46

Сколько на выставки ездим, Эрик в оконцовке постоянно ноет, что заебался, и просит вместо него менеджеров командировать.

А мне лично вся эта движуха в кайф. Вроде народа хуева туча, индийцы эти бесючие на каждом шагу, шум-гам и жрачки нормальной ноль, а всё равно каждый год катаюсь. Во-первых, чтобы в курсе новых игроков быть и конкурентов просморкать, во-вторых, чтобы самому ебало засветить.

Обычно у нас так: Эрик с иностранцами и поставщиками пиздит, менеджеры мелкую шелупонь обрабатывают, а я с заказчиками мосты свожу. В прошлом году на стенде с одним газовиком распизделся, и тот по итогу контракт на полтора лярда нам отслюнявил. Вот как тут не ездить?

До обеда со всеми, кого встретил, перетираю, потом Эрика дёргаю и тащу по павильонам прошвырнуться. Стенды кругом уебанские, что пиздец. Одни растяжки да пеньки за рубль вместо стульев.

У нас-то всё по-пиздатому: витрина с образцами за лям, ролики рекламные на плазмах, переговорная нормальная, кофе, вискарь блатной и шампанское.

— Кость, вон туда глянь, — Эрик меня дёргает.

Я башку поворачиваю и вижу ещё один стенд охуенный: стекло, подсветка диодная, тёлки полуголые буклеты раздают. Казахи, что ли? Эти обожают бабок влить.

«Нордис пип групп», — читаю надпись на стенде. — Эрик, переведи-ка, что за хуйня.

— Нордик пайп групп, — поправляет по-задротски. — Северная трубная компания.

Я морщусь.

— Ой, бля. А че, без выебона нельзя назваться? Я на северах только три нормальные конторы знаю. А этих первый раз вижу. Ладно, хули, пошли глянем, что дают.

Подходим. Стрипухи слёту напрыгивают и буклеты давай пихать. Вот, блядь, с первых нот видно, что «пип групп» этот мажору тупому принадлежит. Потому что те, кто в теме давно и шарят, нихуя так не работают.

От макулатуры отмахиваюсь, хиб со стенда снимаю и пиздую к менеджеру напрямки. Этот лось тупой даже не шевелится. Точно, блядь, самозванцы. Мою рожу здесь каждая собака знает: либо в щи разливаются, либо наоборот осторожничают.

— Слышь, если трещина пойдёт — ты мне её заменишь?

— У нас гарантия пять лет и полное сопровождение, — чеканит как компьютер.

— А почём отдаёте?

Этот в планшете зависает, с минуты две сопит, пыхтит, морщится, и только когда я с психу съебать хочу, цену наконец называет.

Я хиб ему пихаю и Эрику маякую, чтобы за мной пиздовал. Больше тут всё равно делать нехуй.

— Ну что? — спрашивает.

— Хуйня. Цена втридорога, а звук как у кастрюли. Такую на ультразвук загони — она, блядь, вся в красном будет. Не конкуренты, короче.

Возвращаемся к нашим, я кофе закидываюсь и в мобильник заглядываю. Там от Эммы фотка: стоит у храма, радостная до усеру. Видать, кого-то щёлкнуть попросила.

«Нормально тебе, по ходу, гуляется, — пишу. — Я уж думал, что-нибудь поразвратнее пришлёшь».

В ответ приходит колобок её любимый с высунутым языком.

«Фу на тебя! Как мне тут нравится, ты бы знал!»

«Все побрякушки, небось, скупила»

«Нет. Только тебе выбрала брелок для ключей»

Тут меня аж, сука, передёргивает. Мало мамани, которая на мою днюху вечно какое-то говно втюхать пытается: то ремень трёхрублёвый, то воду туалетную из супермаркета. Я уже, блядь, сколько раз говорил: бабки лучше не трать, мне это говно нахуй не упёрлось. Но она каждый год опять какую-то требуху тащит.

«Это шутка, — шлёт вдогонку и колобка присобачивает ржущего. — Я знаю, что ты такое не любишь. Я ничего не покупаю, просто гуляю. Это так здорово — просто гулять».

«Кайфуй тогда, — пишу. — Скоро съебну отсюда и поедем в рестик. Жрать, пиздец как хочу».

Мобильник в карман запихиваю, кофе отхлёбываю и вижу, как Эрик навстречу прётся, довольный до усрачки, вместе с Ильиной. Бля, вот как я про неё забыл?

— Ну здравствуй, Костя, — она в глаза мне зыркает многозначительно и руку тянет.

— Здорово, — жму её пальцы. Тут хочешь-не хочешь пожмёшь — она всё же главный организатор.

— Вы с Эриком единственные, кто ежегодно в полном составе приезжает. Похвально. — Кивает себе за спину по-хозяйски. — Шампанским угостишь? Оно у вас всегда отличное.

Эрик подрывается к бару, а я остаюсь с ней стоять.

Ильину я уже лет десять знаю, а она как будто нихуя не меняется, хотя меня лет на пять-семь старше. Баба она охуенно красивая, пусть и сиськи вставные. Замужем за министром местным хуеву тучу лет — отсюда и павильоны. Ну и я её, ясен хер, ебал.

До Дианки было за пару лет. Я, зелёный ещё, на выставку в первый раз прикатил и с ней на фуршете снюхался. Мне тогда Колян, нефтяник, шепнул, что у неё мужик есть блатной, потому я особо не рыпался. Так она сама намёков накидала и в отель меня утащила.

По итогу непонятно было, кто кого ебал. Она, блядь, голодная была, как паучиха. Часа два мне сосала и потом сама же во все дырки предложила. В сексе она без башки, как я, и реально охуенная. У меня только с Дианкой так пиздато было, как с ней, да и то не сразу.

— Не женился ещё? — Она бокал, который Эрик притащил, подхватывает и глазами меня, как буром хуячит. — Слышала, ты собирался.

— Наебали тебя.

— Ну какое же ты хамло, Костя, — и улыбается широко.

Она всякую грязь словесную, пиздец как любит. Помню, умоляла, чтобы я даже её обзывал. Уж, блядь, сколько говна в моём лексиконе, я и то заебался подбирать.

— Какие планы вечером?

— Всякие, — смотрю на неё и кофе глотаю. — А что? Пригласить куда-то хочешь?

— Может, и хочу. — Она паузу делает и губы облизывает. — При условии, что ты не соскуфился и всё так же трахаешься часами.

То ли из-за тона её сучьего, то ли от воспоминаний, как я её у стенки в очко драл, у меня вставать начинает. Муж её, сто пудов, рогами крышу кабмина проломил. Разница-то у них больше двадцатки, и у него, видать, стоит через раз. Хотя, может, она с его отмашки налево-направо ебется. Таких долбоебов тоже дохуя.

— Чего завис? — Она шампанское опрокидывает и бокал на стол шмякает. — Отель выбираешь?

— Пасну в этот раз, — говорю и на автомате в мобильник заглядываю.

Четыре уже, так что можно валить.