Глава 1 · Перемены

Пятнадцать лет спустя

Роза

— Малыш, — руки Санти скользят по талии, — ты подумала насчёт вечера?

— Подумала, — почти шепчу и выдерживаю паузу, чтобы потомить красавчика.

— И что же ты надумала? — чуть прикусывает мочку уха, от чего импульс желания расползается по всему телу.

— Забери меня часов в восемь, — смотрю ему в глаза. — Я надумала, что ты устроишь романтический вечер и… ночь.

— Детка, этот вечер ты не забудешь.

И Санти нежно целует меня. Мы обнимаемся у всех на виду, а затем прощаемся. Санти уходит на пару, а я — домой, готовиться. Ведь именно сегодня Санти сделает меня женщиной, чувствую, что готова.

Вот уже полгода, как мы встречаемся. Санти — самый красивый парень из всего потока. Весь первый курс меда я провела в каком-то тумане после смерти родителей, и если бы не поддержка брата и не роман с Санти, то сошла бы с ума от горя.

Санти завоёвывал меня почти весь год, оказывал знаки внимания, делал комплименты, провожал до дома, цветы присылал каждую неделю… Весной после долгой работы с психологом что-то во мне ожило, я почувствовала, будто отхожу от спячки, и мы начали встречаться. Санти мог бы встречаться с любой девчонкой, уверена, что каждая вторая с радостью бы объявила себя его подружкой. Но Санти ждал меня… Конечно, улыбаюсь отражению в витрине бельевого магазина, такую девушку, как я, можно подождать.

Я не зазнайка, совсем нет, просто объективно смотрю на вещи: моя мать получила титул «Мисс Европа» в 2102 году, высокая, красивая натуральная блондинка. Все друзья семьи говорят, что я почти её копия: такая же высокая, стройная, с кукольным личиком и копной длинных светлых волос.

Да и я помню, ещё помню…

Спустя год после аварии, унёсшей обоих родителей разом, их образы тускнеют, стираются в памяти, а мне всё ещё больно пересматривать семейные альбомы или папки в глобо-облаке. Но я прекрасно помню свою прекрасную мать в её сногсшибательных образах. Её запах, как она варила крепкий чёрный кофе в обед в маленькой старомодной гейзерной кофеварке, и мы с ней всегда что-то обсуждали и смеялись. Вдвоём. Это были наши пятнадцать минут, время с мамой каждый день, и я летела со школы, от подруги, откуда угодно, чтобы попить кофе с мамой и обсудить последние новости.

Чувствую непрошеные слёзы и решаю отвлечься на выбор соблазнительного белья для сегодняшней ночи.

После почти часового придирчивого выбора я наконец-то определилась: чёрный атласный комплект, выгодно подчёркивающий мой бюст второго размера, стринги сидящие, как вторая кожа, — я готова и уверена в себе, знаю, что неотразима.

— Какая у вас потрясающая фигура! — в очередной раз завистливо оглядывает меня смуглая девушка-консультант. — Вам бы в модели! Всё на вас сидит!

— Спасибо, это меня мама наградила, — грустно улыбаюсь очередному воспоминанию о ней. — Давайте оплачу!

— Пожалуйста, вот касса! — девушка провожает к пикающему терминалу.

Оплата картой не проходит.

— Странно, — хмурюсь я, доставая наличные, которые всегда держу в сумочке на экстренный случай. — Не могла же я потратить всё так быстро. Наличные принимаете?

— Конечно, мы принимаем всё: и электронные гломо[1], и бумажные. Обслуживаем всех клиентов: и людей, и вампиров, наш принцип — лучшее для всех клиентов, — с гордостью говорит девушка, принимая оплату. — У нас и среди вампиров есть постоянные клиенты.

— Благодарю, — киваю, получив чек и пакет с бельём.

«Как же все носятся с этими вампирскими привилегиями», — морщусь, выходя из магазина.

Ну вампиры и вампиры, ничего особенного в них нет. Ну богатые и влиятельные. У нас был преподаватель по анатомии, интересный мужик, но ничего сверхъестественного я в нём не обнаружила, хотя все девчонки просто хвостом за ним ходили, но он всех отшил.

«Мы тоже были богатые и влиятельные», — вздыхаю.

А потом родителей не стало, потом партнёры отца показали себя во всей красе, и начались проблемы. Эрик крутится как белка в колесе, старается за нас обоих.

«Надо спросить у него, что с моей карточкой, я же не потратила лимит, у меня ещё нормально денег оставалось до конца месяца», — вспоминаю неприятный инцидент с нехваткой средств на балансе в магазине.

Войдя в дом, обнаруживаю странный беспорядок.

— А-а-а, вот и ты, — выскакивает взъерошенный Эрик. — Что у тебя с глофоном? Я раз десять звонил.

— Сел, наверное… Окидываю просторную комнату взглядом. — А что происходит? Что за беспорядок и открытые шкафы?

— Собирайся, — бросает Эрик, — нам надо уезжать.

— Уезжать?

— Да, у нас серьёзные проблемы, кредиторы идут по следам.

— Эрик, какие проблемы⁈

— Я занял денег на бизнес не у тех людей, а расплатиться не могу… Меня просто убьют, — неожиданно вздрагивает от непонятного шума брат.

— Ты что, не закрыла дверь? — испуганно смотрит на меня и тащит за руку в сторону лестницы на второй этаж.

— Н-наверное, — чувствую, как дрожит голос.

— И куда это мы собрались? — смуглый мужчина с хищным жестоким взглядом появляется из коридора и решительно идёт к брату.

— Костас, прошу, дай отсрочку! — Эрик умоляюще смотрит на грозного незнакомца.

— Все отсрочки вышли, — щерится мужчина.

Из-за его спины появляется ещё два амбала, один из них поигрывает блестящим тесаком, демонстрируя накачанные бицепсы в татуировках.

— А ты кто, малышка? Шлюшка этого мудилы? — плотоядно облизывает губы неприятный мужлан.

— Я его сестра, — стараюсь держать марку. — Объясните, что происходит.

— Ха, сестра, значит… Может, и поговорим. Имеешь право знать, что тебе и братцу предстоит… — мне совсем не нравится звериный оскал, но я держусь.

— Твой братец, занял у меня очень много гломо, обещал вернуть с процентами, но вот сроки вышли, а баблишка нет. Попросил отсрочку, я пошёл навстречу. Снова срок подошёл. И снова что? — оборачивается к Эрику. — Правильно, снова тю-тю. Так ещё и сбежать надумал.

Мужчина бьёт Эрика наотмашь, тот падает с глухим стуком на пол. Я замираю в ступоре и не могу произнести ни слова. Снова удар. Вскрик. Мой вскрик.

— Не надо, не надо! Мы всё отдадим! — безуспешно пытаюсь вырваться из цепкого захвата одного из двух амбалов.

— У нас есть дом, мы его продадим! — загораюсь надеждой.

— Рози, — сплёвывает кровь брат, — дом давно заложен. Эти твари… бывшие партнёры отца выкинули бы нас из бизнеса ещё в первый месяц, продержаться помогла только закладная на дом.

— Перезаложим!

— Уже, — тусклым голосом говорит Эрик, обессиленно приваливаясь к стене. — Мне отвечать за долги, — вскидывает глаза на ухмыляющегося Костаса.

— Ты будешь отвечать долго, — с предвкушением в голосе произносит тот, — запишу твои пытки на видео и продам подороже. В моём клубе удовольствий есть охотники до таких развлечений. Был бы ты девкой быстрее бы отработал, год-два, пара жирных клиентов, глядишь и жизнь бы заиграла, никаких мучений, знай себе трахайся. А так, — вздыхает с видимым удовольствием, — придётся твою шкурку подпортить!

Мужчина достаёт наручники, и с мерзкой ухмылкой защёлкивает браслеты на запястье брата.

— Подождите! Я… Я отдам наш долг, я отработаю, — выпаливаю на одном дыхании, — видеть мучения брата и слышать про предстоящие пытки — невыносимо.

— Нет! — кричит Эрик. — Не сме…

И замолкает, теряя сознание от удара в челюсть.

— Отработаешь, говоришь? — жадным взглядом ненавистный мужлан скользит по моим губам, груди, почти раздевает меня не касаясь.

— Что ж, такая девочка может принести неплохие бабки. А ну, расстегни платье, посмотрим, сколько за тебя можно выручить, — сладким голосом приказывает Костас.

Очень хочется послать его куда подальше, но выхода нет, иначе Эрику придётся плохо. «Во сто раз хуже, чем мне, это всего лишь нагота, просто разденься», — уговариваю себя.

Медленно, глядя в пол, расстёгиваю платье.

— Хороша! — причмокивает мужчина. — А ну, повернись.

Послушно кружусь на месте, чувствуя, как накаляется атмосфера в комнате.

— Пойдёшь в вампирскую элитку, — прикинув что-то в уме улыбается кредитор. — Хорошенько поработаешь годик, и всё будет в шоколаде. Будешь хорошей девочкой, может, и спишу часть долга.

От недвусмысленного намёка, похотливого взгляда и руки мужчины на бугрящейся ширинке пробирает дрожь, но я держусь. Главное — спасти Эрика, дать ему время, чтобы он нашёл деньги и вытащил нас.

— Одевайся, собирай вещи, ты переезжаешь в моё заведение. Там и подпишем договор, — Костас закуривает. — Возьми вечерних платьев, секси-белья, — взгляд мужчины останавливается на пакете с моими сегодняшними покупками, — уверен, такая красотка знает, чего от неё хотят мужчины.

— А Эрик? — быстро застёгиваю платье, чувствую, как дрожат пальцы от волнения.

— А братец твой пусть живёт себе спокойно, если найдёт деньги, то получит тебя обратно. Хотя, — противно усмехается, — ты, может, ещё и не захочешь возвращаться в семейное гнёздышко.

Пока я лихорадочно собираю вещи, Эрик приходит в себя.

Спускаюсь и вижу, как Костас расстёгивает браслет наручников на руке брата.

— Рози… Прости, — шепчет Эрик разбитыми губами.

— Эрик, — обнимаю брата, — ты старался ради нас. Теперь постараюсь я. Найди деньги побыстрее.

— Конечно, — сжимает меня в объятьях, — я сделаю всё, чтобы вытащить тебя из борделя этого ублюдка.

— Всё, голубки, расходимся, — Костас выразительно смотрит на нас, и я послушно поворачиваюсь, бросаю на Эрика прощальный взгляд и иду вслед за ненавистным мне ублюдком.

— Добро пожаловать в новую жизнь, — мужчина открывает передо мной дверь огромного чёрного гломобиля последнего поколения.

«Назад пути нет», — придавливает тяжёлая мысль.

Сажусь в роскошный салон и буквально цепенею от ужаса, когда рядом садится наш кредитор и дверь с тихим щелчком закрывается.

«Тебе не сбежать, Роза!» — стучит в голове.

[1] Гломо — деньги эпохи глобо, универсальная валюта.