Глава 20. Любовь или одержимость?

Аделина.

Достаю из шкафа первый попавшийся купальник. Все они выглядят как с обложки журнала и так, будто я их ни разу не надевала, но это я не помню. Пока.

Чёрный, с тонкими перекрещивающимися лямками на спине. Ткань гладкая, дорогая, с лёгким матовым блеском. Провожу пальцами по шву — идеально ровный, никакой торчащей нитки. Слишком идеальный. Будто его купили только для того, чтобы положить сюда, а не для того, чтобы носить.

Задумываюсь на мгновение, разглядывая остальные. В шкафу целая коллекция: бикини, слитные модели, с вырезами, с рюшами, пастельные и яркие. Каждый — произведение искусства, каждый — будто создан для фотосессии.

Спускаюсь вниз и собираюсь выйти на задний двор, туда, где я видела бассейн, но в коридоре появляется Влас с бутылкой вина, двумя полотенцами на плече и бокалами между пальцев.

Он замирает на мгновение, увидев меня, и взгляд его на долю секунды становится непривычно мягким.

- О, ты уже готова, - произносит он чуть хрипловато, будто только что проснулся. - Отлично. Я как раз всё приготовил.

Я невольно улыбаюсь — настолько нелепо он выглядит в этой роли заботливого хозяина: серьёзный, собранный, с вечной складкой между бровей.

- Давай помогу, - делаю шаг вперёд и беру у него один бокал.

Влас слегка напрягается, будто не ожидая инициативы с моей стороны, но тут же расслабляется.

- Спасибо, - кивает Добрынин. - Пойдём. Вода уже прогрелась, я проверил.

Мы идём по коридору к раздвижным дверям, ведущим во двор. Влас открывает их, и в помещение врывается свежий вечерний воздух — пахнет влажной землёй, цветами и чем‑то ещё, неуловимо летним.

Это мой первый выход на свежий воздух за это время, и я с удовольствием вдыхаю его полной грудью.

Лёгкие раскрываются, будто после долгого заточения, а голова чуть кружится от обилия запахов и ощущений. Я замираю на пороге, закрываю глаза и просто дышу — глубоко, медленно, наслаждаясь каждой секундой.

- Извини. Я не думал о том, что тебе нужен свежий воздух. Всем нужен. У меня просто выпало из головы, так как я переживал из-за аварии. - тихо произносит Влас, и в его голосе слышится неподдельная искренность.

Мы проходим к бассейну, Влас ставит бутылку и бокалы на плавающий столик, аккуратно раскладывает полотенца рядом на шезлонге. Движения у него теперь другие — не резкие, не порывистые, а размеренные, почти бережные.

- Вода как раз нужной температуры, - говорит он, опуская руку в бассейн и слегка шевеля пальцами. - Не слишком холодная, не слишком тёплая. Идеально для вечера.

Я подхожу ближе, наклоняюсь и тоже опускаю ладонь в воду. Лёгкие волны покачивают столик с бокалами, и те чуть слышно позванивают друг о друга.

Спускаю с плеч шёлковый халат, и остаюсь в одном купальнике, собираясь опуститься в воду.

- Чёрт, мышка… - хрипло выдыхает Влас. - Ты выглядишь так, что у меня буквально крышу сносит. В этом купальнике… ты как запретный плод. Хочется схватить и не отпускать.

Я замираю у края бассейна, рука ложится на бортик. Внутри поднимается волна противоречивых чувств: с одной стороны, комплимент задевает какую‑то женскую струну, с другой — в памяти тут же всплывают все те моменты, когда его одержимость пугала меня.

Поворачиваюсь на Добрынина. Его глаза горят страстью и интересом. Он осматривает меня, наклонив голову. Жадно поглощает глазами каждый оголённый участок моей кожи.

- Влас... - Прикусываю губу, не зная, что ему ответить. - Если ты будешь на меня давить, я уйду. - Ничего лучше я не придумала.

Он резко моргает, будто выныривает из какого‑то транса. На лице мелькает растерянность, затем — искреннее раскаяние.

- Ты просто охуенно выглядишь. Очень красивая. - Пожимает плечами, и будто быстрее желая избавиться от появившегося наваждения, заныривает в воду.

Я остаюсь стоять у края бассейна, наблюдая за тем, как расходятся круги на поверхности воды. Внутри — смесь чувств: облегчение от того, что он отступил, но и лёгкая горечь: почему ему так сложно говорить иначе? Почему даже искренний комплимент неизбежно соседствует с этой пугающей жадностью?

Влас выныривает в нескольких метрах от меня, зачесывает от лица мокрые волосы и смотрит прямо на меня. В его взгляде больше нет того голодного блеска — только лёгкая усталость и какая‑то новая ясность.

Подплывает ближе, протягивает мне руку. Смотрю на неё заворожённо, будто застыла. Хочется. Хочется взять её и отдаться полностью ветру. Делать так, как он подсказывает. Но что-то всё ещё отчаянно не хочет ему верить. Куча нераскрытых тайн, ложь, в которой он так и не признался, и очень странные обстоятельства нашего брака.

- Доверься мне... - Тянет ладонь ближе. - Я больше не сделаю тебе больно, обещаю. По крайней мере, пока ты сама того не попросишь. - Улыбается.

- Такого я не попрошу. - Обнимаю его ладонь своей, выдыхаю. Всё будет нормально. Он же твой муж...

- Посмотрим... - Подмигивает и резко дёргает на себя.

Зажмуриваюсь, ожидая резкого погружения в воду, но его не происходит. Влас ловит меня и притягивает в объятия, прижимая максимально близко к своему горячему телу.

Чувствую биение его сердца — частое, неровное, совсем не такое, как обычно. Его дыхание касается моего виска, а руки держат крепко, но бережно — не так, как раньше, когда хватка была почти железной, подавляющей. Сейчас в этом объятии нет попытки подчинить — только желание быть рядом, поделиться теплом.

Открываю глаза. Мы стоим почти по грудь в воде, вокруг — мерцание фонариков, отражённое в ряби на поверхности. Влас смотрит на меня сверху вниз. В его взгляде — смесь нежности, тревоги и какой‑то почти детской надежды.

- Так приятно чувствовать твою кожу на своей... - Шепчет, касаясь губами моего уха. - У меня внутри бушует буря, и я не могу с ней совладать. Хочется только поддаться.

- Поддаться, значит взять меня силой? - Слова вылетают изо рта со стоном, и мне становится очень стыдно.

- Смотря что ты имеешь в виду. - Улыбается. Я чувствую его улыбку на своей коже. - Сейчас я хочу напоить тебя вином и целовать до самого рассвета.

- Да ты сегодня романтик. - Пытаюсь отшутиться, чтобы разрядить напряжённый воздух вокруг нас, который можно резать ножом. Но у меня не получается. Волна жара уже начала ползти по телу, расползаясь от живота в разные стороны. Сердце ускорило ритм, а губы... Губы непроизвольно разомкнулись, будто в приглашении.