Глава 28

Злата

– Давай! Лучше тебе быть послушной девочкой.

В ушах стучит кровь. Я уже совсем не чувствую больную ногу. Не чувствую паники. А нечто иное. Не поддающееся объяснению. Запретное. Горячее. Дикое.

Сжатые от напряжения пальцы тянутся к половинкам футболки на груди. Я развожу их в разные стороны, медленно раскрывая себя.

Сначала обнажаю торчащие вперед соски, вытянутые так сильно, что я физически их ощущаю. Затем плечи.

Потом я просто разжимаю захват и испорченная вещь падает к моим ногам. Прямо на грязный пол.

Ручищи бандита тянутся к груди. Они горячие. До одури.

Натянутые горошинки от этого прикосновения начинают пульсировать, как и влажные складочки у меня между ног.

Но Амир не спешит приласкать тугие вершинки. Он будто изучает мою грудь. Очерчивает по контуру. Лапает очень нагло. По-хозяйски. Будто эта часть тела уже принадлежит ему. Его законная собственность.

Я почти теряю связь с реальностью, когда он спрашивает:

– Неужели никто не касался тебя здесь?

Теперь он зажимает острые вершинки, сдавливая их до боли. Меня выгибает. Горячие импульсы простреливают в груди и несутся вниз, к изнывающей дырочке, что пульсирует все сильнее.

– Хоть кто-то? Скажи, кошка…

– Никто… – хрипло отвечаю.

Амир сжимает одну из грудей, и сосок скрывается в его горячем рту.

Прикусываю губу изо всей силы, чтобы не застонать. Не сдаться. Не покориться воли зверя окончательно.

Но мужчина не останавливается. Он лижет, целует, посасывает маленькую горошинку, и она начинает горячо пульсировать от его умелой ласки.

Боже! Неужели, такое возможно?!

Другой сосочек Амир покручивает в пальцах. Сжимает. Тянет на себя.

Я вздрагиваю каждый раз, когда ощущения становятся слишком сильными. Хочется закричать. Хочется, умолять ублюдка продолжить делать это со мной. Окунать все глубже в пучину порока. Прямо с головой. На самую глубину. На дно…

Я должна сопротивляться. Должна. Убежать. Прямо сейчас. Броситься наутек и не возвращаться. Но я продолжаю стоять на месте, точно приросла, и утопать в ненавистном желании, что с каждой секундой разгорается все сильнее.

Амир теперь меняет свое положение, и сейчас уже другая горошинка оказывается втянутой в его рот.

Не могу сдержаться. Тихий стон слетает с губ. Запредельно. Слишком чувственно.

Мужчина тоже распаляется. Становится жадным. Одержимым. Диким. Я вижу это. Чувствую.

Теперь его руки изучают мое тело. Гладят. Лапают. Сжимают здоровенными ладонями.

Пальцами Амир поддевает тоненькие резинки моих маленьких кружевных трусиков. Последнего клочка одежды, что остался на мне.

– Нет, пожалуйста… – жалобно пищу. Не могу остаться голой перед ним. Это выше моих сил.

– Да, кошка… Только да. У тебя нет права отказывать мне. Теперь нет…

Сильные пальцы разрывают трусики прямо на мне, оголяя оставшуюся часть тела для мужчины, которого вообще не должно было случиться в моей жизни.

Чужие пальцы без спроса ныряют мне между ног. Утопают в смазке. Амир удовлетворенно мычит, когда ощущает влагу на своей коже.

От первого же прикосновения я подаюсь навстречу ласке. Непроизвольно. Все, чего я реально хочу – сбежать. Уйти. Скрыться. Спрятаться. Забыть.

А вот мое тело, кажется, жаждет другого. Порочного и грязного.

– Течешь как сука, – заключает Амир. – Не верится, что девственница. Сама готова на болт насадиться.

Мужчина кайфует, разнося влагу по разбухшим складочкам. А я от стыда и желания готова провалиться сквозь землю.

Дергаюсь. Хочу выбраться. Так не может больше продолжаться. Надо бежать. Скрыться. Спрятаться. Навсегда оставив этого мерзавца в прошлом.

Только, куда там? Крепкие руки не дают мне и с места сдвинуться.

– Куда собралась, дикарка? Мой член еще не побывал в тебе.

Амир поднимается с дивана, подхватывает меня и резко опрокидывает на то место, где только что сидел сам.

Нависает сверху, устроившись между моих разведенных ног.

Еще один капкан.

Разве есть шанс на спасение?

Амир сильный как бык и такой же здоровый. А я хрупкая. Маленькая. Распятая под ним в неприличной позе.

Внутри полыхает жар.

Кажется, даже воздух вокруг нас пульсирует. Горячий. Раскаленный.

Становится нечем дышать.

Палец Амира оказывается у меня внутри. Выбивает остатки воздуха и, кажется, забирает последнюю волю.

Выгибаюсь. Подаюсь навстречу.

Несколько уверенных движений внутри моей киски, и я становлюсь сама не своя. Подмахиваю бедрами, будто прошу подложить.

Как такое возможно? Я должна испытывать отвращение. Страх. Должна сопротивляться. А я плавлюсь в руках бандита, точно воск.

– Смотри на меня! – приказывает, и я беспрекословно подчиняюсь. Открываю глаза.

Амир хочет, чтобы я запомнила его. Или же, чтобы он запомнил. Потому что практически сразу я понимаю, что пальцы, влажные от моих соков, в миг сменяются огромным членом.

Чувствую, как мясистая головка упирается в мой узенький вход. И это пугает. До чертиков. Он разорвет меня. Места живого не оставит.

Кажется, я начинаю сопротивляться. Хочу оттолкнуть его. Упираюсь ладошками в твердое как камень тело. Должна же быть хоть какая-то лазейка?!

Но ее нет. Мужчина не сдвигается даже на миллиметр. Не отпускает. Удерживает так же крепко.

Одна ладонь подхватывает мои взбесившиеся руки и поднимает их над головой. Зажимает. Держит. Приковывает к дивану.

Вторая снова направляет здоровый член между моих складочек. Опасное давление опять сеет панику, но шансов на спасение нет. Нужно смириться. Только это и остается.

– Смотри на меня, кошка! – опять рычит Амир. – Хочу видеть твои глаза.

Выполняю. Его взгляд пылает. Огнем и похотью. Даже здесь, в довольно темном помещении, это отлично видно.

Его член теперь вжался в меня так сильно, что я чувствую, как он пульсирует. Еще чуть-чуть, и эта махина окажется у меня внутри. Заберет девственность. Сделает женщиной. Его женщиной.

Толчок.

Несильный, но напористый.

Огромный орган Амира входит в меня. Растягивает. Насаживает. Делает своей.

Я выгибаюсь. С силой сжимаю пальцы на обивке дивана. Тону в темноте бездонных глаз мужчины, что пытается считать мои эмоции.

Вот и все. Теперь нет пути назад. Я насажена на огромный член, и уже совсем не так чиста, как была минутами ранее.

Он забрал ее. Мою чистоту и невинность. То, что я планировала отдать тому, кого полюблю. Да, старомодно. Но меня воспитали так. И я верила в эти убеждения.

Слезы проступают на глазах по мере того, как усиливается боль.

Амир не двигается. Ждет. Замирает. Наблюдает за мной. Дает привыкнуть к гигантскому размеру.

Стискиваю зубы, чтобы не зарыдать в голос. Боль слишком сильная. И, кажется, все нарастает. Сильнее выкручивает меня изнутри. Кажется, я чувствую ее везде.

Огромный член растягивает меня. Разрывает. Будто ножами режет.

Но Амир все не двигается. Считывает эмоции. Видит мою дикую боль. Хоть я и не скулю, а только тихо плачу.