Глава 30. Сладкое утро

Лиса

Я потянулась всем телом, выгибаясь, как кошка. У каждого бывает настроение и ощущение, когда всё кажется замечательным и ничто (или никто) не может испортить нам день. Даже то, что я нагая, меня совершенно не беспокоило. Я не торопилась открыть глаза. Рядом находились мои мужья. Дай угадаю, кто?

— Проснулась, малышка? Какая же ты тёпленькая, нежная, желанная, — прижался ко мне со спины Бак.

Его свежее дыхание опалило чувствительное ухо. Я потерлась попой о его вздыбленный от утреннего стояка пах. Сладкая маленькая молния пронзила тело от лона до шеи, заставив меня сглотнуть и откинуть шею, открывая её для лёгких, едва касающихся кожи, как порхающие крылья бабочки, поцелуев.

Рука скользнула на грудь, сжимая её. Она помещалась в этой изящной ладони идеально, как будто была создана именно для этого. Я сжала бёдра, почувствовав пульсацию внутри, и как увлажняются стенки влагалища и набухают нижние губки.

— Э, нет! Не прячься, милая. Не лишай меня такого деликатеса, — хрипло произнёс Сэм.

Бак же развернул меня, чтобы уложить на спину и продолжить смаковать кожу шеи, плеч, массируя груди по очереди, поглаживая обеими ладонями бока. Я обняла его за шею и углубила поцелуй, когда он добрался до губ.

Мне уже мало было лёгких касаний упругих губ. Хватка стала сильнее. А гибкий влажный язык взял в плен мой. Я почувствовала, как колени осторожно разводят, чтобы открыть себе лучший доступ.

— Великие небеса, Лиса, ты и здесь красавица. Такой нежный цветок! И я безумно хочу попробовать этот нектар.

Мои глаза широко распахнулись, чтобы утонуть в глазах Бака, когда тёплые губы коснулись воспалённой плоти между бёдер. Каждое движение посылало волны удовольствия, а когда подключился язык, я несдержанно, громко застонала, подаваясь навстречу источнику сладострастия. Я ещё что-то понимала, различала ощущения, пока оба парня не решили меня убить окончательно.

Кто-то когда-то назвал оргазм маленькой смертью. Не знаю. Может, так и есть. Но трудно объяснить непрерываемую череду обжигающих, ласкающих, каждый раз доводящих до исступления импульсов, что прошивали моё ставшее как оголённый нерв, тело.

Сэм присосался к сладкой жемчужинке, вызывая мелкие подёргивания мышц после каждого прикусывания, и потоки раскалённой лавы, струящейся по жилам. Мне становилось душно, и я начинала хватать воздух ртом. Его руки безостановочно гладили мои ноги.

Бак же занялся моей грудью. Болезненно окаменевшие соски буквально молили о помиловании. Грудь набухла и мне казалось, что моё сердце не выдержит чувства лёгкости и неподъёмной тяжести, одновременно исходящей от них.

— Пожалуйста! Я не могу. Сделайте что-нибудь, — закричала я, не выдержав этой пытки.

— Сейчас, моя хорошая, — я едва услышала слова Сэма сквозь яростный шум, что нарастал в голове. Даже не почувствовала, как он в меня вошёл. Наполненность слегка успокоила, пока он не стал двигаться, постепенно набирая темп.

Я искала опору и нашла её в Баке, вцепившись в него, как утопающая, и впиваясь в опухшие от поцелуев губы. Внутри разлилась горячая сперма. Однако я ещё была на высоком пике, голова кружилась, слегка подташнивало. Мне надо было освободиться.

— Бак!? — услышала я, как позвал Сэм блондина. Словно эхо, отрикошетили слова от моей головы.

Внутри прошлась ледяная струя, слегка облегчив моё состояние взвешенности. Притянула к себе шатена. Его изумрудные глаза были полны любви и бесконечной нежности.

— Ты такая сладкая девочка. Попробуй себя на вкус, — накрыл он мой рот своим, делясь необычным, но не противным привкусом экзотического фрукта. А пустоту заполнил твёрдый член. Я почувствовала каждую венку шелковистой поверхности. Сжала стенки влагалища, и Бак со стоном стал двигаться.

Больше не было произнесено ни слова. Стоны, горячее частое дыхание, шелест скольжения, шлепки влажной кожи о плоть. Звуки любви не всегда ласкают слух, чаще смущают, но определённо возбуждают. Особенно, когда с тобой любимый (в нашем случае — любимые) рядом.

Все трое мы лежали, не шевелясь. Я боялась, что волны удовольствия, на которых я качалась несколько минут назад, возобновят своё движение и я не выдержу, лопну, как шарик от счастья, и растекусь розовой лужицей. Ни то, ни другое меня не устраивало. Всего слишком. Запредельно.

С каждой стороны от меня приходили в себя двое великолепных мужчин. И я была рада, что это именно я стала этому виной.