молод… Зорин, я всегда уважала тебя за твою прямоту и принципиальность, но прошу тебя, подумай еще раз, не руби с плеча. Ломать судьбу еще совсем мальчишке из-за одной ошибки – это слишком жестоко, - тихо сказала Анжелика Геннадьевна.
Вадим устало потер ладонями лицо и ответил:
- Лика я сейчас точно ничего предпринимать не буду, тем более мы в море. Нам еще повезло, что из-за этого «мальчика» твоего не возникла аварийная ситуация.
- Он не мой, - вскинула подбородок Анжелика.
- Мой – не мой, это уже не важно. Завтра еще поговорим, - ответил Вадим и вышел из каюты.