Глава 4. Шанс

Лиса

Я приняла факт своей болезни сразу. Не скажу, что не плакала или не жалела себя. Это не так. Мне было обидно и больно. Потому что спасения от этой гадости нет. Все мы когда-нибудь умрём, рано или поздно. Только у меня этого времени осталось, по-видимому, очень мало. Я благодарна была тёте за её любовь, терпение и силу духа. Это её заслуга, что я ни разу не ушла в глухую оборону, лелея своё отчаяние.

От постоянно приклеенной к лицу широкой улыбки болели щёки. Слегка растёрла их, чувствуя пальцами влагу. Непроизвольная дань печали. За окном умирала осень, роняя слёзы. В отличие от моих слёз, дождь, что шелестел за окном, не был солёным и тёплым.

Порывами ветра ледяные струи хлестали по стеклу, в небе мчались тучи, сталкиваясь друг с другом, сердито клубясь и выжимая всю влагу, что накопили по пути сюда. Мокрые асфальтированные дорожки, чётко очерченные побеленными бордюрами, блестели глянцем от случайных отблесков. Деревья махали голыми ветками, пытаясь сбросить с себя отчаянно цепляющиеся последние листья. Люди спешили — кто на работу сюда, а кто домой, после посещения своих родных. Сутулясь от беды, что их отметила.

На улице уже темнело и стали зажигаться фонари, делая мою тёплую стерильно чистую палату более уютной.

Я мысленно хмыкнула: «Конечно, это помещение станет для меня последним пристанищем».

Обернулась, чтобы рассмотреть снова интерьер, но ничего не разглядела. Перед глазами завис туман. У меня возникли проблемы со зрением. Повернулась обратно и вцепилась в подоконник, прикрыв веки.

— Похоже, что времени ещё меньше, чем я думала, — пробормотала я, пытаясь удержаться на ослабевших ногах. В голове пульсировала боль.

«Не надо бояться, — уговаривала себя, хотя ужас сковал каждую клетку тела. — Это всего лишь опухоль сдавила сосуды. Это ненадолго. По крайней мере, сейчас. Я должна оставаться сильной. Очень сильной. Такой сильной…»

— Деточка, посмотри на меня, — раздался приятный женский голос. Почему-то спереди. Показалось, наверное. Я в таком раздрае. Впереди окно.

— Простите, не могли бы вы мне помочь добраться до кровати? — прошептала совсем тихо, но и этого хватило, чтобы боль усилилась. — М-м-м-м! — простонала непроизвольно.

— Деточка, посмотри на меня, — повторилась просьба. — Если хочешь жить, конечно.

— Что за ерунду несёте? Конечно, я хочу жить. Вы издеваетесь?

Распахнула глаза, и передо мной замешалась красная пелена с яркими вспышками. Мне показалось, что мои глазные яблоки взорвались. Я их немедленно прикрыла зудящими веками.

— Не так быстро, милая. Давай помогу. Господин, подойдите и поднесите ладони к её лицу. Пусть ваше тепло согреет ей веки. Тогда она сможет их открыть.

Я слышала какое-то бормотание, но не могла разобрать ни одного слова.

— Что за господин? Что происходит?

— Не двигайся. Он только поможет, — уговаривала меня женщина. А я не могла сдвинуться с места. Руки будто приросли к пластику.

— Вы издеваетесь надо мной? Уходите из моей палаты! Я вызову персонал. Поиграем в следующий раз, — уже тише добавила я, чувствуя горячий воздух, что ласково грел мою кожу. Область лба, век и переносицу, скулы. Боль слегка отступила. Я тихо вздохнула.

— Вот и умница. А теперь попросите её, чтобы она открыла глаза, господин.

— Кхм, — откашлялся кто-то, обдав меня воздухом. Этот человек был очень близко ко мне. В голове не успела сформироваться убегающая мысль, что я что-то упускаю. — Открой глаза, моя тэхи, — прозвучал глубокий бархатный голос.

Дрожь прошлась по груди. В этот голос можно было влюбиться независимо от того, кто является его обладателем.

Медленно открыла глаза и уставилась во все глаза в тёмное стекло, с бушующей непогодой за ним.

— Что это было? Мне показалось? Но это было так реально, — задыхалась я. Тревога мешалась с облегчением, что могу видеть.

Дождалась ужина, затем, когда мне сделают укол, и легла спать. Чувство необычности произошедшего со мной и чувство, что это ещё не конец, будоражило. Хотелось ещё раз услышать красивый голос и, наконец, увидеть этого мужчину. Ощутить исходящий от него жар полуденного зноя.