Глава 3

Прижавшись к стене, Стася приготовилась стрелять. Благодаря воспоминаниям Анастасии она знала кто такой этот бах Авдеев. Садист и сволочь. Пока они жили в этом доме под Алапаевском, он, как главный над остальными, вечно изощрялся, придумывая новые унижения для их семьи. Анастасии и остальным княжнам пришлось спать на полу, когда по приказу этого баха из комнат вынесли кровати.

Стася пришло ещё одно воспоминание, как бах Авдеев, отпуская грязные шуточки выпускал вонючий дым прямо в лицо императрице, маме Анастасии, как отбирал еду и столовые приборы.

Поэтому, когда вышеозначенный бах с товарищами вошёл в комнату Стася не сомневаясь с двух рук уложила всех троих.

И тут зашевелился любитель молоденьких девочек и драгоценных серёг. Стася выстрелила и в него.

И как бы она ни хорохорилась, её всё-таки стошнило, а поскольку в животе у княжны ничего не было. Да уж, сволочи их почти не кормили, то отдышавшись и подождав, когда закончатся спазмы, Стася осторожно выглянула из комнаты.

По воспоминаниям Анастасии бахов охранников здесь было двенадцать человек, пятерых она расстреляла, осталось семеро.

Стася вспомнила любимый когда-то фильм «Брат-2», где Данила Багров пошёл в ночной клуб и уничтожал подонков молча и без сомнений, и она поняла, что либо так, либо она не выберется.

Проверила оружие, распихала по карманам запасные патроны и пошла. Теперь, когда было несколько минут, она поняла, что есть отличия с её миром. Здесь пистолет похожий на «револьвер» отличался тем, что у него было десять зарядов, а не шесть, а вот со вторым пистолетом она не разобралась, но пока стреляет и хорошо.

— Странно, что никто не приходит, выстрелы же должны были слышать, — подумала Стася, но пройдя по коридору и зайдя в другую комнату поняла, что к выстрелам отнеслись спокойно, потому что бахи, которых она расстреляла в той комнате, ходили добивать оставшихся в живых.

Он посмотрела, что сволочи даже не убрали трупы. Вот с простреленной грудью и головой лежала мама Анастасии, императрица Александра Алексеевна, рядом на полу лежал отец, император Николай. Он лежал, раскинув руки, будто бы собирался улететь. Две сестры, старшая Оленька и младшая Машенька. Возле окна за креслом лежала Танюша.

Здесь же лежали трупики двух собак, Машенькин спаниель и Оленькин бульдожка.

— Даже собак не пожалели, садисты, — Стася сжала зубы, чтобы не закричать.

Не было цесаревича Алексея, которого мать успела единственным оставшимся порталом закинуть в безопасное место, и которого теперь Стасе предстояло найти и спасти.

Почему-то Стася не воспринимала их как чужих людей, её захлестнула такая волна горя и ненависти, как будто здесь действительно произошло убийство самых близких и дорогих ей людей.

— Эх, папа, папа, — вздыхала она, — что же ты не уехал, почему семью не отправил за границу.

И сама же себе отвечала, зная все мотивы императора, когда у него с Анастасией ещё была возможность поговорить:

— Потому что не хотел, чтобы из-за него была пролита хоть капля росской крови…

Но времени на слёзы и переживания не было, в доме ещё оставалось семеро подонков и Стася пошла убивать.

Двоих она нашла в комнате, где держали княжон, они там рыскали по небольшим дорожным сундукам. Стася мрачно усмехнулась: — вот она истинная причина революции «всё отобрать и поделить».

Мародёрам она без сомнений выстрелила в спины, больше её не тошнило. Стася вспомнила свою прабабку, которая пережила две революции и перестройку, так вот она говорила: «больно только в первый раз, девочка, потом привыкаешь».

Стася прислушалась, говорили где-то в районе кухни.

— Ну, конечно, куда же бахи после расстрела пойдут, выпить и пожрать.

Четверо негодяев нашли свою погибель за столом, на котором стояла еда и большая бутыль с чем-то мутным.

У Стаси было странное ощущение, с одной стороны организм требовал еды, а с другой после всего, что она здесь увидела, ей было страшно думать о еде. Но здравый смысл пересилил, ей нужны были силы, чтобы выбраться из этого дома и она с трудом запихнула в себя картофелину, мясо не смогла.

Стася ещё раз пересчитала, вроде бы все двенадцать бахов были убиты. Пошла проверять дом, на нижнем этаже нашла слуг, горничная Аннушка, мальчик Лёня, сын детского лакея Леднева и семейный доктор, все были расстреляны.

Стасе показалось, что доктор жив, она подошла, он действительно ещё дышал.

— Евгений Валентинович, — позвала его Стася. Доктор открыл глаза:

— Анастасия Николаевна, вы живы?

— Как я могу помочь вам? — спросила Стася, понимая, что уже слишком поздно.

— Возьмите у меня в кармане ключ, это…

Отчего ключ и где находится замок, доктор так и не успел сказать.