Глава 9

Перестаю бороться и отвечаю на этот украденный, вероломный, ядовито-сладкий поцелуй. Не должна, ведь я одинокая, маленькая, но очень гордая пчёлка. Однако то, как его твердые губы ласкают мои, как язык проскальзывает в рот и проходится по нёбу, как он сам впечатывает меня в себя, демонстрируя очень внушительную боевую готовность Калашникова. Я помню, как он стреляет. Оглушительно и наповал, так что встать потом не можешь. Нет, Майя. Включай голову. Ты же маленькая, но правда очень гордая. И по боку, что твое тело пылает, а гипофиз отправил яичникам и матке приказ о начале операции. Кажется в штаб-квартире нижней части мозга уже большая бегущая строка пошла: “Сдаемся! У нас не было девять лет!” Все в нашем организме взаимосвязано, поэтому живот так приятно потягивает. Мозг дает сигнал о возбуждении вниз и сосуды, расположенные в стенках влагалища, начинают потихоньку выделять секрет, то есть смазку. Боже, ну хоть кто-нибудь остановите это безобразие! Я не могу сейчас сдаться из-за тридцати секундного поцелуя. Так низко я еще не падала. Приходится брать ответственность на себя. Еще сохранившийся здравый смысл вступает в бой. Зарываюсь пальцами в его волосы, веду ими вниз, помня, как он балдеет от этих прикосновений. А потом в самый удачный момент сжимаю волосы и тяну их так сильно, будто хочу вырвать. Он морщится, отступает и отстраняется. В глазах - гнев, желание, досада. Грудь бешено вздымается. — С ума сошла? — смотрит волком. — Скажи спасибо, что по яйцам не дала и не лишила тебя потомства, — показушно вытираю ладонью губы, которые все еще пульсируют и горят. — Тебе же понравилось? — смотрит исподлобья, уголки губ дрожат. Дьявол во плоти. — Тебе показалось, — презрительно усмехнувшись, скольжу глазами вниз и киваю на его эрекцию. Считав мой говорящий взгляд, Арлан прикрывает достоинство креслом и сжимает пальцами спинку. — Ты всё такая же безбашенная, пчёлка Майя. Но именно это меня и привлекло в тебе тогда. Сталкиваемся взглядами, встаем в позы, скрещиваем шпаги перед схваткой. — Ты же хочешь узнать что еще? — Не хочу. Я ухожу. Но я стою на месте и слушаю, как дурочка. — Твоя любовь к профессии, страсть, целеустремленность, вера. Я восхищен твоей работой с Ахметовой. Ахметова… Моя пациентка с крайне низким АМГ, у которой не созревали свои фолликулы, но она такая же упрямая, как я, и вместе мы совершили невозможное. Хотя я больше думаю, что это чудо. — Не заговаривай мне зубы, — цежу я, скрестив руки перед собой. — Ты вызвал меня по поводу Калиевой. Мы выяснили, что я не при чем. На этом всё, я надеюсь? Кресло, которое он удерживал летит в сторону двери. Пара широких шагов и он оказывается рядом и мне приходится выставить руки вперед. Он встает так, что мои ладони упираются в его грудь. Они горят и плавятся от соприкосновения с синей тканью, под которой так хорошо прощупываются мышцы. “Сдаемся!” — бегущая строка в голове барахлит, буквы рассыпаются. — Нет, не всё. Я хочу тебе кое-что рассказать. О том, почему тогда все так случилось. Поднимаю на него глаза и хмурюсь. Зачем сейчас ворошить прошлое? Облажались оба. Вот только я не предавала. А предательство - преступление. — О чем? О твоей измене и исчезновении? — Начнем с твоего предложения расстаться. — Ах так! — задыхаюсь. — Так вот, я не снимаю с себя ответственности, я сама предложила взять паузу. Но то, как поступил ты… — Я помню, — нависает надо мной черной тучей. Удерживать этого быка на расстоянии все сложнее и сложнее, он напирает. — Я позвонила, чтобы извиниться за истерику, помириться, сказать, что люблю и буду ждать твоего возвращения. А вместо этого твой холодный, бесчувственный взгляд и погуголая Йоко Оно. И потом ты не перезвонил, исчез из моей жизни, — я говорю тихо, чтобы коллеги нас не услышали, но такое впечатление, что кричу. Еще немного и заплачу. — Никаких объяснений, извинений, никаких попыток связаться. Кто ты после этого, м? Пришел сюда и командуешь на моей территории. Поселился еще напротив. — Это случайность. — Хорошо спланированная случайность. Ты же знал, где я работаю? Значит, и где живу узнал. — Это не узнавал. Мне в последний момент секретарша Фидлера сняла там квартиру. — Врешь. — Правда. — Зачем ты вообще приехал? У тебя все было хорошо в столице. Карьера, должность, жена. Да, я знаю, что он был женат. Этого не утаишь в нашей сфере, где тех, кто вырывается вперед под лупой разглядывают. Он женился пять лет назад. Это было для меня очередным ударом, но я справилась. Я хоть и маленькая, но очень сильная. — Ты знала, что я был женат? — Конечно, знала, — убираю ладони и опускаю руки. Силы как-то разом покинули меня и напряженное тело обмякло. — И поэтому я не понимаю, зачем ты здесь? — Я хочу, — он вдруг замолкает, смотрит в окно, потом снова на меня, — я хочу, чтобы ты меня простила за прошлое. — Простила. Всё? — Нет. Ты не простила, — эта стальная туча слишком низко, а его губы непозволительно близко. Оттолкнуть бы, да сил нет. — Какая теперь разница? Лично я знаю, что я тебя любила и никогда не предавала. — Я теперь это тоже знаю. Всматриваюсь в его темно-карие глаза и считываю в них то, чего прежде не видела. Он смотрит виновато. Впервые смотрит виновато и до меня, наконец, все доходит. Дважды два четыре, простая арифметика. Я открываю рот, но слова выходят с трудом. — Ты все это время думал, что я первая? Ты думал, что это я тебя предала? — хрипло восклицаю я. Но узнать ответ не получается, потому что кто-то очень настойчиво стучит в дверь.