56

Лежим так в слепке хер знает сколько времени, пока меня коноебить окончательно не перестает. Вот, блядь, умеет она сказать — что мясорубка в башке отпускает. Что с батей тогда, что сейчас.

Я руку ей на бедро шмякаю в знак того, что проехали тему. Она дергается — и у меня в ту же секунду колом встает, хотя на еблю я с расстройства уже забить успел.

Я подбородок ее обхватываю и к себе тяну, чтобы засосать. Она сопит и дышит так, что у меня с конца капать начинает. Ладонью в грудь уперлась, но на поцелуй еще как отвечает.

Я уже, блядь, и не помню, когда так телку хотел. Внутри аж эйфория какая-то оттого, что язык ее у меня во рту, а задница под рукой. Башку за секунды разносит. Я ее рывком на спину переворачиваю и халат рву в разные стороны. И она не отстает ни хуя: пальцы мне в волосы запускает, стонет по-блядски, сиськами жмется.

То, что темно вокруг, пиздец как бесит, поэтому приходится отвлечься и по стене шариться в поисках выключателя. Во-первых, терпеть не могу впотьмах трахаться, во-вторых, это прямо новый фетиш у меня — разглядывать ее щелку и сиськи.

Свет врубается. Она сразу жмурится и ноги пытается свести.

— Хорош, — говорю и соски ее пальцами тяну.

Эти и так торчком стояли, а сейчас еще больше твердеют и кровью наливаются. Она сразу поскуливает и дугой выгибается. Я на автомате пялюсь ей между ног и чую, как яйца сводит. Бля-ядь, ну дырочка у нее реально, как из качественной порнухи. Разрез узенький, между ними розовое все и от течки переливается. Сразу представляется, как член туда забуривается и щелку изнутри растягивает.

— Что ты там про дрочку свою рассказывала… — я руку в трусы запускаю и стояк чуток придушиваю у основания, чтобы обороты сбить. — Что представляла, как я тебя силком вылизываю…

Она зажмурилась, губы облизала одну за другой и кивает молча. Щеки красные, дышит тяжело, так, что сиськи ходуном ходят.

— Покажи, — хриплю. — Как ты себя втихушку трахаешь.

— Я стесняюсь, — шепчет с закрытыми глазами. — При тебе не могу.

— Нихера ты не стесняешься, шлюшка. Давай. Или в тебя язык засунуть надо, чтобы ты стартанула?

Она губы покусала, поерзала, задницей по простыне поводила и потом руку медленно к щелке тянет по животу. Указательный палец вытянула и между створок давай наяривать. Сначала сверху потерла туда-сюда, потом коленки растащила в разные стороны и давай на клиторе круги выводить. Я смотрю, как смазка у нее между пальцами тянется, и аж, сука, жопа потеет. Она же еще не молчит, а хнычет, как сучка течная, и в дырке у нее хлюпает.

— Блядь, какая же ты шлюха… — цежу сквозь зубы. Стояк из трусов вываливаю — он аж лупит по животу, и начинаю в такт с ней надрачивать. Это, блядь, импотентом надо быть, чтобы вхолостую на такое пялиться.

— В дырочку палец засунь, сучка… — сиплю. — Потрахай себя.

Она по порнушному охает, длинно так, с придыханием. Ноги еще шире разводит, чтобы вся щель нараспашку, полфаланги в себя проталкивает и давай туда-сюда шуровать. Медленно сначала, потом скорость набирает. Видно, что кайфует прямо: задницу приподняла и сиськи свободной рукой мнет — то левую сожмет, то правую, то соски пощипывает. Сама стонет, губы кусает и жмурится.

Тут уж я не выдерживаю. Ляжки ее к себе дергаю и лицом в ее щелку мокрую падаю. Она в голос орет «Костя!» и пальцы мне в волосы запускает.

Клитор у нее разбухший от дрочки, весь в смазке. Я его губами зажимаю, внутрь всасываю и языком по нему хуярю. Она визжит так, что в ушах закладывает. Для меня это двойной кайф. Обожаю визгливых телок, а Эмма в этом плане вообще сирена: у меня от ее ора башню сразу нахер сносит.

Ноги мне на плечи закинула и пятками колотит. Ракушку свою, как блядь последняя под мой язык подставляет — насаживается, трется. Я ее задницу в руках держу и чую, как внутри нее натянуто всё и звенит. Раком ее переверни сейчас и член запихни — даже не пикнет, только прогнется и подмахивать начнет. Можно и так, но я, блядь, оторваться от ее сочной щелки не могу — до того хочется, чтобы в рот мне брызнула. Я в этом плане орала вообще отбитый: если мне телка зашла, лизать могу часами, до слюней.

— Костя… Костя… — лепечет. — Господи…

— Кончай давай. А потом я тебя трахну.

Языком в нее ныряю, проталкиваю глубоко, насколько могу, и долбить изнутри начинаю. Она волосы мне дерет от одури — больно, блядь, но это только вставляет. И то, что рожа вся в ее смазке — тоже.

И картинка опять перед глазами встает — как она у меня сосет. Как башку старательно заглатывает, слюнями хлюпает, и ладошкой ствол надрачивает, и потом яйца вылизывает. От этих кадров в паху аж ныть начинает — как будто вот-вот стрельну.

Короче, время тянуть становится опасно. Язык из нее вытаскиваю — и прямо чую, дырочка сжимается на воздухе. Прохожусь по клитору смачно, чтобы слюной его смочить, вдавливаюсь подбородком и щетиной туда-сюда вожу. Она задергалась как припадочная, потом струной вытягивается, визжит и как давай нон-стопом изнутри сокращаться.

На этот раз до капли ее не выжимаю, а то благотворительность уже заебала. Трусы стаскиваю, гондоны на полу нащупываю и падаю с ней рядом. Член ей в задницу упирается, и она хоть и не отдышалась еще, но тут же отползти пытается.

Я ее за ляжку ловлю и к уху наклоняюсь.

— Вот даже не думай, блядь. Сейчас расслабься и подмахивай, когда захочется.