Глава 1

Мириам О'Двайер

Темнота. Вязкая. Обжигающая. Нет ничего, кроме неё вокруг. Лёгкие горят. Каждый новый вдох даётся с превеликим трудом. Я задыхаюсь. Жадно хватаю ртом кислород. И задыхаюсь опять. Тело словно пылает. Во рту пересохло. Низ живота и бёдра сводит томительными судорогами. Я не вижу ничего перед собой, хотя мои глаза открыты. На них плотная повязка. Дёргаю ладонью, чтобы исправить это недоразумение, но обе руки заведены вверх и, похоже, тоже связаны.

Хотя моя настоящая проблема вовсе не в этом…

Где-то там едва различимо скрипят дверные петли. Воздух вмиг становится тяжелее. Мужские шаги — тихие, я скорее представляю их, нежели слышу. Но отчётливо чувствую, как прогибается матрас подо мной, когда он устраивается поблизости.

Да, похоже, это всё-таки постель…

Откуда я знаю, что это мужчина?

Его аура…

По мне будто разряд тока пропускают, стоит ему прикоснуться.

Вздрагиваю…

Молчит. Ни слова не произносит. Касается пальцами едва осязаемо, в какой-то момент вовсе кажется, что всё происходит в моей голове, и нет ничего такого на самом деле. Опять дёргаю рукой в жалкой попытке избавиться от повязки или хотя бы частично прикоснуться к тому, что почти кажется плодом моего разыгравшегося воображения. Не достаю. А он… прикасается снова. Задевает пальцами нижний край едва скрывающей бёдра ажурной ткани, позволяя прочувствовать каждый изгиб кружева, соприкасающийся с моей кожей. Совсем не спешит. Будто изучает. Вырисовывает одному ему известные узоры.

— Кто ты? — срывается с моих губ тихое.

На грани мольбы.

— Где мы? — добавляю ещё тише.

Разум слишком пьян и одурманен пронизывающей волной возбуждения. На самом деле мне совсем не интересны ответы. Причина банальна. Хочется услышать его голос. Распознать. Прочувствовать. Но он до сих пор молчит. Ведёт пальцами дальше, к внутренней стороне бедра, и немного выше, забираясь под подол моего скудного одеяния. А я выгибаюсь в спине со срывающимся с губ невольным стоном. Подаюсь навстречу мучительно-медленной ласке. Желаю ярче. Острее. Ближе. Больше. Всего. И сразу. Схожу с ума. Едва ли замечаю пронзившую связанные запястья боль. Без всяческого стеснения развожу ноги шире. И рвано выдыхаю, когда на этот раз его пальцы давят на кожу немного сильнее. Ажурная ткань задрана по пояс. Я бы от неё вовсе избавилась. Слишком мешает полнее чувствовать новые прикосновения — вдоль ключицы к груди, обводя ореолы, под грудью и обратно к ключицам. Да только правила игры тут не мои. Я кусаю губы. Снова спрашиваю его о чём-то. А может просто прошу. Вполне возможно — унизительно умоляю. Чтоб не останавливался. Чтоб утолил захлёстывающую меня жажду. Чтоб окончательно свёл с ума. И я забылась бы в этом своём безумии. Но нет. Он жесток. Беспощаден. По-прежнему не торопится. Изводит. До помешательства. До срывающегося голоса. Я больше ни о чём его не спрашиваю. Не прошу. Ругаюсь. Проклинаю. Ненавижу за это издевательство. Кожа горит. Меня захлёстывает настоящий апокалипсис. Каждый отпечаток чужих пальцев — ожог на моей коже, невыводимое клеймо. Ни одного проникновения. Касания — доводящие до грани исступления. Размазывая влагу между моих ног. Распаляя. Распаляя. Распаляя. Превращая меня в податливый воск. А мне бы в пепел сгореть. Вырубиться, не выдержав этой пытки. Но и тут нет. Слишком легко. Ни шанса на такое освобождение.

Воздух буквально застревает в лёгких. Я задыхаюсь. Совсем не стыжусь стекающих по щекам слёз. Хнычу. Почти брежу. Не остаётся во мне ни крохи разумного. Уже не верю, что это когда-нибудь закончится… И ловлю чужой выдох, как свой собственный. Ни одного поцелуя. Только дыхание. Да гулкие удары сердца. Он настолько близко, что стоит всего лишь ещё чуть-чуть податься вперёд, обхватить ногами покрепче, прижаться теснее, выгнуться в его своеобразных объятиях… Тоже не дозволено. Всего миг — тяжёлая хватка на моей талии смыкается, как стальной капкан. Переворачивает. На живот. Лицом в подушку. Тупая тянущая боль в запястьях снова напоминает о себе. А я вновь быстро забываю о ней. Теряюсь в новых ощущениях. Мои колени подогнуты одним властным жестом. Задница вздёрнута вверх. И я почти готова ликовать в предвкушении его решительных действий. Почти… Ведь он… Отпускает. Хотя наступившая пауза длится всего секунду. Ту самую, что тянется в целую вечность! А я опять хнычу. Капризно. Надсадно. Как маленькая девчонка. Слабая. Безвольная. Беспомощная. Изнурённая. В полнейшей капитуляции. Готовая на что угодно. Съедаемая разрушающей разум плотской жаждой. Лишь бы опять прикоснулся. Хоть разочек. И приветствую эту свою сбывшуюся мечту вымаливающим протяжным стоном, в очередной раз кусаю губы, приподнимаясь, двигаясь к нему навстречу. Последняя моя вольность. Всё начинается сначала. Едва осязаемые прикосновения. Мои проклятия бессвязным шёпотом. Его гибельное равнодушие к моим мольбам и просьбам. Оно сталкивает меня в пропасть. Но не даёт окончательно забыться. Между ног так невыносимо мокро и горячо, как никогда в моей жизни. Неудивительно, что я совсем не чувствую холода стали, собирающей мою влагу, наряду с пальцами, которые не перестают ласкать и гладить, размазывая её теперь уже между ягодиц.

Толчок — аккуратный, такой же мучительно-медленный, как и всё, что дарит мне незнакомец. Я алчно хватаю ртом воздух. До судорог в пальцах обхватываю свои путы, ограничивающие свободу действий. По-прежнему не могу надышаться. Одновременно с ощущением проникающего в меня металла, губы непроизвольно складываются в громкое тягучее:

— О-о…

И это всё, на что я способна. Кислород совсем заканчивается. Потемнело бы перед глазами, да и я так пребываю во тьме. Полностью погружённый в моё тело предмет чувствуется нереально здоровенным, растягивает изнутри так плотно и вместе с тем единственно верно, что разум меркнет, распадается в этом греховном удовольствии. И я — уже не я вовсе. Притихаю. Покорно жду. Снова надеюсь. Тщетно.

Всё исчезает…

Гулкий ритм сердца — только мой собственный. Его сердцебиения — больше не слышу. Как и удаляющихся шагов покинувшего меня мужчины. Петли двери если и скрипят снова, то пропадают за неистово бьющимися ударами моего пульса. Тяжесть сильного тела больше не давит на матрас. Пронизывающая насквозь аура исчезает. Мне стоит громадных усилий не взвыть от нахлынувшего ощущения одиночества. Ещё больше — перевернуться обратно на спину, подтянуться повыше, заново обхватив пленяющие запястья путы. Мягкие, податливые, пусть и крепкие, верёвки расположены достаточно далеко друг от друга, чтобы я могла скрестить руки и избавиться от петель. Да, не узлы. Лишь добротно затянутые петли, которые нужно всего-то ослабить. Тогда возможно избавиться. Вот только расстояние от ладони до ладони, максимально возможно сведённых поближе — недостаточное, чтобы с лёгкостью дотянуться кончиками пальцев, хотя ничтожное. Приходится приподняться ещё выше, проявить всю свою изворотливость и терпение, стиснуть зубы покрепче. Попытка. Другая. Ещё одна. И…

— Да! — разнеслось в наступившей тишине моё победное слово.

Повязку стащила с глаз без всяческого промедления. Вокруг — бетонные стены, приглушённый свет. Совершенно незнакомая обстановка. Не такая уж и большая комната. Без окон. Дверь — одна единственная. Бронированная. За такими банковские хранилища располагаются, никак не спальни. Я сама — и правда посреди внушительных размеров постели, устланной белым шёлком. Тонкая полупрозрачная сорочка на бретелях в отсутствие другого белья едва ли в самом деле скрывала хоть что-нибудь. Верёвки, ранее связывающие мои руки, остались болтаться на тёмном кованном изголовье. Но не все мои оковы оказались сняты. На запястье красовался браслет. Сдерживающий. Вот его — не снять, если нет специального ключа, хоть сколько бейся. Кровать — единственный предмет интерьера. Если не считать прозрачную стеклянную перегородку в одном из дальних углов, за которой располагался санузел.

Спартанские условия навевали мысли о какой-нибудь камере. Но в них такой траходром обычно не ставят. Подвал? Просто изолированное помещение? Не узнать. Ни единого запаха. А в потолке — встроенный очиститель, безвозвратно и в кратчайшие сроки уничтожающий оное. Ещё когда поднималась на ноги, уже тогда знала, что дверь не поддастся моим манипуляциям. Не ошиблась. Лишь потратила время и силы, потому что каждый шаг — сущая пытка.

Низ живота до сих пор сводило вполне однозначной судорогой. От неудовлетворённости ломило мышцы, путало мысли. Я даже не сразу подумала о том, что стоит вытащить из себя засунутый чужими руками предмет. Впрочем, ощущался он вполне комфортно, и даже более чем… Анальный стимулятор оказался каплевидной формы с зауженным кончиком и широким основанием, из медицинской стали, толщиной в два пальца, с красивым изумрудом, украшающим основание. И если поначалу всё случившееся грезилось, как в тумане, будто жаркий эротический сон, то теперь… Я не имела ни малейшего понятия, каким образом и по какой причине здесь оказалась. Впрочем, непокидающее чувство того, что меня использовали, навевало самые худшие выводы. Если учесть, что надо совсем умом тронуться, дабы похитить и запереть меня, дочь Верховного альфы — одного из Сильнейших мира сего, тогда получалось… А ничего не получалось! Идиотизм какой-то.

Зачем?!

Недавняя пытка — вовсе нечто из разряда того, что совсем не укладывалось в моей голове. До сексуального рабства как-то не дотягивало. На настоящие пытки — тем более не тянуло. Могла бы списать всё на какого-нибудь поехавшего крышей на фоне безответной любви оборотня, но таких на моём пути никогда не встречалось. Все, кто хоть немного знаком с моей семьёй, обходят мою персону по диагонали. Отец же потом камня на камне не оставит, если вдруг случись что-нибудь эдакое, хоть немного потревожившее мой покой.

Невольно усмехнулась, думая о последнем.

Надо быть очень отчаянным мужиком, чтоб провернуть такое с моим участием. Или же смертником, что куда вероятнее.

Жаль, многократное самовнушение о том, что всё в итоге будет хорошо, и я избавлюсь от этого странного приключения, не особо спасало от последствий, которыми меня наградил незнакомец.

А уж когда я заметила видеокамеры — почти совсем неприметные, крохотные, по последнему слову технологий…

Желает смотреть на меня? Пусть смотрит.

Ведь страдать отсутствием удовлетворения я не намерена. Да и надо же как-то скоротать часы до моего освобождения. То, что оно в скором времени наступит, я ни капли не сомневалась.

А пока…

Сберегу силы. Устроюсь поудобнее. Фактически растянусь на кровати. Уложу свою ладонь точь-в-точь там, где впервые прикоснулся мой пленитель. Ненадолго прикрыв глаза, вспомню, заново представлю, прочувствую, повторю… Мой шумный выдох будет вторить всё более и более откровенным ласкам. Бесстыдно разведу ноги шире, как тогда, с ним. Не сдержу сорвавшегося с губ стона удовольствия. Оставленным подарком тоже воспользуюсь. Вот только терзать изнеможением не стану. Наполню себя также медленно, однако темп проникновения почти сразу станет резче, быстрее, глубже. Пока перед глазами снова не потемнеет, но уже без повязки. Оргазм нахлынет, отрешит от реальности, принесёт освобождение, позволит сжать внутренними мышцами эротическую игрушку крепче. Вместе с моим протяжным стоном и чистейшим наслаждением, вышвыривающим в иную реальность.