26

По дороге домой в шашлычку заскакиваю, чтобы мяса с собой зацепить. А то из-за Аслана пожрать толком не получилось.

Леван, хозяин точки, сверху ещё лавашей и овощей пихает, и для Эммы сладкую эту хрень слоёную. Я у него теперь главный вип-клиент.

Распизделись с ним как-то, ну и я брякнул, что ему интерьер надо поправить. Народа-то до хуя к нему упакованного ездит, и водилы министерские каждый через день пакеты с шашлыками вывозят. А сидеть не сидят, потому что нутрянка убогая.

А он, оказывается, сам давно на эту тему репу чесал, но бабок у него свободных не было. Ну я и предложил ему без процентов кредитануться. Этот обрадовался, что пиздец, полдня руку мне тряс. Стены по итогу перекрасил, мебель поменял, и реально нормальное место стало. Жалко, что батя, муфлон, про Аслана чуток пораньше не сказал, а то бы ты ему этот объект подсуетили.

Первое, что вижу, когда домой захожу — жопу в шортах. Эмма на диване с книжкой в обнимку валяется. Эту, блядь, хлебом не корми — дай почитать. Макулатуры дома стало больше, чем в библиотеке.

Я пробовал одну начать, которую она подсунула, и на второй странице сразу вырубило меня. Вся эта развивающая хуйня — не моё, короче. Хотя когда пиздюком был, криминал всякий читать любил и ещё про индейцев рассказы меня вставляли.

— Привет! — она от дивана отлепляется и навстречу топает.

У меня от вида её покачивающихся сисек аж слюна выделяется. Так обычно и бывает у меня, когда жрать и трахаться хочу.

— Опять образовываешься? — за ляжку её щипаю. — Есть хочешь? Леван там тебе десерт подогнал.

— Только чай с тобой попью. Ну как встреча с братом? — взглядом по мне учительским шарит, чтобы, видать, просечь, как прошло. — Всё хорошо?

— Да нормальный он вроде снаружи. Дальше смотреть надо.

— И всё? — губы надувает. — Я жду подробностей.

— Я сплетник тебе, что ли? — ухмыляюсь. — Стопудовый Аслан он. Ездит на чёрной бэхе, за мать сразу грызть готов, и счёт, блядь, за меня закрыл, прикинь? Так, пока не забыл, надо ему бабок в обратку скинуть.

Я пока в мобильнике ковыряюсь, она на стол накрывает. Номер его в приложении банка ввожу и тут же имя выдает: Аслан К.

Бля, даже фамилию у него не спросил. А какая у Эльки была — хер вспомню. Может, и заебись, что батина ему не досталась. Аслан Рогов — это прямо как насрали.

За шашлыком тянусь и слышу, что мобильник тренькает.

«Ты зачем деньги отправил? Договорились же».

Я ржу. Бастард, блядь, неугомонный.

«Давай-ка не пизди, — пишу. — Ты один хер ничего не жрал».

Мобилу от себя подальше отпихиваю и в шашлык вгрызаюсь.

Бля, баранина у Левана — это вышка. Такой вообще нигде не пробовал, отвечаю. Даже в рестиках она со вкусом половой тряпки бывает. А у этого нежная и во рту тает. За такое и на террасу ему бабок отмусолить можно.

— Кость, — Эмма окликает. — По поводу бригады. Не могу я просто так людей подвинуть. Они, конечно, со сроками подводят, но не критично.

— А по качеству чего?

— Есть небольшие недочёты, но…

— Сама же в прошлый раз говорила, что прораб наебать тебя пытался. А тут ещё и со сроками шляпа, и по качеству не фонтан. Так давай аслановскую бригаду попробуем. Не зайдёт — этих вернёшь.

Она меня медленно оглядывает и с ухмылкой выдаёт:

— Он тебе понравился. Поэтому ты для него стараешься.

— Да с хуя стараюсь-то? — хмыкаю. — Пиздюк сам молодец, то что вола не ебёт и крутится.

— Так может ему и помощь твоя не нужна. Сам же говоришь, что он на хорошей машине ездит.

— Бэха поддержанная у него — не с салона. По-любому родственнику помочь как-то надо. Этот походу единственный нормальный из моих. И не скурвился, хотя детство было отстойное.

Эмма заулыбалась, потом стол обходит и у меня сзади на шее повисает.

Я с шашлыком в руке стопарюсь.

— Чего это ты вдруг?

— Люблю, что ты такой человечный, — в ухо мне шепчет. — И за то, что своих не бросаешь.

— Вот такой я пиздатый, — ухмыляюсь. — Давай прорабу звони. Заодно и с Асланом познакомишься.

Она руку вниз скатывает и под рубашку мне запихивает.

— А что мне за это будет?

По тону блядскому понятно, что течёт она. Родственная тема прямо пунктик у неё.

Собираюсь сказать, что вареник ей отполирую, но тут мобила трезвонит.

Я на экран смотрю и зубами лязгаю. Маманя это.

— Ответь, — Эмма, видать, чует, что брать не хочу, руку одергивает и отходит. — Она уже не первый раз звонит.

— Чай тогда сделай, а? — говорю и трубку смахиваю. — Да.

— Весь день до тебя дозвониться пытаюсь, — маманя сходу начинает голосить. — Вот так умрёшь и будешь неделю на полу лежать, пока соседи не найдут.

— Вот чего ты стонешь? Я же в курсе, что ты с Эммой разговаривала.

— Да не больно она со мной разговаривала. Чирикнула пару слов и трубку повесила. Раз своей матери нет, чужая тем более не нужна.

Вот только маманя так умеет, отвечаю. За секунду меня взбесить. Вечно, блядь, всем недовольная, и вечно все её обязаны развлекать.

— А хули она должна была?! Про каждую твою болячку по часу слушать?

— Костя, не кричи, пожалуйста… У меня давление и так с утра высокое… Единственному сыну в кои-то веки позвонишь, и он на тебя ещё и наорет… Ты бы хоть проверял иногда — мать живая или нет.

— Ты, блядь, со своим нытьём ещё меня переживёшь, — успокаиваю. — Я как к тебе приезжаю, по три года жизни разом теряю. И не ссы, если окочуришься — домработница мне сразу наберёт.

Эмма, вижу, головой осуждающе качает: мол, нельзя так с матерью говорить. Но ей-то, блядь, легко рассуждать — её мамаша спилась давно и не отсвечивает.

— Какой же ты грубый. Весь в отца… Вот если бы у меня дочка родилась, была бы хоть опора, — маманя всхлипывает. — Приезжала бы ко мне, звонила каждый день.

— Да тебе не дочь нужна, а сиделка, которая сопли тебе подтирать будет. Такое только за бабки. Остальным, думаешь, делать нехер, чтобы на телефоне сутками с тобой висеть и через весь город кататься?

— Скажи, пожалуйста, какие у тебя такие важные дела были после работы, что ты мой звонок сбросил? — маманя ощеривается. — С Эриком водку глушить?

— С братом я сводным встречался.

Я бы в другой раз, может, промолчал, но тут уж до хуя взбесила и само вывалилось. Один раз она мне набрала, когда я запой после Дианки ушёл и лыко не вязал, и всё — нашла теперь повод для подъёбки. Живёт, блядь, за мой счёт, ещё нервы мотает и кусать пытается.

Маманя на пару секунд заткнулась, а потом как взвоет сиреной.

— Ты совсем с ума сошёл?! Тебе любого выблядка за брата выдадут, а ты, дурачок, уши и развесил. Какой ещё брат?! Кто тебе про него рассказал?

— Батя на свиданке. Всё, завязывай голосить.

— Костя, ты трубку не клади и меня послушай! Они все тебя обворовать хотят! Видят, что ты при деньгах! Всех их на хер шли!

Я морщусь и мобильнику от уха отдираю, пока мать продолжает орать:

— От кого он хоть?! От той шлюхи небось базарной Эльки? Эта сучка ушлая вечно жопой перед мужиками крутила!

Эмма подходит и по башке меня гладит. Я вызов скидываю и со вздохом ей лбом в сиськи тычусь.

— А ты вечно говоришь, что с ней помягче надо. Вон, блядь, как визжит, и похуй на давление. Маманя у меня — та ещё сучара, когда не прикидывается. Так что нехер её жалеть.