Глава 8. Alma Mater, или двенадцать часов из жизни студиозусов

Из короткой экскурсии по дому я узнала, что на втором этаже апартаментов бабули Сильвии располагались три спальни и совмещённый санузел. В одной из спален обитала сама хозяйка, а две прочие — двери которых смотрели друг на друга, она сдавала студентам, туристам и командировочным. Вот в эти две спальни нас с Брединым и поселили. Мы снова были соседями, совсем как дома.

Мне досталась просторная комната со стенами, выкрашенными в белый цвет, значительную часть которой занимала огромная двуспальная кровать и минимум старинной мебели — комод и шкаф из тёмного дерева. На одной из стен, напротив кровати, висел целый иконостас в виде чёрно-белых фотографий, где были запечатлены фрагменты из жизни одной итальянской семьи: младенцы в пеленках, дети постарше, взрослые и старики. Со многих снимков загадочно улыбалась одна и та же женщина: высокая, стройная, с темной копной густых вьющихся волос. И что-то мне подсказывало, что это была никто иная, как сама бабуля Сильвия лет пятьдесят тому назад.

Миниатюрное потемневшее от времени изображение Мадонны подчеркивало обстановку аскетизма и дух старины. Отодвинув занавеску единственного окна, я наткнулась взглядом на стену точно такого же дома.

М-да, ни сада, ни фонтана…

Глаз радовал, разве что, ящик с цветами, стоящий на карнизе окна напротив. Зато и цены у бабули Сильвии были очень демократичные, почти в два с половиной раза дешевле того, что просила синьора Корелли за свое «пристанище для настоящих романтиков». И я уже потирала ручки в предвкушении шопинга, который теперь могла позволить себе, воспользовавшись столь ощутимой разницей в цене.

Покончив с разбором чемодана и прихватив полотенце, заботливо оставленное на кровати хозяйкой, я отправилась принять душ перед ужином, который нам обещала Сильвия. Следов других жителей здесь не наблюдалось, что меня немного озадачило. Ну не могла же эта старая женщина управляться одна со своим двухэтажным хозяйством?

Но настоящий шок я испытала, когда оказалась в ванной комнате. Пусть и не сразу…

Во-первых, здесь не было никакого душа. От слова вообще! Древняя, как мир, бледно-желтая ванна на львиных ножках стояла прямо посреди просторного помещения, а напротив нее располагалось окно, выходившее на знакомый задний фасад соседнего дома.

Второе. Занавеска на окне из полупрозрачной темно-синей ткани наводила на мысли, что бабуля Сильвия была совсем не против того, чтобы за ней подглядывали в то время, когда она принимала ванну.

Вот старая распутница! И ведь никак не сдвинуть эту чертову ванну!

«Стоп. А почему тут только один вентиль?» — подумала я, сидя в ванне на корточках абсолютно голой, опасаясь, как бы с улицы меня не увидели.

Не знаю, на что ещё я надеялась, когда коснулась вентиля причудливой формы. На чудо, наверное. Но чуда не случилось. Из крана боязливо показалась тонкая темно-рыжая струйка. Я снова покрутила вентиль, напор стал сильнее, а от следов ржавчины в воде через несколько секунд не осталось и следа. И все бы ничего, если бы вода не была адски холодной, просто ледяной!

Я снова закрыла кран, совсем не готовая к тому, чтобы стать моржом прямо в эту минуту. Теперь стало ясно, почему Сильвия брала так мало за проживание! Нет, я не считала себя неженкой, и слово «опрессовка» было мне известно не понаслышке. Но когда дома летом отключали горячую воду на две недели, я к этому хотя бы морально была готова! И, вообще, в это время тусовалась в родительской квартире, где давно установили водогрейку. В отличие от квартиры деда. Он слыл тем ещё ретроградом, утверждая, что это бесполезная трата электроэнергии. И… видимо, бабуля Сильвия считала точно так же.

«Я хочу помыться, — жалобно простонала, вылезая из холодной ванны, — что же делать?»

В наличии тут так же был сортир, современная стиральная машина и раковина, но и в том кране была только холодная вода.

Раздраженно встряхнув полотенцем, я поспешила закутать в него свою замерзающую грудь и чресла и уселась на край ванны, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Но тут же подпрыгнула на месте, когда в дверь постучали.

— Юль, я сейчас принесу горячую воду, — раздался голос Бредина. — Подожди, хозяйка уже греет.

Конечно, я подожду! Можно подумать, у меня есть какой-то выбор?!

Минут через десять в дверь снова постучали. Я поплотнее закуталась в полотенце, подоткнув край, и, убедившись, что оно с меня не свалится, поспешила открыть дверь. За ней обнаружила Бредина с ведром в руках и Сильвию с большим железным кувшином, от которого, как и от ведра исходил густой пар. Открыв дверь пошире, я приняла из рук бабули кувшин и поставила его поблизости с раритетной ванной. Бредин, не дожидаясь приглашения, зашёл вслед за мной и водрузил ведро рядом с кувшином.

— Прости, совсем забыл сказать тебе, что тут нет горячей воды.

Его взгляд блуждал по моим голым плечам и скользнул вниз к ногам. На губах гуляла бесстыжая улыбка, и я поняла, что ни фига он ничего не забыл.

— Ты же нарочно промолчал? — спросила я, обхватив себя за плечи. В ванной, как и в комнате, был знатный колотун.

— Ладно… ты меня раскусила, — он даже не пытался отнекиваться. — Но, сама посуди, это был единственный шанс, чтобы увидеть тебя… вот так.

— Бредин, я завтра же найду себе другое жилье! С нормальной душевой кабиной!

— Как скажешь, — он лишь пожал плечами. — Лично меня тут все устраивает, — и снова перевёл взгляд на мои голые ляжки.

— Конечно, дома — бабуля, здесь — бабуля! Ты же привык, чтоб с тобой нянчились, — раздраженно пробормотала, оттягивая вниз край полотенца.

— Какая ты наблюдательная, — снисходительным тоном проговорил парень. Он подошёл к окну и пальцем отодвинул занавеску. — На твоём месте, я бы пригнулся, когда стал мыться. Если, конечно, ты не возражаешь, чтобы из окна на тебя пялился вон тот мужик с биноклем.

Я подлетела к окну и рывком отдернула чертову недопартьеру, но в окнах дома напротив никого не обнаружила.

— Опять твои шуточки, Бредин?! Там нет никакого мужика!

Парень протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо со словами:

— Но он мог быть там, понимаешь? — проговорил с нахальной улыбкой. — Тебе знакома теория вероятностей?

Внимательный цепкий взгляд парня заставил меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Как же бесит, когда он вот ТАК смотрит!

— Знакома… отчасти, — ответила я, отступив на пару шагов. — А с каких это пор ты увлекся математикой, троечник?

— Совсем недавно… когда нес вёдро кипятка для тебя, — он кивнул в сторону ведра. — Как считаешь, Юль, какова вероятность того, что ты меня снова поцелуешь? — и облизнул губы, уставившись на мои.

— В смысле «снова»?! — возмутилась я. — Это… была не моя инициатива!

— Ладно, — парень покачал головой и шагнул ко мне. Я больше не собиралась отступать, чтобы он не думал, что имеет надо мной какую-то власть. В итоге, когда между нами остались считанные сантиметры, Бредин добавил: — Тогда почему бы тебе не проявить ее прямо сейчас?

Теперь я залипла на его рот, эти полные губы с острой ложбинкой… я все еще помнила, какими они могли быть тёплыми и нежными. В груди глухо застучало, отдавая в виски, а расстояние между нами стало стремительно сокращаться.

Тук — тук — тук, очнись Котова! Какого хрена ты делаешь?

— Qui… in questo puoi lavarti (Вот… в этом можешь мыться), — раздался старушечий голос, на который мы оба повернулись. Бабуля Сильвия держала в руках широкий металлический тазик. — Se vuoi fare il bagno, avvisa in anticipo. Hai bisogno di pi acqua (Если захочешь принять ванну, предупреди заранее. Нужно больше воды), — и указала пальцем на свою престарелую ванну. — Ho novantotto anni e ogni giorno mi lavo con acqua fredda. Pertanto, sopravvissuto a tre dei loro mariti (Мне девяносто восемь, и каждый день я мылась холодной водой. Поэтому и пережила трех своих мужей).

В общих чертах, я поняла, что она говорила, и с благодарностью, на которую только была способна, произнесла:

— Grazie (Спасибо).

— Prego (Пожалуйста), — ответила старушка.

И тут меня осенило. Она сказала «novantotto anni»?!

— S, novantotto (Да, девяносто восемь), — Сильвия кивнула, а меня вновь осенило. Я произнесла мысли вслух! Затем она смерила поочередно меня и Бредина проницательным взглядом в прошлом красивых карих глаз. Губы бабули растянулись в кривой усмешке, и она сказала: — Non sei decisamente sposati? (Вы точно не молодожены?)

Я лишь пожала плечами, решив во что бы то ни стало выяснить значение слова «sposati». Сильвия вышла за порог, а я повернулась к Бредину.

— Может, и ты пойдешь уже? — как ни в чем не бывало спросила его. — У меня вода остывает.

— Я думал остаться и потереть тебе спину, — в своем привычном тоне произнес он.

— Спасибо за воду и… за то, что помог мне сегодня, но я сама справлюсь, — и жестом велела ему убираться.

Ладно… Он тоже предпочел сделать вид, что минутами ранее не склонял меня к поцелую… Не больно-то и хотелось!

Провожая взглядом высокую фигуру парня, я думала о том, что могло произойти, если бы Сильвия не вошла в тот самый миг. Позволила бы я Бредину снова себя целовать? Вопрос интересный, и я не могла отрицать столь высокую вероятность положительного на него ответа.

Вот тебе и теория вероятностей… в действии.

Захлопнув за Брединым дверь, замотала головой, прогоняя вслед за ним свои бредовые мысли и подошла к ведру с водой. Мой истеричный смех гулким эхом отразился от старых голубых плиток, которыми были выложены стены ванной комнаты.

Да здравствует Его Величество Тазик! Это же надо! Уехать за тысячи километров от дома, в страну, которая славится своей сантехникой, чтобы мыться в алюминиевом тазу!

Благодаря четырехчасовой разнице во времени я неплохо выспалась, и этим утром настроение мне не портило даже отсутствие горячей воды. Прошлым вечером я изучила кучу предложений по аренде жилья в интересующем меня районе, но пришла к мысли, что душевая кабина и живописный вид из окна не стоили того, чтобы так безответственно сыпать деньгами, заработанными не мной. С математикой, в отличие от Бредина, проблем у меня никогда не было, поэтому я быстро подсчитала, во что мне выльется проживание у этой странной бабули, и посетовала на то, что нужно было поступать, как и Вет, на экономический. Такой талант зря пропадает! Кроме того, большинство арендодателей готовы были сдавать жилье только на срок от двух месяцев, и то, что бабуля Сильвия предоставила мне кров, я посчитала за невероятную удачу.

В стоимость проживания также входил и завтрак. Но разве могла я спокойно сидеть в столовой, зная, что где-то там мечется в кухне престарелая женщина? Мой опыт общения с пенсионерами говорил о том, что ухаживать нужно за ними. Вот я и пошла на подмогу.

— Доброе утро, — произнес Бредин. — Садись, — указал взглядом на стул, стоящий у простого деревянного стола, заваленного посудой и продуктами. — Завтрак почти готов.

От удивления я зависла в пороге кухни, будучи уверенной в том, что Бредин до сих пор спит. Но выглядел тот весьма бодрым и жизнерадостным. Даже оделся в честь первого учебного дня прилично, сменив привычные толстовки и футболки на приталенную серую рубашку. Ещё и причесон навел свой ультрамодный, зачесав волосы на одну сторону. Правду говорила бабуля Сильвия. Этот stronzo действительно был хорош собой. Но это я и так знала. Чего не скажешь о его кулинарных способностях. Пока Сильвия, облаченная в красный шелковый халат, возилась с кофейником, Бредин помешивал деревянной лопаткой в сковороде разноцветную ароматную массу. В воздухе стоял запах жареных томатов и чего-то копчёного, и мой желудок заурчал от предвкушения.

— Я подумал, что ты не станешь возражать, если мы здесь поедим. Не хочу, чтобы она споткнулась и упала, когда понесет нам завтрак. Всё-таки ей девяносто восемь, — Бредин кивнул на Сильвию, и та тут же наградила его широкой улыбкой, продемонстрировав свои идеальные вставные зубы. — Кажется, я ей понравился, — прокомментировал он явную симпатию бабули к своей скромной персоне.

— Конечно, — кивнула в ответ, удерживая одной рукой спинку стула, на который мне предложил сесть парень. — Помощь нужна?

— Нет, присаживайся. Уже все готово. Скажи бабуле, чтобы тоже садилась.

— Siediti… signora. Per favore (Садитесь, синьора, пожалуйста), — пробормотала я.

Сильвия понимающе кивнула и стала освобождать половину стола, передвигая посуду и снедь на другую его сторону. Затем не спеша расставила тарелки и чашки, поставила кофейник в середину, и наконец уселась сама. Бредин встал во главе стола со сковородкой в руках и начал раскладывать цветастый омлет по тарелкам.

— Al posto tuo lo sposerei senza esitazione. Se un uomo è buono a letto e in cucina, allora devi essere un pazzo a darlo a un altro. Negli anni settanta vissi in Sicilia. Il mio secondo marito era siciliano. Ha cucinato straordinariamente gli spaghetti con le nero di seppie! (На твоём месте я бы вышла за него, не раздумывая. Если мужчина хорош на кухне и в постели, то надо быть ненормальной, чтобы отдать его другой. В семидесятых я жила на Сицилии. Мой второй муж был сицилиец. Он потрясающе готовил спагетти с чернилами каракатицы!) — Сильвия закончила речь тем, что смачно чмокнула сложенные в щепоть пальцы и кокетливо поправила свой ночной чепец из черного кружева.

— Что она говорит? — спросил Бредин, усаживаясь между нами.

— Хрен бы знал, — я пожала плечами, раскручивая между пальцами вилку.

— Котова, ты же на инфаке учишься! — заявил этот капитан Очевидность.

— Я знаю инглиш, а итальянский для меня еще — темный лес. Если и в универе все говорят по-итальянски, то у нас с тобой будет академическая неуспеваемость.

Бредин тем временем ухватился за кофейник и стал разливать ароматный горячий напиток по чашкам.

— Думаю, оно того стоит… — загадочно произнес он.

— No, no! — замахала руками Сильвия, когда носик кофейника завис над ее кружкой. — Prima colazione. Caffè — dopo(Сначала завтрак, кофе потом).

— Что не так? — спросил Бредин.

— Она не фанатка кофе, — предположила я.

Парень налил себе кофе и взялся за нож и вилку.

— Ну, ладно. Хотя бы скажи, как будет «приятного аппетита»? — спросил он.

— Buon appetito, — ответила я, закатив глаза.

— Buon appetito! — подхватила Сильвия.

— Buon appetito, дамы, — кивнул Бредин, принимаясь за еду.

А час спустя с благоговейным трепетом мы ступили на территорию Болонского университета. Во всяком случае, со мной дело обстояло именно так. Что до Бредина, то его рот, как всегда, не закрывался, и он вел себя вполне обыденно, словно мы направлялись не в старейший универ Европы, а шли через школьный двор, опаздывая на пары.

Alma Mater Studiorum Universita di Bologna. Даже в названии вуза чувствовалось какое-то величие с налетом не одной эпохи. В свое время здесь учились и преподавали Коперник, Петрарка… Могла ли я подумать, домучивая этим летом «Имя розы», что окажусь в месте, где преподавал сам Умберто Эко?

Первым моим впечатлением было стойкое ощущение, что я попала в самый настоящий музей под открытым небом, чему способствовала архитектура Средневековья. Меня даже потряхивало немного от впечатлений и эмоций. Но это все лирика. Правда жизни была такова, что нам предстояло пережить очередной поход в логово университетских бюрократов прежде, чем начать свое обучение.

— Может, встретимся в перерыве и пообедаем где-нибудь? — предложил Бредин, когда мы пересекали дворик трёхэтажного административного здания с уже пресловутыми арками и колоннами. — Точно. Давай свой номер, — решительно добавил, притормозив.

— Зачем это?

— Что значит «зачем»? — спросил он, наградив меня суровым взглядом. — У тебя здесь никого нет, а если что-то случится?

— Например? — скептически поинтересовалась.

— Юля, мы теряем время, — Бредин зажал в руке телефон и выжидающе меня разглядывал.

— Ладно. Но это только на экстренный случай, если ты начнёшь…

— Я не начну, — перебил меня парень, протягивая свой мобильник. — Ну же?

Я сделала себе дозвон и, вернув смартфон его хозяину, повернулась к ступеням здания.

— Подожди! А что насчёт обеда? — Бредин удерживал меня за запястье и смотрел так же, как вчера в ванной комнате дома Сильвии.

Как не пыталась, я не могла убедить себя в том, что равнодушна к этим его… взглядам. Поэтому мне необходимо было держаться от него подальше.

— Извини… у меня нет аппетита. Завтрак, что ты приготовил, был очень… плотным.

Бредин сам отпустил меня и покачал головой.

— Ладно… — он отступил на пару шагов. — Можешь и дальше прикидываться, что тебе плевать на то, что было.

— А что было-то?! Что?! — воскликнула я. — Ты же просто… — я глубоко вздохнула, считая удары сердца. Один… два… три… А затем добавила своим привычным тоном крашеной блондинки: — Бредин, я не понимаю, о чем ты. Может, пойдем уже, а?

— Ты… просто невозможная… после тебя, — он жестом предложил мне первой подняться. На его лице играли желваки, и впечатление было такое, что парень либо чем-то сильно раздражен… либо у него несварение.

Ели мы сегодня одно и то же, потому второй вариант был явно не актуален.

Значит, его задело? Что ж, отличная новость! Жаль, что этого недостаточно, чтобы я перестала думать о том, как однажды он задел меня…

Зависнув на добрые сорок минут в учебном офисе, где с нами провели инструктаж, сообщили главные местные порядки и выдали пропуска, мы с Брединым разошлись по своим учебным корпусам.

В качестве основного предмета я выбрала «Итальянскую культуру и язык для иностранцев» и несколько общих предметов, которые здесь преподавали как на итальянском, так и на английском: философию, математику и экономическую теорию. Всё-таки главным мотивом, по которому мы с Брединым тут оказались было вовсе не обучение, а участие в Международном студенческом форуме, который должен был стартовать в начале октября. Ведь у нас имелось для этого все необходимое: брединская эрудиция, мой взгляд на проблемы современной молодежи и крутые жёлтые ботинки.

До начала занятия оставались считанные минуты, и огромная аудитория была забита толпой жаждущих до знаний студиозусов всех наций и мастей. Курс «Итальянской культуры» был межнациональным, поэтому рядом с индусами сидели японцы, а темнокожую братию разбавляли бледнолицые вроде меня.

Вет прислал очередное сообщение, и я поморщилась, обнаружив на экране уже сотый за последние два дня любвеобильный смайлик, которые, как и розы, катастрофически не переваривала.

— Привет, здесь не занято? Ты не будешь против, если я сяду рядом? — надо мной раздался мужской голос с приятным низким тембром, и я подняла голову, чтобы узнать, кто меня потревожил.

Это был парень европейской внешности: серо-зеленые глаза, модно уложенные светлые волосы и стильный прикид. Высокий, плечистый, загорелый. Словно только что сошел со страницы в Инстаграм после того, как запостил свои утренний кофе и голливудскую улыбку. Впрочем, все это были лишь мои домыслы… за исключением улыбки.

Парень обращался по-английски, и я ответила ему тем же, сказав:

— Нет, пожалуйста, можешь садиться.

Парень уселся рядом и протянул руку, на запястье которой красовались часы стоимостью, должно быть, как подержанный Форд Фокус моего отца.

— Меня зовут Кеннеди…