Глава 20

Глава 20 Я должен был быть как минимум безразличен к словам мамы крошки Жени, но это было не так. Меня бесила сама мысль, что кто-то считает нас неподходящей друг другу парой. – Женя, я понимаю, что ты тяжело переживаешь разрыв с Сергеем, но не стоит пускаться во все тяжкие и бежать под венец с первым встречным, – выстроила свою логическую цепочку маман, решив, что я для Жени что-то вроде антидепрессанта. – Мам. Если уж на то пошло, то с Майком я знакома на год больше. Так что кто из них первый встречный, это ещё разобраться надо, – немного раздраженно ответила Женя. Судя по всему разговоры об этом мачо комнатном расстраивают Женю. Неужели она и правда его любит? – То есть мне нужно поверить, что ты влюбилась в другого мужчину в тот же день, когда рассталась с прежним? – посыпались и резонные вопросы, коих не возникало даже у мамы строгого режима. – Нет конечно, – вогнала меня в ступор Женя своим ответом. Так “нет” или “конечно”? Черт побери этот русский язык! –. Давай я тебе потом всё расскажу, мам? – отшила Женя свою родительницу, наконец-то отправив обратно в дом. – Я ей не нравлюсь? – уточнил я у Жени, имея целый один процент возможности, что я не так понял эту сложную русскую речь. – Не-а, не нравишься, – весело улыбнулась Женя, вгоняя мои надежды в минус. – А мои в полном восторге от нашей “помолвки”. Даже не знаю, как они отреагируют, когда мы покончим с этим. Наверное, больше никогда не будут со мной разговаривать. – Ну, твой отец, допустим, и правда счастлив. А вот Света нам не верит, иначе не устраивала бы нам все эти тесты. Холодный вечерний воздух заставил Женю поежиться и обнять себя руками. А меня сожалеть, о том, что я не могу согреть ее своим теплом. В переносном смысле, разумеется. Ведь Женя на самом деле отличная девчонка. С ней мне никогда не бывает скучно. Её стремления и желания настолько прозрачны и понятны, что нужно быть полным идиотом, чтобы не суметь сделать эту женщину счастливой. – Никто нам не верит, – ответил я грустной улыбкой, загребая Женьку в свои объятья, чтобы согреть хотя бы в прямом смысле. – Неужели я настолько плох? – О, да. Ты ужасен, Майк Лоури, – обнажила жемчужный ряд зубов Женька в дерзкой улыбке. – Но, насчет твоего отца я говорила серьезно. Ты должен гордиться тем, что тебе удалось достичь и поговорить с ним открыто. Гордиться? Не знаю. Всего несколько дней назад я был счастлив и радовался жизни. Что-то щелкнуло внутри и теперь меня мучали неведомые до этого сомнения. Бизнес на двоих с братом действительно приносил неплохой доход. Но я привык жить один. Снимал небольшой кондоминиум, редко готовил дома и никогда не оставался с женщиной на ночь. Потому что терпеть не мог с ними просыпаться. Но сколько бы еще так не продолжалось, в итоге такой образ жизни заканчивается одиночеством. – Значит, наша легенда не может стать правдой и закончиться клятвами у алтаря? – любуясь такой простой и естественной красотой Жени, спросил я. – Думаю, что мы бы перегрызли друг другу глотки прежде, чем вышли бы из церкви, – усмехнулась Женя. Уверенный ответ Жени впился в сердце маленькой занозой. Такой, что теперь хрен ее оттуда вытащишь. – Поможешь мне завтра с поливом? – задрав лицо, чтобы заглянуть мне в глаза спросила Женя. – Я весь в твоем распоряжении, крошка Женя. За эти дни я понял, что Женя настроена серьезно и этот проект для нее жизненно важен. Не столько в экономическом плане, сколько в моральном. Она такая хрупкая и ранимая, с огромным комплексом низкой самооценки, что не разрыв первого в ее жизни контракта станет для Жени фатальным. Она попросту сломается и не сможет двигаться дальше. Именно это и послужило причиной той чудовищной лжи, последствия которой мы теперь оба черпаем полной ложкой. Мои же шансы на успех в переговорах с отцом, устремились к нулю. И ложь о помолвке только усугубила положение, дав папе ещё и надежду, что я вслед за ним захочу переехать в эту страну. Чужую для меня. Непонятную. От этого хотелось скорее сбежать домой, на родной песчаный берег, к привычному окружению и делу, которое мне по душе. И если еще пару дней назад я бы наплевал на все проблемы Жени и попросту бы свалил, оставив ей самой выгребать, то сейчас, когда я погрузился в ее жизнь по самые уши, я не мог. – Надо заканчивать со всем этим, – раздраженно пробормотал я, прикидывая как сократить время на все эти садовые переделки. – Майк… Пожалуйста! —вцепившись в мои плечи, залепетала Женя, поняв мои слова по-своему. – Я понимаю, что тебе неприятно, но побудь моим женихом еще немного времени? – Я надеюсь, что ты завершишь свою работу раньше, чем у нас появятся дети, – вздохнул я обреченно. За стол я возвращался в настроении бунтующего подростка, поссорившегося с родителями. И только крепко сжимающая мою руку Женя не дала мне возможности слинять в свою комнату. Впрочем, как и раньше, до моих душевных терзаний никому дела не было. У родителей никогда не было времени на меня и брата. Мама до развода с отцом занималась исключительно шопингом и бесконечными встречами с подругами. Папа работал тогда в сенате Штата и приезжал только на выходные, которые тоже посвящал либо самообразованию, либо работе. Вот и сейчас отец увлеченно болтал с родителями Жени о какой-то ерунде, типа сезона грибной охоты. Он совершенно не был огорчен моей реакцией, будто это был просто бзик неразумного дитя. – Джек Батькович, обещайте мне одну вещь, – озарив личико шкодной улыбкой, потребовала Женя, воспользовавшись паузой в болтовне о грибах и ягодах. – Все что угодно, дорогая моя. Что ты хочешь? Подарок на свадьбу какой-то особенный? Не при каких обстоятельствах произносить поздравительную речь? Дать гарантийное письмо забирать внуков на летние каникулы без отмазок? – явно пребывал мой отец в хорошем настроении, пытаясь шутить. – Обещайте, что вы поговорите с Майком насчет его бизнеса. Для меня это очень важно. Майку нужна ваша поддержка, и вы не можете это игнорировать. Ведь родители для нас это не только пример, но и основа нашего пути, – продолжая улыбаться, Женя сложила бровки домиком, что придало ее лицу невыносимо милое выражение. Этот прием однозначно должен быть внесен в Женевскую конвенцию по запрету использования психологического оружия. У Джека не было ни единого шанса вырваться из этих чар, так что сдался он моментально. – Конечно, крошка Женя. Нет проблем, – заверил мой отец Женю. Может потому что диалог между ними шел на русском, и он думал, что я все равно ни черта не понимаю, но, скорее всего, Джек и сам планировал промыть мне мозги, а тут такой удобный случай. Понятно, что просьба Жени стала для меня неожиданностью. Непонятно почему глядя на эту сумасбродную милашку у меня впервые ёкнуло не в штанах, а в груди. До этого момента ни у одной моей девицы не возникало желания вникнуть в мои проблемы, и уж тем более принимать участие в их разрешении. Да, безусловно, я много раз слышал слова поддержки и одобрения от своих друзей, в том числе и женского пола, но никогда за этими словами не следовало действий. Тем более таких дерзких, по меркам моего отца. После ужина Женя потащила всю свору родителей в сад, хвастаться своими достижениями и планами по переделке огромной площади земель русских, оккупированных американцем. – Если спуститься по этой тропинке, то открывается чудесный вид на пруд. Именно там мы решили оформить свадебную арку и расставить столы, – направила разговор мама строгого режима в иное русло, заканчивая обсуждение выбранных Женей горшков. – Должно быть это будет выглядеть очень романтично. Я сейчас расплачусь, – расчувствовалась мегера-мама, которой я не нравлюсь. Что за проклятье на мне с этими русскими мамами? Одна за любое неловкое движение или лишнее слово, способна так припечатать, что мало не покажется. Вторая и вовсе невзлюбила с первого взгляда, только потому что я имею отличающееся от отца мнение. Воркование двух мам затихало, по мере углубления их фигур в дебри акров. Папы и вовсе свинтили в гараж, поностальгировать над рухлядью, на которой когда-то отец Жени возил моего отца, работая на последнего в качестве персонального водителя. Мне отчаянно хотелось сбежать из этого фильма ужаса под названием “предсвадебная лихорадка”. Я не из тех парней, что мечтают натужно улыбаться приглашенным на торжество гостям. Я скорее из тех, кто целенаправленно ищет самую раскованную подружку невесты, технично избегая дурдома, через который проходит брачующаяся пара. И тем более всего, во что превращает брак счастливую жизнь свободного парня, после того, как он переступает эту красную черту. На моей памяти таких примеров десятки, когда из жизнерадостного, веселого пацана, жена выжимает все соки, за короткое время меняя его до неузнаваемости. Однако я сохнуть начал заранее. Только лишь согласившись на тест-драйв, уже испытываю сильнейшие неудобства. – Женя. Я согласился на эту аферу на пару недель. После этого наши пути расходятся, – решил я чисто по-американски, поменять правила игры, когда прежние перестали меня устраивать. – Хорошо. Я помню, – спокойно ответила Женя. – Тебе не о чем волноваться, Майк. Я не влюбляюсь в тебя. Я всего лишь продолжаю игру. – Я не об этом. Видишь ли, судя по реакции отца, моя часть сделки перестает быть для меня актуальной. Вряд ли ещё один разговор с папой изменит ситуацию. Так что получается, я ничего не выиграю от целых двух недель непрерывных пыток разговорами о свадьбе. – К чему ты клонишь, Лоури? – появились рычащие нотки в голосе Жени. Злится, тигрица моя, что грязный америкашка не гнушается подлыми приемами. – Это же очевидно, – широко оскалился я, притягивая одной рукой Женю к себе.– Я требую компенсации. В самом пошлом ее эквиваленте. Я с удовольствием наблюдал, как широко распахиваются её глаза, в тот момент когда она почувствовала, как я возбужден от одних фантазий о ней. Уж самому себе я могу признаться, что меня в этой крошке возбуждает всё. Ее плавные, как у кошки, движения, когда она ласково прикасается к лепесткам цветов в саду. Ее дерзкий нрав, порой выкручивающий мне жилы. И даже эти бездонные глаза, наполненные теплом и лаской, когда она смотрит на меня. Про идеально сложенное тело с восхитительными и убийственными для мужского взгляда окружностями и говорить нечего. Стоит только подумать о них, как к паху приливает кипящая кровь. – Ты настоящий американец, Майк Лоури! Выкидываешь в мусорку договор, как только он перестает быть для тебя полезен. Никаких моральных принципов! – прищурила глаза Женя. – Моральные принципы это непрактично, крошка Женя, – усмехнулся я. – Кстати, зрители нашего спектакля вернулись и сейчас смотрят на нас. Так что это для них, – последние слова я выдохнул уже в дюйме от пухлых мягких губ Жени. Мои руки обвились вокруг талии Жени, прижимая ее тело ближе. Поцелуй был легким, направленным прежде всего для демонстрации влюбленности для родителей, которые в полном составе возвращались в дом, поглядывая в нашу сторону. Но, несмотря на это, мое тело реагировало вне зависимости от цели этого выступления. В затылке что-то коротнуло, и мозг заволокло помехами. Я дурел от ее запаха и вкуса, так что кровь в ушах шумела, оглушая меня, словно требуя отгородиться от всех внешних раздражителей и оставить только Женьку. Желательно распластанную подо мной на кровати. Прервав поцелуй, я убедился, что все четверо наблюдателей проявили такт и свалили из сада. – А это для меня, – пробормотал я, набрасываясь на ее губы снова, уже не сдерживаясь, и не пытаясь скрыть своих намерений. Оставив одну руку на талии, второй я позволил нагло и бесцеремонно забраться под ее легкую кофточку, оглаживая и сминая аппетитную грудь. Тихий сдавленный стон, сорвавшийся с губ Жени, не оставил никаких шансов этой крошке избежать изменения договора на моих условиях. Хочу её всю. Хочу изучить каждый миллиметр ее прекрасного тела. Хочу обладать, доминировать и трахать, до тех пор, пока не останется ни одного варианта камасутры, который бы я не протестировал с ней.