Глава 37

Папа взглядом отсылает Тину в ее комнату, и она, молча вложив ключ мне в руку, пятится от моей двери. Под тяжелым взглядом отца мне хочется втянуть голову в плечи и спрятаться от него. Поворачиваюсь к нему спиной и открываю дверь в свою комнату.

– Прогуляемся, – говорит отец спокойным, но не терпящим возражений голосом.

Сжав ключ в руке, я покорно следую за отцом до самого сада во внутреннем дворе. Там он присаживается на скамейку и устало вздыхает. Только сейчас я замечаю, как он осунулся. Папа проводит ладонью по лицу и смотрит на меня.

– Присаживайся, Амира.

Я аккуратно опускаюсь рядом с ним и складываю руки на коленях. Он молчит.

– Папа, – начинаю я, но отец поднимает ладонь, давая понять, чтобы я замолчала.

– У нас с Валидом многолетняя договоренность, – говорит он. – Валид для меня не пустое место, не чужой человек. Он не раз спасал мне жизнь, и благодаря ему вы с мамой живы. Его сын – достойная партия. Мустафа любит тебя, уважает и относится с трепетом. Я видел, как он на тебя смотрит, с обожанием.

– Папа…

– Молчи, Амира. Я понимаю, ты увлеклась парнем. Я этого не приветствую. Более того, порицаю. Тебя не так воспитывали. Но я согласен примириться с тем фактом, что ты уже не чиста, – он кривится, а мою грудную клетку сдавливает тисками. – Все мы можем ошибиться, и ты не исключение. Но эта связь должна оборваться. Малоун Фоули тебе не пара. И я говорю это сейчас не в качестве совета, Амира, я твердо выражаю свою позицию.

– Папа! – ахаю я, когда понимаю, к чему он ведет.

– Свадьба назначена на послезавтра. В связи со спешкой и… другими обстоятельствами пышных торжеств пока не планируется. После вашего свадебного путешествия устроим прием в вашу с Мустафой честь.

Я задыхаюсь. Мне снова не хватает воздуха и сил, чтобы пережить все это. Как мы с Малом будем выходить из этой ситуации?! Тем более, что он сейчас лежит с ранением и вряд ли сможет даже придумать, как нам отсюда выбраться.

– Амира, Малоун из семьи преступников.

– Вы тоже не святые, – вырывается из меня, и я тут же краснею, резко опустив глаза. – Прости.

– Это еще одна из череды причин, почему он тебе не пара. С ним ты стала слишком дерзкой, что не к лицу девушке с твоим статусом. Уважающая себя арабская женщина…

– Во мне умерла! – нагло перебиваю отца, не дослушав. Подскакиваю на ноги.

– Сядь, Амира, – жестким тоном. – Я не договорил.

Моя смелость дает сбой. Сложно проявлять отвагу перед своим отцом, когда ты всю жизнь была покорна, как овечка. Мне, наверное, потребуется много времени, чтобы научиться отстаивать свое мнение до конца.

– Папа, но я люблю его, – начинаю рыдать, когда уже в полной мере ощущаю безысходность своей ситуации.

– Любовь проходит, моя милая.

– Но твоя к маме ведь не прошла!

– Потому что мы с мамой идеально подходим друг другу, а вы с Фоули из разных миров. Твоя ночная вылазка не должна повториться, – он кивает на мой потрепанный халат, и я обнимаю себя за плечи, прикрываясь. – Отныне Тина всегда будет рядом. Будет спать в твоей комнате, ходить за тобой по пятам, охрана под твоим окном будет дежурить круглосуточно. Так что не пытайся снова проникнуть в комнату к Малоуну. Через несколько дней, как только он поправится, Фоули покинут наш дом.

Отец еще несколько секунд сидит на скамейке, а потом, молча поднявшись, уходит в дом. Я растворяюсь в своих растерзанных чувствах. Баюкаю на руках разорванное сердце, лелею призрачную, совсем крохотную надежду, что Малоун, как только встанет на ноги, что-нибудь придумает. Он ведь обещал, что я не достанусь другому!

Задыхаюсь от рыданий, глаза снова печет, в горле стоит огромный ком, который никак не желает растворяться.

Когда ласковые руки помогают мне подняться, я уже ничего не вижу перед собой. Меня доводят до комнаты, укладывают на кровать. Перед тем, как окунуться в забытье, я слышу голос мамы:

– Это пройдет, доченька. Все пройдет.

Она гладит меня по волосам, а мне хочется крикнуть, чтобы никто ко мне не прикасался. Чтобы все ушли и оставили меня в покое. Я молю Всевышнего, чтобы он поскорее избавил меня от этих мучений.

Следующие несколько дней проходят как в тумане. Я почти не ем, почти не сплю. Тина говорит, что я превратилась в свою собственную тень, которая по ночам бродит по дому. Родные уже всерьез опасаются за мое здоровье, но мне совершенно нет дела ни до их опасений, ни до них самих. Со мной пытались поговорить папа, мама, Омар и даже Сабит, который никогда не проявлял особого участия к моей непростой судьбе.

Я правда пыталась убедить себя, что все не так уж плохо. Возможно, папа и правда знает лучше, что мне нужно. Но все эти убеждения проходят словно сквозь меня. Я не слышу и не понимаю ничего из того, что пытается мне сказать внутренний голос.

Сегодня выдалась хорошая погода, и я впервые за долгое время заметила это. Надев шелу, выхожу на задний двор. В сопровождении Тины, конечно. Теперь она стала моей тенью. Повсюду следует за мной, только раздражая. Она изо всех сил пытается быть ненавязчивой и причинять как можно меньше неудобств, но даже шуршание юбок за спиной выводит меня из себя.

Как и каждый день, я иду вдоль дома в надежде хотя бы услышать голос Малоуна из открытого окна. Останавливаюсь напротив него, чувствуя на себе несколько взглядов охраны и Тины. Они не комментируют мое поведение, боясь заслужить выволочку от отца, потому и смотреть могут только украдкой. А я продолжаю стоять и сверлить взглядом открытое окно.

– Выгляни, – шепчу совсем тихо. – Ты ведь уже на ногах, я знаю. Выгляни. Почувствуй, что я тут.

Я стою так несколько минут, пока не затекает шея от того, что мне приходится задирать голову. Отчаявшись дождаться, судорожно вздыхаю и делаю шаг в сторону, как слышу тихое:

– Принцесса…

Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с мужем. Мои глаза тут же наливаются слезами. Я так соскучилась по нему, до боли в сердце! Смотрю и не могу насмотреться, отмечая, как сильно заросли его скулы, как он осунулся, каким изможденным выглядит.

Снимаю тонкую вуаль, чтобы он видел мое лицо, и подхожу ближе.

– Госпожа, не положено, – произносит охрана.

Мечу яростный взгляд на мужчин, позволивших себе взглянуть на меня, и они мгновенно опускают головы.

– Отвернитесь! – рявкаю хрипло. – Вы не имеет права смотреть на меня!

– Простите, – произносит один из них, когда они поворачиваются спиной ко мне. Одно дело бросать украдкой взгляды, когда у меня закрыто лицо, и совсем другое – когда на голове нет ничего, кроме шелы. – Но вам нельзя подходить к дому.

– Правда? Попробуйте меня остановить!

Делаю решительный шаг, потом еще и еще, постоянно оборачиваясь, чтобы убедиться, что они не смотрят. Ускоряюсь, наконец оказавшись неподалеку от окна.

– Амира, – судорожно шепчет Тина, оглядываясь по сторонам. – Пойдем, девочка, нельзя, харам.

Я и на нее бросаю злой взгляд.

– Харам смотреть на чужого мужчину! А я смотрю на мужа! Харам подглядывать за супругами, и именно этим ты сейчас занимаешься!

– Пощади, Амира, господин будет в ярости.

– Я приму это! – отвечаю резко и поворачиваюсь лицом к Малоуну.

– Привет, моя восточная принцесса, – ласково говорит он, но лицо хмурое. – Ты не должна быть здесь.

– И ты туда же, Мал? Ты не рад меня видеть? – всхлипываю я.

– Я безумно рад, моя девочка. Но ты накликаешь на себя ярость отца. Позволь я сам решу с ним все проблемы. Ты не должна в это вмешиваться.

– Он должен был отдать меня за Мустафу еще несколько дней назад! Он бы даже не спросил ни твоего, ни моего мнения!

– Но не отдал же.

– Пока еще нет. Но мама сказала, это потому что у отца сложности в бизнесе, и это не значит, что свадьбы не будет, она всего лишь отложена.

– Амира, пока ты моя жена, никакой свадьбы не будет. Ну же, девочка, прекращай плакать, мы все проблемы решим, обещаю.

– Ты уехал, оставив меня, – вспоминаю давнюю обиду.

– Когда?

– Ты улетел с сестрой, не попытавшись забрать меня.

Мал улыбается, качая головой.

– Я сошел с самолета в Бахрейне, чтобы вернуться к тебе, а Ниса полетела дальше домой.

– Правда? – выдыхаю.

– Правда, – кивает он, а потом наклоняется вперед и понижает голос: – Я никому тебя не отдам.

Внезапно я слышу, как где-то хлопает дверь, и пространство гостевой комнаты прорезает голос Омара:

– Малоун, собирайся, мы знаем, кто стоит за всем этим.

– Я люблю тебя, – одними губами произносит Мал, когда я пячусь назад, и мгновение спустя скрывается в комнате.