Глава 37

Макс

— Отвезешь меня домой? — спрашивает Бэмби, когда мы, по глаза набитые попкорном, выходим из кинотеатра, — У меня куча стирки скопилось, боюсь, скоро на работу ходить будет не в чем.

И снова эти неубедительные отмазки. С ней что-то происходит, но она, тем не менее, продолжает делать вид, что все в порядке. И я ей подыгрываю, хотя и чувствую себя при этом херово: уезжаю через две недели, и хотел как можно больше времени проводить с ней.

Чем ближе мой отъезд, тем чаще меня одолевает необходимость совершать поступки, которые раньше в голову не приходили: дарить Ни-ке цветы, приглашать в кино и делать совместные селфи. Я буду по ней скучать, возможно, даже больше, чем предполагал, и хочу запомнить каждый оставшийся день, проведенный вместе. Поэтому то, что она моего желания не разделяет, задевает за живое.

— У тебя все нормально, Бэмби? Ты в последнее время на себя не похожа.

Самому противно от хождений вокруг да около. Хочется спросить ее в лоб: какого черта происходит? Почему ты меня избегаешь? Прямо, блядь, потребовать. Впервые в жизни я ощущаю себя заложником собственных слов. Но это ведь мне не нужны отношения и обязательства. Меня все слишком устраивает, чтобы одним эгоистичным порывом стереть свой независимый статус.

— Да, все в порядке, — Ни-ка беззаботно улыбается, однако, в глаза мне не смотрит.

В итоге я провожаю ее до квартиры, а потом еще пятнадцать минут сижу в машине возле подъезда, пытаясь понять, в какой момент все пошло не по плану. Как несколько недель безмятежного удовольствия превратились вот в это… самокопание и желание понять, что я сделал не так.

Часы на автомобильной панели показывают всего девять вечера. Спать ложиться еще рано, а ехать одному в пустую квартиру не хочется. Как я вообще раньше проводил время без Бэмби? Звонил Владу и зависал с ним в компании девчонок. И мне это нравилось.

Пусть видеться с кем-либо у меня нет настроения, я все равно заставляю себя достать из кармана телефон и набрать другу. Надо напомнить себе, что на Марсе все еще есть жизнь.

— Неужто вспомнил про меня? — с деланной обидой отзывается голос Влада в трубке.

— Выдалось свободное время. Чем занят?

— В Кофемании на Тверской сижу.

— Пива выпить не хочешь где-нибудь?

— Не откажусь, раз сам предлагаешь, — мгновенно оживляется Влад, — Заедешь за мной? Ты же помнишь, я без колес.

— Десять минут.

Я завожу двигатель и выруливаю из Ни-киного двора. Вот уже вроде и планы на вечер есть, а все равно ни черта не весело. И когда все успело так кардинально поменяться?

Влад выходит из Кофемании не один, а в компании Индиры и Харибо. Может, они после дачного тройника подобие шведской семьи создали?

— Я хотел вдвоем посидеть, — игнорирую обиженные лица девок, которые парфюмированной массой грузятся ко мне машину.

— Ты женоненавистником, что ли, стал, Макс? — ухмыляется Влад, плюхаясь на переднее сидение. — Против компании вроде никогда не был?

Да, не был. Но эти девки мне попросту не нравятся, а он уже во второй раз вынуждает меня их терпеть.

— Девчонки, посидите в машине, пока мы с Максом узнаем, есть ли свободные столы, — по-хозяйски распоряжается Влад, когда мы останавливаемся возле Max Beef на Патриарших.

— Я тоже пойду, — подает голос Харибо. — Хочу в туалет.

Мы втроем покидаем машину и дружно топаем к дверям ресторана. Ане этой, видно, сильно приспичило, потому что она сразу же уносится к кабинкам. Я озираюсь в поисках свободных мест, а Влад, с целью непременно отхватить лучшие, начинает обхаживать рыжую администраторшу.

— Есть стол в дальнем конце зала, — благодушно объявляет она. — Я вас проведу.

Я делаю шаг вперед и застываю, словно по голове меня огрели чем-то тяжелым. Наверное, если взглянуть со стороны, то выгляжу я полным имбецилом: хлопаю глазами и рот открыл. Потому что за угловым столом вижу Нику. Ту, которая должна была в данный момент быть дома и стирать свои вещи с кондиционером, или с чем она их стирает, чтобы так вкусно пахнуть. Сидит она в компании улыбающегося суслика, а сбоку от нее лежит букет. Не голубой, конечно, но тем не менее.

Надо бы перестать косплеить истукана, но я просто не в силах пошевелиться. Если я раньше что-то там говорил о кислоте, разъедающей внутренности, так то была херня. Спрайт или вода с лимоном. А вот то, что сейчас уничтожает мою нервную систему, так что трудно дышать и челюсть сводит судорогой, — это настоящий яд. Отрава, выжигающая во мне дыру и плавящая мозги.

Поэтому Бэмби обманывала меня? Чтобы встречаться с ним? С этим любителем плюшевых медведей?

— Эй, а это не голубоглазая родственница твоя с каким-то отличником на свидании? — словно из-под толщи воды доносится голос Влада. — А я, прикинь, думал, ты врешь, что вы не встречаетесь…

— Заткнись, — стискиваю кулаки и подаюсь вперед с намерением отпиздить суслика его же веником за то, что он и Ника вот так спокойно сидят передо мной. За то, что он так улыбается ей. За то, что она в ответ улыбается ему. Блядь, она с ним тоже спала? Один день со мной, а в следующий с ним?

— Бро… — очевидно, прочухав приближающуюся бурю, Влад перехватывает мой локоть и тянет назад. — Бро, не надо.

Хер бы он меня удержал, если бы в этот момент Ни-ка не повернулась и не пронзила меня своими Блю Кюрасау глазищами. Тысячи раз она на меня смотрела, но именно сейчас взглядом будто нож в солнечное сплетение вогнала. Потому что смотрит испуганно и виновато.

— Пойду, — зачем-то говорю в слух и, развернувшись, шагаю к выходу. Перед глазами как в замедленной съемке мелькает лицо Харибо с открывающимся ртом, вопросительный взгляд администраторши, темное полотно двери. Кажется, только когда я оказываюсь на улице, мне удается сделать вдох.

— Так чего? Столики есть? — жеманно интересуется Индира с переднего сидения.

— Столов нет, — говорю машинально и берусь за ручку водительской двери. — Трахаться ко мне поедешь?

Повисает короткая пауза, за которой следует скромное «Поеду». Оставив Влада и справившую нужду Харибо растерянно стоять у входа, выжимаю педаль газа, и Камаро с ревом срывается с места. Мне просто нужно уехать отсюда. Стереть из памяти. Забыть.

Индира в качестве прелюдии пытается со мной разговаривать, но ее голос теряется в алом шуме, долбящем в ушах. Я чувствую себя разбитым и обманутым. Знал, что Бэмби что-то скрывает, но даже представить не мог, что этим чем-то окажется суслик. Получается, она изменяла мне с ним. Секс вне отношений можно назвать изменой? Мы этого не обсуждали, но я просто не думал, что Бэмби может с кем-то еще, кроме меня. Думал, если я не могу, то и она. Потому что она ведь совсем не такая. Ну то есть это же Ни-ка, блядь… моя Бэмби. Ощущение, словно я стал героем Матрицы и узнал, что жизнь — это иллюзия.

На автомате ловлю глазами зеленую вывеску Азбуки Вкуса и резко торможу. Надо купить выпить. Смыть к херам этот день, это сраный букет, суслика и голубую радужку с серебряными прожилками.

— Ты куда? — пищит Индира с пассажирского сидения.

— Скоро, — все, что я могу из себя выдавить.

В магазине я беру первый попавшийся вискарь, расплачиваюсь и возвращаюсь за руль. Желание начать заливать его в себя из горла еще никогда не казалось таким соблазнительным, но, к счастью, у меня хватает ума дотерпеть до дома. Я бросаю машину посреди двора и, наплевав на джентльменские манеры, впервые не помогаю девушке выйти. Индира одиноко переминается с ноги на ногу на своих нелепых каблучищах, ожидая моих дальнейший действий, а я вдруг решаю, что так по-скотски оставлять тачку нельзя и вновь сажусь за руль.

Втиснув Камаро на отведенное парковочное место, вылезаю с бутылкой Чиваса в руках и вижу, как во дворе останавливается представитель корейского автопрома с шашечками на дверях. Следующим кадром из него выходит Бэмби. Я во второй раз за день прирастаю к месту, глядя, как она быстрым шагом направляется ко мне. Бледная, волосы растрепаны. Ловит в фокус стоящую неподалеку Индиру и останавливается. Острая боль, режущая меня изнутри, в ее присутствии притупляется, словно вкололи обезболивающее, и на смену приходит холодная злость.

— Максим… — Ни-ка шагает вперед и заглядывает мне в глаза. — По поводу меня в Глебом, ты не так понял.

Может, поэтому я всегда избегал отношений? Чтобы не слышать фраз из сериалов?

Я напяливаю маску невозмутимого спокойствия, которую так много раз примерял за последнюю неделю, когда Ни-ка меня динамила, и с иронией осведомляюсь:

— Ты поэтому меня избегала? Из-за него?

— Нет.

— Я говорил, что мы ничем друг другу не обязаны, но не подразумевал, что ты станешь мне врать, — как я не стараюсь, тон обвинителя все равно прорывается наружу, выдавая мою временно приглушенную боль.

— Я тебе не врала. Я просто… — Ни-ка мотает головой и знакомо кусает губу, словно не решаясь что-то сказать. Снова врет?

— Не надо оправдываться. Я просто немного удивился тому, что твои слова разошлись с делом, потому что вроде как никогда и ничего от тебя не требовал. Мы ведь не говорили о том, чтобы не встречаться с другими людьми, правильно? Так что все в порядке. Ты ничего не должна мне объяснять.

— Но я хочу объяснить! — рявкает Бэмби, вскидывая на меня потемневшие глазищи.

— Максим, мне долго здесь стоять? — ноет Индира.

Взгляд напротив вспыхивают яростью, вызывая садистское желание причинить его владелице ту же боль, какую она причинила мне. Поэтому я лезу в карман и, достав ключи, сую их в руки Индире.

— Поднимайся пока. Я скоро приду.

Та что-то бормочет в ответ, но я ее не слышу, потому что ощущаю очередной приступ удушья при взгляде на Бэмби: от того, как дрожат ее губы и стремительно краснеют глаза.

«Успокой ее, Максим», — орет внутренний голос, — ты же до слез ее довел». Мое истекающее кровью эго к нему не прислушивается, потому как все еще ошарашено тем, что впервые в жизни получило сокрушающий удар под дых.

— Все по-честному, да? — выдавливаю из себя. — Мы ведь ничего друг другу не должны.

— Ты идиот, Максим, — тихо говорит Ника, и мне приходится до боли стиснуть челюсть, потому что по ее щекам начинают катиться слезы. — Никогда не прощу тебе этого, Куклачев гребанный.

Казалось бы, больнее быть уже не может, но именно в этот момент я ощущаю, что такое настоящая боль. Потому что вместе ко мне приходит осознание, что в чем-то я очень сильно облажался, и исправить вряд ли смогу.

Провожаю съежившуюся фигуру Бэмби глазами до тех пор, пока она не садится в такси, и скрипящее корейское ведро не покидает мой двор.

— Максим… — долетает из-за спины голос Индиры. — Там консьерж меня не пускает. b9d519

Откупориваю бутылку и делаю первый глоток. Я настолько оглушен, что виски ощущаются как вода. Хотя, возможно, это из-за того, что я сгораю заживо.

— И правильно делает.

Легкие жжет, словно в них посыпали перемолотой крошкой стекла от той самой вазы, которую мы с Бэмби расколотили. Стоять больше не хочется, и я побитым мешком опускаюсь на асфальт.

«Ты придурок, Максим, — вновь заявляет о себе внутренний голос. — Думал, все было просто так? Ни хрена не было. С самого начала все было не просто так. Но ты такой тупой, что не хотел этого признавать».

Где же ты, блядь, раньше-то был такой умный?

— Ну мы трахаться-то пойдем? — осторожно уточняет Индира, которую вид меня, заливающего в себя виски на асфальте, очевидно, не отпугивает.

— Дождь начинается, — смотрю перед собой и, смахнув со щеки первые капли, лезу в карман за телефоном. — Вызову тебе такси.

— Никакого дождя нет, Максим. Не парься, короче. Сама доберусь.