Глава 31

Горько усмехнулась. Всё-таки он слышал наш разговор с богиней, поэтому и не отпускал меня, боялся, что вернусь в свой мир. Будь у меня эта возможность полгода назад воспользовалась бы не раздумывая и плевать на этот мир. А сейчас…

Смотреть в ртутные глаза наполненные болью и отчаяньем было выше моих сил, но не смотреть в них приравнивалось к смерти. Я влюбилась и сама не смогу отказаться от обжигающего холода его нежности.

Но кое-что он не слышал, иначе не пытался сохранить в памяти каждую чёрточку моего лица. Мне жаль, смертника стоящего за мной, а ещё жаль, что не увижу его лица.

Резко опускаюсь: чувствую, как холодный металл скользит по подбородку, слышу изумлённый вдох похитителя, ведь оружие не причиняет мне никакого вреда.

— Ни один мужчина этого мира не сможет убить тебя, дитя чужого мира.

Глаза Калима также широко распахнулись, чтобы в следующее мгновение, превратиться в саму смерть. Чёрный смерч тут же сорвался с его ладони и поглотил удивлённый вскрик похитителя. Только Калима уже было не остановить, тьма вышла на охоту.

Повелитель развёл руки в стороны, закрыл глаза и на ладонях заплясали чёрные смерчи. Губы бесшумно произносили то ли заклятия, то ли молитву. Три удара сердца и смерчи срываются с ладоней, расширяются до невероятных размеров, чтобы накрыть поле боя, превращая врагов в горстки чёрного пепла.

Хорошо, что я сидела. Только рот открыла от осознания мощи Калима, его возможностей. Он вообще человек? Громкие возгласы воинов Повелителю шли фоном. Все говорили, что он сильнейший в мире, но я даже не догадывалась о таком.

Мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что видел Калим в моих, а я видела в его шторм готовый смести всё на своём пути. Кроме меня. Каким-то смазанным движением он оказался возле меня, бережно, словно я хрустальная поднял. Обнял моё лицо ладонями, слегка погладил большими пальцами и поцеловал.

Внутри меня словно струна звенела, прижималась сильнее к горячему телу. Верила всем обещаниям соблазняющих губ. Подчинялась и растворялась, отдавая всю себя ему одному. Требовательность губ сменилась нежностью и нехотя Калим отстранился.

И только сейчас я почувствовала пристальные взгляды. Посмотрев по сторонам, спряталась на груди Калима. Никто не озаботился платком, так что сейчас все присутствующие таращились на Жемчужину Флиории, а заодно её поцелуй с Повелителем.

Калим ругнулся и, подхватив меня на руки, переместил нас во дворец. Не спуская с рук закрыл дверь на засов и ещё магии добавил. На мой немой вопрос сказал:

— Прости, но я не готов тебя с кем-то делить сегодня, — мы поднялись до середины лестницы и Калим уточнил: — И вообще никогда.

Если мужчина не хочет делить женщину, то насколько это серьёзно? Конечно, мне хотелось, чтобы очень серьёзно, вплоть до марша Мендельсона. Но кто поймёт этих мужчин?

Когда мы вошли в комнату Калима совсем не удивилась, только сердечко чаще застучало. Готова ли я? Скорее да, чем нет. Страшно, конечно, да и свадьбу сначала хотелось.

— Ами, — Калим осторожно поставил меня на пол, взял вмиг озябшие пальцы в свои ладони. — Я тебя никуда не отпущу. Ты моя.

Не самое романтичное признание, но Калим как в том фильме: «Я старый солдат и не знаю слов любви». Хоть он и нестарый, тем не менее в словах любви явный пробел.

— Ваша кто?

Нет, ну а как? Я нервничаю, понимаю, что всё скоро произойдёт и хочется и страшно. Так почему бы не поговорить?

— Моя, — и посмотрел так, словно это всё объясняло.

— Любовница, — горько усмехнулась, опустив голову.

— Нет. Аманта, — он осторожно поднял мою голову и хитро улыбнулся. — Весь мир будет у твоих ног.

— А у вас есть гарем?

Судя по бегающим глазам есть. И когда только успел со своими войнами и захватом мира? Впрочем, дурное дело нехитрое.

— Он мне от отца достался, — я широко распахнула глаза, Калим быстро добавил: — Ну и за моё время правления он пополнился. Немного.

Лучше бы молчал. Правда. Этот мужчина возможно и знает как завоевать мир, но если бы он так завоёвывал женщин, то потерпел бы фиаско.

Я отвернулась. Понятно, что он не жил монахом. И гарем тоже можно понять, наверное. Я хочу быть с этим мужчиной, но не хочу быть очередной из гарема. Дилемма.

Калим обнял меня за плечи, я чувствовала как напряжены его руки. Он-то чего волнуется? Не его же поставили перед фактом проживания в гареме. Как же мне повезло, что он отправил меня в пески, а не во дворец. Представляю какой «тёплый» приём мне бы там устроили.

— Ами, я не безгрешен, — его руки медленно гладили мои плечи. — Но ведь и ты не ушла, хотя я предлагал. Почему?

Гад, ведь знает ответ, а всё равно признайся. Нетушки, сказать: «Моя» слишком мало. В конце концов, я амира, ладно в теле амиры, а значит он мог бы расщедриться на слова.

Боже, что же за мир такой, а? На Земле мужчины налево и направо раскидываются: «Я тебя люблю». Все знают, что врут и всё равно ведутся. А тут я готова обмануться, а мне говорят: «Моя». Блин!

 — Молчишь? — Калим обошёл встал напротив меня. — Я слышал, как богиня тебе говорила, что сможешь уйти, только пожелай. Так почему же ты сегодня не ушла?

— Вы хотите, чтобы я ушла?

— Нет! — Калим прижал меня так сильно, что не могла сделать вдох. — Никогда, слышишь?

Он отстранился, погладил по волосам. Мне кажется или на самом деле его рука слегка подрагивала? В обычно холодных глазах Калима плескался самый настоящий страх. Неужели он боится меня потерять? Но почему же тогда молчит?

— Ты… Я сам не знаю как, но ты пробралась в моё сердце и душу. Где бы я ни был, чем бы не занимался постоянно думаю о тебе. Хочу всегда быть с тобой, слышать твой голос, вдыхать неповторимый аромат, — он наклонился и поцеловал так, словно от меня зависит его жизнь.

***

— Что ты задумал?

Я смотрела, как Калим сосредоточенно раскладывал перед статуей богини фрукты, цветы, даже ленты у меня попросил.

— Я много думал над твоими словами и понял, что в них есть правда. Но также правда то, что очень много поколений живёт пусть и навязанными, но уже привычными законами.

— Не понимаю…

— Что тут понимать? — он тепло улыбнулся, почесал за ухом фенека. Да теперь этот малыш всегда сидит у меня на плече. С поля боя Калим унёс меня, а фенек остался. Когда к вечеру вернувшиеся воины принесли лиса он ругался громко, противно и периодически прыгая на месте от переполнявшего возмущения. За неделю мне удалось вымолить прощение, но теперь вот вожу на себе. — Обрушить новость о подмене законов, значит спровоцировать беспорядки и войны. Я, конечно, справлюсь, но… Я бы не хотел убивать практически всё мужское население.

— И чем тебе поможет подношение?

— Сейчас узнаем, если Пресветлая примет дары и услышит просьбу.

— Я всегда слышу искренность, — богиня вновь появилась в дымке.

— А как же… — я хотела спросить о той несчастной, чьи мольбы не услышали.

— Не забывайся, смертная! — стены храма слегка задрожали, фенек на плече взвизгнул и прятал мордочку мне под волосы. Зато Калим закрыл меня, задвинув за спину.

— Пресветлая, ты поможешь мне?

— И какое ты хочешь наказание? — богиня сменила гнев на милость. Ещё бы узнать о чём именно просил Калим.

— На твоё усмотрение. Мы задолжали тебе, верши своё правосудие.

На какое-то время дымка сгустилась. Я задержала дыхание, боясь, что она откажет или придумает какой-нибудь квест на выживание.

— Да будет так. Дотронься до моей стопы и произнеси вслух приказ — каждый житель услышит тебя и будет помнить.

Ого! Да это покруче интернета и сотовой связи вместе взятых. Даже жаль, что я не узнаю как это. А может, наоборот, хорошо, а то сердце может с перепугу остановиться.

Калим наклонился, коснулся стопы статуи и сказал:

— Жители Флиории, слушайте мою высшую волю. С этого мгновения каждая девушка или женщина сама выбирает себе мужа и господина. Никто не должен её принуждать к этому. Нарушившего мою волю ждёт наказание.

Я открыла рот. Он думает, что был достаточно мягок и смуты не поднимутся? Ой, что будет. Сколько только что договорённостей на брак разбились вдребезги.

— Замужние должны надеть рубиновые ожерелья — это ваша защита. Муж не сможет причинить какой-либо вред или выгнать из дома. Также он не сможет привести в дом новую жену.

Всё выносите меня. Калим самоубийца, он только что настроил весь мир против себя. Подавляющее большинство мужчин этого не простят. А что делать, если муж и жена не могу найти общего языка? И развода нет и овдоветь вне графика не выйдет. Может, стоит остаться здесь жить? А что место тихое, на душе покой. Я боюсь представить, что сейчас будет твориться в мире.

Калим отошёл и поклонился богине всё это время смотрящей на него.

— Неплохо, смертный. Можешь задать вопрос.

— Это из-за меня мир проклят?

— Прошлое никто не в силах изменить, даже боги. Будущее туманно и меняется каждое мгновение. Настоящее — это то, чем более или менее владеет человек. Пользуйся им мудро и не думай о том, что тебе не подвластно.

Секунда и дымка развеивается. Вот не понимаю, почему не ответить: «Да» или «Нет»? Зачем столько тумана, будто в Лондоне? Видит же, что Калим мучается из-за этого, ну так помоги утешиться. Нет же разведут философию и радуются.

Калим слегка побледнел, но сжав кулаки, расправил плечи принимая ответ без ответа. И то верно, выбора всё равно нет, Пресветлая сбежала.

И что мне теперь с ним делать? Подошла, обняла со спины этого гордого и сильного мужчину. Он всё сделал правильно. И только богиня знает чего это ему стоило и чем заплатит за возрождение мира.

— Как думаешь получилось? — Калим поднял мои руки, поцеловал пальцы.

— Если богиня поддержала тебя, то конечно. Но я не понимаю, что делать тем, кто уже в браке?

— Договариваться. Терпеть. Ждать.

— Думаешь смогут?

— Ну я же смог, — я обошла Калима заглядывая в его глаза. — Что? Думаешь это легко до боли хотеть прикоснуться к понравившейся девушке, а видеть страх? Сколько я вокруг тебя ходил, м?

— А думаешь легко до чёртиков хотеть быть с упрямцем и ждать, когда он увидит не тело, а душу?

— Я мужчина, — сказано было так, словно это оправдание всему.

— А я женщина.

— Моя женщина, — он крепко меня обнял, пересадил фенека на стопы статуи. Бедный малыш подпрыгнул и ругаясь быстро соскочил с постамента. — И свою женщину я повезу в медовый месяц. Сейчас и поедем, а заодно мир покажу и посмотрим, как народ принял новость.

 — Вообще, медовый месяц после свадьбы.

Рассказать о Земле я могла только тут, поэтому мы с Калимом часто приезжали и засиживались допоздна. Он слушал мои рассказы о нашем укладе, традициях. Признаюсь, очень многое приукрасила, ещё о большем умолчала, а местами откровенно врала. Я люблю Землю, но хочу, чтобы во Флиорию пришло лучшее.

— Тогда просто поедем покажу тебе мир, — он мягко поцеловал меня в кончик носа, развернулся, поднял обиженного лиса и пошёл на выход. — Мне надо проверить, как исполняют мою волю.

Мда. Не такой ответ я ожидала. Прошедшая неделя была наполнена нежностью и я думала, что будет свадьба. Правда, не придумала что делать с гаремом, но решила решать вопросы по мере поступления. А тут… Выходит, я просто очередная. Но зачем тогда брать меня с собой на инспекцию территории? Оставил бы здесь, а сам мотнулся по миру, с его-то способностью перемещаться управился бы быстро.

«Не спеши, — я подпрыгнула, услышав голос богини у себя в голове. — И помни: пожелай и вернёшься на Землю».