Глава 51

Злата

Амир уходит, оставляя после себя пустоту, разгром и бешеное биение сердца.

Я какое-то время сижу на кровати и даже не шевелюсь.

У меня больше нет ничего. Кажется, остатки моей прошлой жизни Амир только что символично уничтожил, разбив зеркало.

Где Леня я не имею никакого понятия. Если он погиб, точнее, если бандиты убили его, у меня просто больше ничегошеньки не осталось.

Еще сегодня утром я таяла в руках Амира. Плавилась как воск от дикого жара, который он всякий раз рождал во мне. А теперь вокруг меня только лютый холод. Который пробирает до костей. Забирает остатки глупой надежды.

Мне кажется, если бы Лилия Авазовна знала, чем занимается ее сын, она бы никогда не простила его. Никогда бы не сказала, что он самый ласковый из ее сыновей. Боюсь даже представить, что из себя представляют остальные члены их семьи.

Мне требуется недюжинных усилий, чтобы подняться с постели.

Осколки зеркала бликуют от света луны. Она сегодня на удивление яркая. И это создает в моей комнате какую-то пугающую атмосферу.

Ноги стали ватными. Мне многого стоит просто удержаться на них.

Платье спадает с меня сразу же, как только я выпрямляюсь во весь рост. Только зверь мог сотворить такое. Жутко подумать, что было бы, если бы Амир не остановился. Он бы разорвал меня. Насмерть. Выпотрошил бы своим членом, не оставив внутри ничего.

Я кутаюсь в огромный пиджак. Он до сих пор пахнет ИМ. Аромат опасного мужчины забивает ноздри. Вот только больше нет чар, которые могут лишить меня рассудка. Это просто запах. И он не дарит ничего, кроме неприятных воспоминаний. От которых хочется выпрыгнуть в окно.

Амир, вправду, ждем меня в машине. Я мешкаю несколько секунд прежде, чем открываю дверцу. Бежать нельзя. Это глупо. Еще ни одна попытка побега не увенчалась успехом. Каждая принесла только новую боль и разочарование.

Мужчина не смотрит на меня. Он переключает передачу и рвет с места, как только я щелкаю замком от ремня безопасности.

Весь путь мы проводим молча. Амир потихоньку успокаивается. Его езда становится все более плавной. Наверное, на него благотворно влияет то, что мы приближаемся к его лесному особняку.

Мне же, наоборот, с каждой минутой становится все больше не по себе. Всякий раз, когда мы проезжаем безлюдные лесные полосы, я боюсь, что зверь накинется на меня. Снова захочет сделать что-то ужасное. Уничтожить. Наказать за побег. И я зажмуриваюсь, чтобы дать себе ощущение мнимой безопасности.

Когда мы паркуемся на территории Амира, он выходит из машины, ничего не говоря. Предполагается, что я и сама знаю, что делать.

Приходится следовать его примеру, ведь других вариантов нет. И я послушно бреду вслед за мощной фигурой мужчины и кипенно-белой рубашке. А мерещится, что она вся в крови. В крови того мужчины из подвала.

Картинки перед глазами одна страшнее другой. Я опять вижу девушку с черными волосами, которой была уготована ни самая лучшая участь. Амир никогда не был со мной таким. Даже тогда, когда накинулся на меня в лесу. В его уверенных властных движениях и словах была только похоть. А там, в подвале, каждое слово Амира будто пропиталось злобой. А движения пугали своей жесткостью. Боюсь, даже представить, что пережила та девчонка, если бандит выполнил то, о чем говорил. Он ведь мог просто порвать ее. И меня может.

Понимаю, что войти в дом не смогу. Не хватит смелости. Там тьма, в которую я е хочу возвращаться. И она обступает меня со всех сторон уже сейчас. Окутывает, точно липкой паутиной. Сковывает. Сжимает внутренности.

И я делаю маленький шаг назад. Потом еще один. Третий. Когда оказываюсь уже на достаточном расстоянии, мужчина оборачивается.

Откуда ни возьмись, ко мне подбегает Смерч. Он радостно прыгает возле меня, виляя хвостом.

– На место! – рычит Амир с такими интонациями, что пес, убегает прочь, поджав хвост. Даже он чует настрой хозяина.

Я и сама хочу последовать примеру собаки. Рвануть в лес. Пусть там темно и страшно. Но здесь не лучше. Хуже даже. Тут истинный дьявол правит балом.

– Ты. Тоже, – распоряжается уже более мягко, но с теми же стальными нотками. Указывает на мою принадлежность. На то, что у меня, как и у его пса, нет права выбора.

– Нет… – отвечаю сначала тихо, еле слышно, а потом уже перехожу на крик, непонятно откуда набираясь смелости. – Нет! Понял?!

– Я не буду повторять несколько раз, кошка.

– Пошел нахрен, чертов ублюдок! – теряю всякий страх. Ору всякое, за что потом может быть мучительно больно. Физически. – Думаешь, после всего, что я увидела, я лягу с тобой в одну постель? Ноги моей не будет в твоей спальне, ясно?!

Даже на расстоянии слышу, как хрустят кости в сжатых кулаках Амира. Раздражен. Заведен до крайности. Не сдержится. Возьмет прямо на земле, чтобы не смела больше повышать на него голос. Перечить. Возражать.

– Раз моя постель тебя не устраивает, я знаю место получше.