Глава 39.

Ника стойко придерживалась выбранной стратегии: всячески избегать встреч с капитаном, а он напротив, видимо задался целью постоянно держать ее возле себя. Весь ее рабочий график Вадим Дмитриевич скорректировал так, что она должна была присутствовать на всех мероприятиях, где был капитан, с обязательным фотографированием его прекрасного.

Нику это самоуправство и пользование служебным положением ужасно раздражало, но пожаловаться на капитана ей было некому. Она попыталась поговорить с Анжеликой Геннадьевной, чтобы она не требовала ежедневное фото капитана, их и так накопилось уже достаточно. Но Линник, лишь отмахнулась от нее и приказала не пищать, а работать. Анжелика Геннадьевна давно поняла, что между Зориным и Цветочкиной что-то происходит и бессовестно этим пользовалась, подкидывая капитану новые идеи куда еще можно было привлечь Нику.

Ника чувствовала себя рядом с Зориным ужасно неловко. И чтобы не думать об их последней встрече, она придумала интересную игру: «не допусти, чтобы капитан подошел к тебе ближе, чем на три метра». Надо сказать, что это занятие было очень увлекательным, так как капитан играл в свою игру: «поймай ускользающую Нику». Ника выигрывала, пока.

Был лишь один случай, когда она была близка к проигрышу: Зорин все-таки сумел подловить ее одну в коридоре. Но Ника абсолютно по-детски от него просто убежала, сверкая пятками.

И вот сейчас она снова вынуждена фотографировать капитана на его встрече с олимпийскими чемпионами в кафе-салоне. Нет, против чемпионов она ничего не имела, но слишком уж пристально сверлил ее своими черными глазами капитан. Ну надо же было уродиться ему такими красавчиком, аж бесит.

«Вот отфотошоплю тебя, нарисую тебе уши ослиные, будешь знать, как над фотографами издеваться», Ника улыбнулась своим мыслям, а так как она в этот момент смотрела на Зорина, то он воспринял это на свой счет и засиял ей в ответ.

Вадим Дмитриевич уже давно не чувствовал себя так хорошо, Ника была рядом и он не мог насмотреться на постоянно смущающуюся девушку. А еще его очень веселили эти кошки-мышки, которые она затеяла. Зорин из последних сил пытался держать лицо и не демонстрировать своего очевидного интереса к штатному фотографу, но становилось это все труднее, вот как сейчас, когда она за объективом фотоаппарата пытается скрыть свою улыбку.

Но игры играми, а поговорить и объясниться с Никой Вадим очень хотел, но ничего из этого не получалось. Наедине они больше не оставались. Лишь однажды Зорину удалось пересечься с ней в пустом коридоре, но Ника просто от него убежала, Вадим даже обидеться на нее не мог, настолько забавно она при этом выглядела.

Раз уж разговора не получалось, единственное что оставалось капитану, наблюдать за Никой со стороны. Днем на всевозможных придуманных им мероприятиях (Анжелика Геннадьевна была в восторге от его активности) а вечером на детской дискотеке. Как и в последние вечера, Зорин занял свое место на небольшом балкончике в стороне от шумной толпы. Звучала веселая музыка из мультфильмов, Ванька отплясывал на сцене вместе с остальной детворой, недалеко от сына, внизу и немного сбоку от сцены танцевала Ника. Движения у обоих Цветочкиных были активными, полны энергии, и очень похожими. Они даже не глядя друг на друга делали совершенно одинаковые ошибки и синхронно не попадали в такт музыки. Выглядело это оочень мило. Капитан кусал губы, чтобы не рассмеяться.

Помимо танцев каждый вечер Ника подолгу разговаривала по телефону с сестрой. Ирина очень переживала за Ваню и скучала по нему. И вот в один из таких разговоров она обрадовала Нику тем, что Виталий Павлович договорился о новом садике для Вани. Пока идет ремонт в его детском саду, ребенок будет ходить в частный сад. Ирина расписала в радужном цвете все дополнительные занятия и кружки, которые будет посещать там Ваня. Она очень просила Нику вернуть ребенка домой. Ну, нет больше сил, находиться вдали от внука-племянника. Ника согласилась, Ваня тоже, он соскучился, да и не планировал слишком долго плавать.

Вот уже скоро у Ники выходной, в который она с Ваней уедет домой, а вернется уже одна. Ваня радовался скорой встречей с любимой тетей и дядей Витей, он очень заинтересовался новым детским садом, но ему все равно было немного грустно, ведь придется расстаться с новым лучшим другом.

Накануне отъезда, пока мама на сцене играла свою роль в спектакле, Ваня и Вадим Дмитриевич встретились, чтобы попрощаться.

- Мы еще увидимся, капитан? – с надеждой спросил мужчину ребенок.

- Обязательно Ваня, мы же друзья, - пообещал капитан.

Рано утром Цветочкины сошли на берег, где их уже ждали соскучившиеся родные.

Дома Ника первым делом занялась тем, что разобрала и разложила Ванину одежду по полочкам, вещичек, конечно, прибавилось, различные майки, футболки, матросские костюмчики с символикой круиза. Большая часть из них была подарена Аленой перед отправкой домой.

А Ваня разбирал свои игрушки, число которых тоже увеличилось. Заодно залез и к маме в сумку, туда он убрал самые маленькие свои машинки.

Вдруг вопрос:

- Не понял, а откуда у тебя миньон? – удивился Ваня.

- Здрасте, ты же сам мне его подарил, - ответила Ника продолжая складывать вещи.

- Подарил, а потом поменялся им с капитаном. Почему он у тебя-то? – продолжал удивляться ребенок.

Ника в шоке застыла.

- Как поменялся?! С кем поменялся?! Когда поменялся?! – потрясенно спросила мама.

- Так поменялся. С капитаном поменялся. Когда на корабле были, - ответил Ваня.

- Подожди Ваня, я ничего не понимаю, расскажи мне, пожалуйста, все по порядку, - Ника отложила вещи в сторону и села рядом с сыном, приготовившись выслушать ребенка.

И Ваня нехотя рассказал. И как на голову Вадиму Дмитриевичу кастрюлю с мыльной водой уронил, и как сбежал потом, и как Зорин в следующий раз его из бассейна вытащил, и как Ваня у него в каюте миньона увидел.

- Он сам сказал: давай меняться, ну я и захотел часы. Он мне отдал свои капитанские часы, а я ему твоего миньона. Все по-честному.

- Ваня, это просто невозможно! Дикость какая-то. Скажи, ты ведь все это придумал, - с надеждой попросила Ника.

Ваня прыгнул к своему рюкзаку, вытряхнул из него все и достал из внутреннего кармана черные мужские часы и протянул их к маме.

- А это я тоже выдумал? – обижено спросил мальчик.

Ника осторожно, не веря своим глазам, взяла в руки часы, повертела их и увидела надпись на оборотной стороне: «Капитану Зорину В.Д. за безаварийную работу».

Несколько секунд она потрясенно смотрела на часы, а потом обхватила лицо ладонями и тихо заплакала.

Ваня испугался: мама никогда не плакала при нем, и затараторил, пытаясь убрать ее ладони и заглянуть ей в глаза:

- Мам, мам, ну что ты? Ты плачешь, потому что я без спросу убежал? Но я же больше не убегал, я капитану обещал. Вот зря я тебе все рассказал, он так и говорил, что ты расстроишься. Мам, мам, не плачь, пожалуйста.

Но мама продолжала горько всхлипывать, уже крепко прижимая ребенка к себе.

- Мам, мам, а знаешь, ты ему нравишься, - вдруг сказал Ваня.

- Кому?! – у Ника от шока даже плакать перестала.

- Кому. Капитану конечно, - ответил Ваня.

- Подожди, сынок, - мама немного отстранилась и, взяв мальчика за плечи, заглянула ему в глаза, - а ты с чего это решил?

- А я у него спрашивал! – ответил мальчик и звонко рассмеялся.

- Ваня! – мама уже не знала сердиться ей или плакать, - я с тобой с ума сойду!

- Не сойдешь, мамочка, ты ко мне давно привыкла, - и обнял ошарашенную маму.

Весь день Ника была хмурой и непривычно молчаливой, а на следующее утро, собираясь снова уезжать на работу, обняла крутящегося около нее Ваню и сказала:

- Ваня, отдай мне, пожалуйста, часы Вадима Дмитриевича, я их верну.

- С чего это вдруг? – набычился Ваня.

- Потому что они ему дороги, это не просто вещь, это награда за хорошую службу капитаном, - терпеливо объясняла ребенку мама.

- Мы с ним честно поменялись, - упрямо выставил вперед подбородок Ваня, а часы убрал себе за спину, - он хороший капитан и награду еще получит, а такого миньона больше нету.

- Ваня, так нельзя, миньон всего лишь игрушка, а часы дорогая вещь, - мама сердито нахмурилась.

- Ну и что. Это была мужская сделка, а ты девочка, девочки в этих делах ничего не понимают. Часы - мои, а миньон – капитана, - Ваня уступать не собирался.

Ника была слишком вымотана тяжелыми мыслями за прошедшие сутки, она физически плохо себя чувствовала, и не было сил и желания спорить с сыном, она согласилась.

- Хорошо, давай сюда миньона, я верну его капитану, - смирилась мама.

Всю дорогу в автобусе Ника не отрываясь, смотрела на мелькающий за окном пейзаж, но ничего не видела, всецело поглощенная своими невеселыми размышлениями. Даже погода поддалась ее мрачному настроению, и летнее южное утро выдалось пасмурным и дождливым.

Ныло сердце, а голова казалось вот-вот взорвется от рисуемых в ее воображении картин того, что могло случиться с ее сыном. Как она могла не увидеть, не заметить все то, что происходило в жизни ребенка за ее спиной, как можно было быть настолько слепой. Она испытывала огромную благодарность к Вадиму Дмитриевичу за спасение сына и не меньшее недоумение: почему он занимался ее ребенком и почему он делал это втайне от нее. Ника сжимала желтого человечка, согревая его в своей ладони. Да, надо встретиться с капитаном, теперь им точно есть о чем поговорить.