Глава 10

Как говорится: хорошо же сидели, че начинается-то? Меня вполне устраивал статус перемирия с Майком в том виде, что есть, но мажору зачем-то понадобилось поковыряться в истории давно минувших дней. – Я не говорю таких слов каждой. По той простой причине, что в большинстве случаев они не нужны, – буркнул Майк, сгребая с тарелки последние сырные шарики. – Но я не помню, чтобы приглашал тебя в свою спальню, крошка Женя. Правда в том, что прямым текстом действительно не приглашал, но то, как он смотрел на меня, как прикасался… я сочла это за взаимное притяжение. Я влюбилась в Майка с первого взгляда, с первой встречи, едва его увидела. И в ту ночь моя тоска по нему, моя наивная влюбленность потребовала выхода. Пара шотов с крепким алкоголем послужили катализатором. – Не приглашал? Ты шептал мне, как жаждешь прикоснуться к моей коже языком, как мечтаешь исследовать всё моё тело ночь напролет! – зашипела я со злостью. Кажется, упоминание столь интимных подробностей было лишним. Золотисто-зеленый взгляд вспыхнул, стремительно темнея. Он блуждал по мне сверху вниз, оставляя вьющийся обжигающий сладким ядом след на шее, груди, животе. Это настоящая пытка, быть объектом вожделения такого сверхсексапильного парня. Гореть и изнемогать от желания, в то же время понимая, что для него это просто животный инстинкт, за которым нет ни капли чувств. – Скажи мне, кто помешал в ту ночь тебе оказаться в моей постели, и я его прикончу, – с насыщенным хрипловатыми нотками голосом прорычал Майк словно лев, у которого стащили кусок свежего мяса прямо из-под носа. Кстати, о мясе. Точнее, о закуске. Несмотря на то, что я сперла из холодильника всё, что там было не приколочено, обе тарелки уже были опустошены. – Открывай вторую бутылку. Я на трезвую продолжать этот разговор отказываюсь! Благо вся закуска исчезла в твоем бермудском желудке, быстрее окосею, – язвительно произнесла я, вставая, чтобы снова проверить парилку. Демонстративно повернувшись попой к Майку, я протискивалась между лавочкой и стеной к заветной двери. Однако жарко мне стало еще до того, как я распахнула дверь в небольшое помещение, где в тусклом свете и клубах пара почти не было видно полок. Две широкие и безумно горячие ладони легли мне на талию, останавливая. Недвусмысленные прикосновения мужских рук не были для меня чем-то новым и неизведанным, однако именно эти конкретные лапы вызвали в моем организме вспышку безудержных ощущений. И начался непримиримый внутренний диалог, который одолевает каждую женщину, чья гордость твердит: “Я не такая”, а запылившееся либидо орет: “Такая, не такая, потом разберемся! Хватай эту задницу за твердую ручку, и тащи в пещеру!” – В парной уже жарко, – в безрезультатных попытках отделаться от мыслей завалить этого кабанчика на полку в парной, пробормотала я. Убрав наглые конечности со своей талии, я решила сбежать в парную, искренне веря, что слабому духом американцу ни за что не выдержать русских традиций. Сбросив халатик у вешалок, я осталась в простом бесшовном белье, которое предпочитаю носить постоянно, насилуя свой комфорт кружевами и стрингами лишь по дням свиданий. – Купальника у меня нет, так что буду париться в трусах и лифчике, – сообщила я затихшему тигру, разглядывающему меня сверкающими глазюками. – Да ладно… не чужие же люди. Можем оба ходить без лифчиков, – оскалился Майк и нахально уставился на мою грудь, нисколько не пытаясь хоть как-то скрыть свой интерес. Вскочив с лавки, несносный Лоури принялся сбрасывать с себя одежду прямо на пол, намылившись идти со мной в парилку. – Тебе можно и без трусов. Их содержимое известно уже такому количеству женщин, что давно перестало быть тайной, – язвительно ответила я, поспешно распахивая дверь в парилку, чтобы скрыться там от Лоури в клубах пара. – О, не ревнуй, крошка Женя! – расхохотался Майк, следуя за мной по пятам. – Там на всех хватит! – Ты отпетый развратник, повеса и кутила, Лоури! Неужели тебе не хочется стабильности в своей жизни? – раздраженно спросила я, усаживая свою пятую точку на полку. То ли парная разогрелась сильнее, чем я планировала, то ли присутствие этого почти голого говнюка заставляло меня чувствовать, как жар пробирает изнутри. Гордость заткнулась, под натиском интимной атмосферы полумрака помещения и визуального издевательства в виде мускулистого парня в одних трусах, на загорелой коже которого уже сверкали мелкие бисеринки влаги. – Это и есть самая стабильная часть моей личности, моя дорогая! Придется тебе с этим смириться, – хмыкнул Майк, к моему огорчению нисколько не испугавшись жары. Слушая вполуха, что он там несет, я уже не могла больше ни о чем думать, кроме его тела. Глаза непослушно шарили по твердым выпуклостям мышц, постоянно попадали в капканы и ловушки, следуя за изгибами, спотыкались о внушительную выпуклость в трусах, стыдливо прятались и… снова возвращались к изучению каждого сантиметра тела этой неразборчивой скотины. – Даже не думай, Женя! Мы просто пришли снять стресс и попариться! – конечно же не ускользнула от опытного самца природа моего внимания. – Я не какое-то тупоголовое животное! “Звучит, как вызов!” – тут же завопило во мне либидо, требуя не выпускать этот экземпляр из бани неиспользованным. – Ложись на полку, хвостом вниз, “не животное”. Бить буду, – тоном не терпящим возражений, приказала я, решительно взяв в свои руки не только веник, но и задачу выжать из бэд боя всё, на что он способен. Старательно сбрызнув камни, и нагнетая как можно больше горячего пара взмахами главного банного аксессуара я с нечеловеческим рвением принялась лупасить по спине и ногам залетного заокеанского повесу, приговаривая: – Я пришла к тебе той ночью, готовая исполнить любое твое желание! Два часа настраивалась на разврат в стиле Лоури! Готовая играть по твоим грязным правилам! Но ты унизил меня еще до того, как я перешагнула порог, обсуждая “наивную малолетку” со своими друзьями! Воспоминания того злосчастного вечера пронеслись в памяти, будто это было вчера. Застывшая у приоткрытой двери, я с наполняющимися соленой влагой глазами слушала, как Майк хохотал, называя меня девушкой, которая смотрит на него коровьими глазами. Как обещал своим дружкам, что я сделаю для них все, о чем он меня попросит. – Хотел подарить меня своим дружкам, как игрушку, Лоури? Не знаешь ты гнева русских женщин! Мама строгого режима тебе покажется ангелом, обещаю! Выплескивая всю свою обиду и свой гнев на Майка, я обхаживала его веником так, стараясь, чтобы этот олух изведал всю силу русской баньки от максимально непрофессионального банщика. Но, кажется, мою тираду, Лоури не слышал, вместе с покрасневшими ушами поглощенный процессом лечебно-профилактических процедур. – Сука!.. А-а-а! – доносилось из уст потерпевшего, закрывающего ладонями лицо от нестерпимого жара. За несколько минут Майк умудрился вспомнить мою мать раз двести, и употребить весь русский нецензурный, который знал. Дважды вылетал на улицу с рыком, пугающим всё живое в радиусе двух километров. Но упорно возвращался обратно, добровольно отдаваясь во власть разбушевавшейся Женьки. После третьего захода мы уже оба вылетели в предбанник. Молча глядя друг другу в сверкающие безумием глаза. Молча пили вино прямо из горлышка, передавая друг другу бутылку. Оба разгоряченные не столько градусом бани, сколько неизбежными прикосновениями обнаженных влажных тел, вследствии которых даже горячие потоки воздуха начинали искриться. Сейчас же, мы будто хотели немного остыть изнутри, заливая прохладную жидкость в желудки. Однако тушить огонь в груди вином, это то же самое что пытаться потушить лесной пожар бензином. Лоури даже после трепки выглядел невероятно сексуально. Мокрые ресницы слиплись, делая его взгляд еще больше выразительным, кожа покрылась мелкими капельками влаги, вызывая желание провести по бугрящимся мышцам кончиками пальцев. Могучая грудь ходуном ходила, жадно качая воздух. Трудно, очень трудно помнить, что ты приличная женщина, когда перед глазами маячит этот экземпляр в неглиже. – Твоя очередь, крошка Женя. Я отшлепаю твои сладкие булочки так, что ты неделю сидеть не сможешь! – прорычал Майк, и, угрожающе сверкнув глазами, плотоядно облизнул винного цвета губы. Уверенности в том, что я выдержу порку веником у меня нет никакой. К тому же, как оказалось, сам банщик потеет в три раза больше валяющегося на полочке человека. Мои глаза забегали по пространству предбанника в поисках спасения и радостно вспыхнули, заприметив целый арсенал скрабов, масел и прочей косметики для бань. – Не-а. Экзекуции ветками только для мужчин. Для девушек в баньке иная программа! – радостно хапая с полок флаконы, обломала я Майка. – Сделаешь мне массаж с маслом? Игриво хлопнув ресницами я, не дожидаясь ответа, поспешила в парилку. Лоури что-то там ворчал на своем неандертальском, но через минуту загородил своей тушей, и без того слабо пробивающийся сквозь клубы пара, свет. Это был последний момент, когда мы оба могли бы избежать этой ошибки. Просто одеться и уйти. Но нас тянуло в эту мышеловку, словно в конце пути нас ждет самый ценный жизненный приз. Вот только понятия о таких призах у нас совершенно разные. Для меня это самое обычное женское счастье, а для Майка… все намного прозаичнее и циничнее. И всё же, я сама, и даже почти в трезвом уме шла на этот шаг. Я лежала, а точнее уже изнывала, на широкой полке парилки, в ожидании когда он прикоснется ко мне. Знаю, что очень скоро мне придется протрезветь и обнаружить себя все на тех же граблях с огромной шишкой на лбу, но… чему бы не учили грабли, а сердце верит в чудеса! Тем более когда оно под ядреной смесью виноградного напитка и сексуально-визуального испытания. – Имей в виду, если ты хочешь всяких извращений, то я против! – пробурчал Майк, обильно поливая мою спину ароматным маслом. – Не знаю, о каких извращениях ты там мечтаешь, а я собираюсь просто получить наивысшее удовольствие от процесса! – промурчала я, млея как блудливая кошка, от первых скользящих прикосновений широких ладоней. Впрочем, массаж от мистера Лоури быстро перестал быть невинным… Что бы не болтал Майк своим грязным языком, как бы не щетинился, сопротивляясь собственной похоти – мышечная память его разнузданных рук работала исправно. Эх! Давненько меня так не наминали, не жамкали жадные ручища похотливой скотины! – Раздвинь ножки! – внезапный, как лосось в кустах черники, ворвался мне в ухо хрипловатый приказ. И мой собственный план просто насладиться прелюдией, максимум легким петтингом, полетел в пропасть сознания, со словами: “завтра разберемся”. Всё разом стало ощущаться иначе. Массажные движения широких ладоней превратились в эротично-настойчивые, двигающиеся все выше от щиколоток к бедрам. Я чувствовала как внутри пробуждается желание, гораздо сильнее, чем пару еще пару минут назад, когда я думала, что удовлетворюсь малым. Наверное, нужно было дать самой себе отрезвляющую пощечину, но сминающие мои ягодицы лапы и тяжелеющее дыхание массажиста сверху, не позволили мне очнуться. Будто случайно Майк задевал чувствительное место, поглаживая сквозь промокшую ткань моих трусиков. Словно ненамеренно этот изувер выписывал узоры по моей коже, то медленно приближаясь к стратегически важным точкам “G”, то удаляясь и заставляя меня изнывать в ожидании. Внизу живота ныло всё сильнее, мое собственное дыхание сбивалось и, кажется, с моих губ пару раз сорвался тихий стон. Лоури крепко выругался и уселся на полку рядом, видимо, всё ещё надеясь избежать продолжения. Глупец. Кто же его теперь отпустит? Блудливая кошка по имени “крошка Женя” уже вошла в раж. Плавно, словно пантера на охоте, я спустилась с верхней полки, сквозь полуопущенные ресницы наблюдая за добычей. Майк сидел откинувшись назад на стену, широко раздвинув ноги и опершись руками в полку на которой устроил свой шикарный зад. От напряжения, исходящего от Лоури, можно подзарядить пару электростанций. Вены на мускулистых руках вздулись, зубы стиснул так, что скулы заострились, как у графа Дракулы. Мокрые боксеры, призванные скрывать под собой отлитый из металла “банан” размером ХХL, не выдерживали никакой критики. Даже при отсутствии желания можно было разглядеть не только каждый сантиметр крупного ствола с широкой головкой, но и оплетающие его вены. – Какой большой парень… – пробормотала я как будто для себя, опускаясь на колени между широко расставленных ног и не спуская глаз с лица Лоури. Не ожидавший от меня такой прыти Майк широко распахнул глаза, моргнул, мотнул бестолковой головой, будто прогоняя наваждение. – Ну что же мальчики, снимайте трусики! – не давая жертве прийти в себя, я нежно царапнула кубики пресса, легким движением цепляя резинку боксеров и стаскивая их вниз. Пошло? Грязно? Недостойно? Возможно, подавляющее большинство женщин мира меня осудили бы сейчас. Скривили бы носики, ахая какая Женька бл.. распутница. Но! Я устала быть на вторых ролях и ждать от мужчин милости. Меня бросили три парня, растоптав всю веру в любовь и верность. Накрепко вбив мне в голову, что никакие приличия и даже полная отдача отношениям ими не цениться ни на грамм. Так могу я позволить себе праздник хоть один раз? Могу теперь я попользоваться одним из этих заносчивых себялюбивых гадов, не оглядываясь ни на что? Конечно могу! Тем более пьяная! Освободив красавца из плена мокрой тряпки я невольно сглотнула набежавшую слюну. Все же черные труселя немного скрывали истинный размер этого гиганта. Я никогда не любила оральный секс, считая его просто частью обязательной программы или чем-то вроде благодарности мужчине. Но сейчас все было иначе. Мне самой захотелось не просто завести Майка – судя по стоящей по стойке смирно эрекции в этом уже нет необходимости. Мне самой хотелось власти над ним. Грязного разврата, в котором нет красных линий. – Что ты творишь, Женя? – с трудом заставил себя выдавить Майк, из последних сил делая вид, что не хочет того же, что и я. – Хочу попробовать тебя на вкус, Лоури, – проговорила я, нежно касаясь губами возбужденной плоти. Лоури зашипел, на секунду закрыв глаза, но тут же их распахнул, чтобы наблюдать как я играю с его членом. – Ты не сделаешь этого! – зло прошипел Майк. – Думаешь? – хмыкнула я, обхватывая крупный ствол ладонью и медленно начиная поглаживать. Вся эта ситуация была для меня дикостью… чем-то ужасно постыдным, но остановиться я уже не могла, готовая ссаной тряпкой отгонять все мысли, что утром мне придет похмелье… Но сейчас мне на это плевать! Да, плевать! Мужчины не выбирают меня в спутницы жизни, так что же мне теперь похоронить себя молодой? Да пошли они все! – Стерва! – глухо выдохнул Майк, так и не дождавшись, когда я от нежных ласк перейду к делу. Твердая рука без колебаний опустилась мне на голову, подталкивая к себе. – Глубже, детка! – возомнил Лоури, что это он тут будет командовать. От грубоватого прикосновения мужлана по коже рассыпались мурашки в два слоя. Толкнувшийся прямо в горло член заставил задохнуться, так что на глазах выступили слезы. Это было жестко, нагло, но в то же время меня поразила реакция собственного тела на эти неандертальские замашки Лоури. Мое собственное возбуждение захлестнуло настолько, что я отпустила себя и все свои мысли, очутившись словно в омуте пошлых стонов и звуков. Губы и язык, будто мечтали об этом леденце всю жизнь, захватывали и поглаживали толкающиеся бархатное орудие. – Нет, крошка Женя, не закрывай глаза! Смотри на меня, – рычала поверженная мной добыча, грубо оттягивая за мокрые слипшиеся волосы. И пусть этот олух считает, что он король положения. Завтра разберемся…