58

Обычно у меня после долгой сушки сразу на второй заход тянет, а тут, блядь, даже ворочаться неохота. И гондон стаскивать лень, и рожу идти мыть. Заебись, значит, отстрелялся.

Эмма тоже рядом лежит трупаком и в потолок пялится. Я руку кое-как поднимаю и к себе ее плотнее подкатываю, пока всякой хуйни не надумала.

— Нормально у тебя всё?

Она мне носом в плечо тычется и бубнит «угу». Я пиздеть после ебли терпеть не могу: мне либо дрыхнуть сразу надо, либо по второму кругу трахаться. Но у телок, знаю, по-другому устроено. Дианка мне в свое время все мозги выебла, что чувствует себя кинутой, если я после секса ее не обнимаю и не разговариваю. А у этой-то вообще в первый раз, так что стопудово ей особого внимания хочется.

— Ну и как, не страшно всё по итогу вышло?

Она хихикает смущенно.

— Мне кажется, я всех соседей своими криками перебудила.

— Эрик сейчас этажом выше дрочит, наверное, — ржу. — А ты, конечно, горячая целка. С ног до головы меня залила.

— Я даже не знала, что бывает так. Впервые со мной такое.

— Так ты и не трахалась раньше, а только дрочила. — Я на автомате приподнимаюсь, чтобы в глаза ей глянуть. — Реально, что ли, твой первый секс?

— Да, — кивает.

— Странная хуйня, конечно. То есть, ты хотела свадьбы дождаться? Кто вообще тебе такую херню в голову вбил?

— Ты что, запомнил, что я так говорила?

— У меня даже по синьке провалы в памяти редко бывают. Ну а тогда я вообще охуел, что кто-то еще так рассуждать может.

— Но предложения ты мне не сделал, а сексом мы только что занимались, — подъебывает. — Не зря я почувствовала, что общение с тобой опасно.

— Жалеешь, что ли? — в шутку за задницу ее щипаю.

— Нет. Просто не хочется, чтобы потом было больно.

— А с хера тебе, вдруг, больно быть должно?

— То, что я в тебя влюблюсь, а потом что-нибудь пойдет не так, — выдает со вздохом.

— Ну, с этим хер что сделаешь. Я с бывшей своей даже, блядь, на секунду не сомневался, что до талого будем вместе. А по итогу всё по пизде пошло. Зато вон тебя встретил.

— Да, жизнь невозможна без падений. Просто когда на чем-то обжигаешься, начинаешь дуть на воду.

И такой тон у нее скорбный в этот момент, что сразу охота переспросить:

— Ну-ка, на чем ты там обожглась?

Она вздыхает, от плеча моего отсасывается и переворачивается на спину.

— Я об этом почти никому не рассказывала. В детстве у меня был один очень близкий человек. Я очень его любила, но не как парня, а как друга, и полностью ему доверяла. Мне тогда было пятнадцать… Мы вместе пошли на день рождения к знакомому. Чтобы долго тебя не мучить: там он напился и попытался меня изнасиловать. Признавался в любви, говорил, что давно меня хочет и устал притворяться другом, которому ничего не надо. Я смогла убежать до того, как он разделся, но потом еще долго отходила. Не знаю, от чего больше: то ли от физического насилия, то ли от предательства.

— И сколько лет было этому пидору? — спрашиваю, чуя, как зверею. Педофилов бы этих ебанных всех перестрелял.

— Восемнадцать.

— А сейчас он где?

— Не знаю.

Я башку к ней поворачиваю и в глаза смотрю.

— Имя скажи. Пробьют его по базе, я скатаюсь и лично ему пизды наваляю.

Она ржет тихо.

— Не надо. Эдик уже давно с ним разобрался.

— Эдик — это брательник, который служит?

— Да. У тебя отличная память.

— Я всё запоминаю, когда мне не похуй.

Она опять давай хихикать.

— У тебя всегда такие неординарные признания, Костя.

— Потому что я сам неординарный. Нет, реально, давай найду этого пидора. На коленях будет перед тобой извиняться.

— Не надо. Пусть прошлое останется в прошлом. — По плечу меня потрепала и на локте поднимается. — Я быстро в душ схожу, ладно?

Она встает, а я глазами ее жру. Смотрю, как жопа от каждого шага перекатывается и сиськи с торчащими сосками из стороны в сторону качаются.

Сил нет ни хуя, но член каменеет всё равно. После траха прямо достроилась в башке картинка, и стало понятно, что реально подходит она мне. То, что душнит нет-нет — похуй, главное, что в койке сходимся. Я ебанутый и она тоже с ебанцой.

Пока она намывается, без дела не лежу: стаскиваю гондон, узлом завязываю и в мусорку пуляю. Вот сейчас я реально готов на второй круг зайти: сначала в рот ей дать, а потом сверху посадить, чтобы попрыгала. От таких фантазий хер тут же к животу прилипает. В кулак его беру и дербаню на автомате, чтобы до ее выхода перекантоваться.

Выходит минут через пять, замотанная в полотенце, улыбается смущенно, рядом плюхается и пальцы мне показывает с кровавой мазней.

— Смотри, если вдруг во мне сомневался.

— Я же не долбоеб — психовать, что не первый. Больно, что ли, тебе?

— Там всё опухло, — она морщится и на стояк мой косится. — До завтра мне точно надо отдохнуть.

Я мысленно матерюсь и сверху одеяло накидываю, чтобы хером больше не светить. Мелькает мысль предложить ей отсосать, но ее решаю перенести на утро. Так-то я не мудила конченый. Она и потрахалась в первый раз, и про приятеля-уебана как есть рассказала.

Всё-таки хуя этого надо найти и в очко напихать, чтобы месяцами под себя срал.