Эпилог
Они облепили Рому с двух сторон и беспрерывно говорили. Для своих тринадцати лет были слишком хорошо развиты, и Рома почему-то стеснялся такого пристального внимания со стороны двух девочек-подростков.
Элеонора и Эвелина трещали без умолку, сводя Рому с ума своим беспрерывным щебетом на разные темы. Под руки взяли и переговаривались между собой, выглядывая из-за его широких плеч, привлекали дядьку к разговору и задавили бесчисленное количество вопросов, даже не дожидаясь ответа, продолжали спрашивать.
Смешные. Походили на двух жеребят. Забавные такие. Хотелось обнять поцеловать, но Рома сдержался. Они сами об него тёрлись и льнули, как к родному.
Собственно они и считали его родным дядей.
Не сразу Рома это понял, а потом в разговоре выяснилось. Их папаша, Трэш все последние двенадцать лет вспоминал его и рассказывал, что Рома Шишков ему брат.
Когда Рома осознал, почему девочки на него так накинулись, сразу вжился в роль дядюшки. Пожурил девок за разговоры про парней и втихаря от родителей дал денег.
И благодать на душе.
Ещё и племянницы объявились.
Савиновы в его загородный дом приехали всей семьёй. Привезли трёх детей и мамашу Трэша.
Лиду Рома не любил. Она болела алкоголизмом и когда родной отец Никиты погиб, закрывала глаза на то, что хахаль новый бьёт родного сына. Ну, как бьёт. Дрался Трэш с отчимом. В четырнадцать получал, а в шестнадцать отчим старался не нарываться, потому что получал сдачи.
В то время Рома сам остался без матери. И его отчим работал, чтобы восстановить дом. Кормить приходилось Трэша и таскать с собой в гаражи, где на ремонте машин можно было подзаработать. Когда отчим Ромы тоже запил, они с Никитой вдвоём искали что пожрать. Воровали картошку с огородов, рыбу ловили в реке, бывало, в магазинах воровали. А было время… в помойных контейнерах копались, чтобы не сдохнуть с голода. Подкармливали их, знакомые и учителя. В школе кормили бесплатно.
И чтобы Шиша не находил, всегда делил с Трэшем поровну. И тот делал то же самое, поэтому и не пропали.
После такого, конечно, они братья. И все дети Никиты — племянники Ромы.
И пусть матерью всех троих детей была Света Тугарина, мать Катьки, к ним как к родным относились. И мелкий пацанёнок в штанах на лямках, бегающий по плитке двора, казался очень похожим на Катюху. И мамкал, протягивая к пузатой Катьке ручки. Подружился с дочерью Клинова, которая была старше и тащила играть в надувной замок.
Замок был огромным, арендованным на два дня. И Рома лелеял надежду, что они с мужиками выпьют и тоже попрыгают. Ну, не было у Ромы детства как такового. И Анечка ему самолёт на пульте управления на днях купила. И он запускал с просьбой никому не рассказывать. Очень хотелось для отмазки ребёнка заделать и покупать себе новые гаджеты уже обоснованно.
И не для отмазки тоже. Хотел ребёнка.
Так что семья приехала на день рождения его Анечки. Брат с семьёй.
И друг.
Почти друг, пока Рома ему не должен.
Сёма Штирберг вывалился из машины с футляром скрипки в руках. Выскочила из машины крашеная курица. Кристина залетела от Штопора, и он был рад. Обещал жениться, когда генетический тест на отцовство сделает.
Кристинка выглядела не очень хорошо, разъехалась в фигуре и в мордахе. Увидев кучу детей и беременную Катю, вдруг заныла, разревелась. Клин с женой принялись её утешать больную.
День был на загляденье тёплым. И приятный ветер шевелил кусты и лиственные деревья, уже тронутые золотом и багрянцем. Ранняя осень без дождей и с аномально высокой температурой, поэтому никто из гостей не надел верхнюю одежду, и пиршество готовили во дворе.
На вечнозелёной лужайке, где резвились дети, был надут замок и тявкал мелкий собачонок. Развернули стол, и именинница помогла жене Клинова накрывать.
Анечка в этот день надела тёмно-бардовое платье до колен, с длинным рукавом, что у локтя уходил в клёш. Тонкий бархат ложился по идеальной, красивой фигуре, обтягивая хрупкий стан. Она носила высокий каблук и ножки белые в белых чулках (Шиша был предупреждён, что там чулки) казались ещё длиннее, чем есть на самом деле. Распущенные локоны кипенно-белые чуть трогал ветерок и сахарные пальчики то и дело скидывали их с лица.
Катька была в восторге от ярких изменений в Анечке, не отлипала от неё, по-матерински поглаживая по спине. Столько лет прошло, а то, что Анька оказалась младше на три года оставило след на всей их семье.
Именинница была немного растеряна. Она вдруг осознала, что у них действительно есть семья. И от переживаний краснела и подкусывала губки, время от времени скармливая щенку колбасу со стола.
Мелкий, толстый Бахрейн уже понял, кто у него хозяин и за Анькиными каблуками бегал на кухню и обратно. Забавная животина, Роме очень понравилась.
Трэш возвышался над Ромой и внимательно следил за Анечкой. Щурил глаза и, в непонимании, кривил губы.
— Как по писанному, — ухмыльнулся Никита. — Из утёнка гадкого в лебедь белую. И выглядит на восемнадцать. Не щёлкай клювом, Шиша. Такую уведут, не заметишь.
— Я бл*дь, уведу, — насупился Рома, которого эта мысль в последнее время пугала до чёртиков. — Всех зарэжу.
— Это я к тому, что тебе остепеняться пора. Жениться и стругануть дитё.
— Это да, — покивал головой Рома, влюблённо глядя на свою женщину. — Но мы расписались.
— Серьёзно? — удивился Трэш. — А свадьбу не играли?
— Нет. Вы, насколько я помню, тоже обошлись.
— Но у нас вынужденно получилось, — усмехнулся Трэш. — Я оказался парнем приличным, а трахаться хотелось. Самый близкий путь к пилотке оказался через загс.
— Это в твоём случае, — хохотал Рома. — Обычно бабу можно получить и без печати.
— Бабу — да, а вот приличную женщину лучше сразу прикреплять к себе.
— Согласен, так что теперь женат. Претендую на половину её имущества.
— Бессметно богата? — удивился Трэш с издёвкой.
— Охрененно, подобрала меня лоха, теперь я вроде при делах.
— Не могу понять, ты шутишь? — нахмурился Трэш.
— Вот сейчас, Никитос, выпью и такое про свою жену расскажу. Только девок куда-нибудь нужно сплавить, по реке допустим.
— Давай-давай, — улыбался Савинов. — А я тебе расскажу сказку, как Соня Лядина стала миллионершей и жила с тремя мужиками в одном лице.
Рома замер, внимательно посмотрев на Трэша.
— Я её в середине лета у каких-то бандитов отбил, — вспоминал Рома. — Жопа тощая стала, точнее в самый раз… В смысле, с тремя мужиками в одном лице? — недопонимал Шиша.
— У нас в классе, кроме твоей долбанутой Анечки, ещё один псих был.
— Васин что ли? — догадался Рома.
— Да, — кивнул Никита. — Чуть не посадили всю их частную компанию. Половину класса, кто чего в жизни добился на уши поднимать пришлось, и вытягивать Лядь с Васей, потому что тянули их миллионы на самое днище.
— Какими-то сказками рассказываешь, — заинтересовался Рома.
— Расскажу не поверишь.
Штопор с футляром присмотрел себе место у лужайки. Дорожка была выложена разноцветными камнями, там и разложился музыкант. Сёма открыл футляр. Оставил его пустым у своих ног. Установил свою скрипочку и приготовил смычок. Замер с хитрой улыбочкой на губах, наблюдая, как Ромкины племянницы гарцуют смотреть на нечто необычное. Штопор дамский угодник для всех возрастов, подмигивая подросткам, стал играть что-то невероятно заводное и позитивное. Элеонора с Эвелиной рассмеялись. Пошушукались и принялись кидать, выделенные им Шишей купюры, в открытый футляр. Штопор шутовски им кланялся, не преставая играть.
— Шо, Роман Владимирович? — нахмурился Сёма. — Уберите своё мнение с лица. Мне нужно денег на бензин. До вас, как до солнца, без трат не доедешь и погоришь.
— Штопор! — Рома ногой закрыл футляр. — Харэ моих племянниц обдирать, им деньги на помады даны.
— Шиша, не порти мне девок, — угрожающе ржал за спиной Трэш, — брысь, пигалицы, уже содрали с дядьки карманные!
— Мы музыканту отдали, — оправдывались девочки, за что получили от Сёмы низкий поклон.
— Семён Маркович, вы подумали о мужском и женском интеллекте? — прищурился Рома.
— Не поверите, господа! Подумал в момент знакомство с будущим свёкром. Они собрали мужской семейный консилиум и решали как будут существовать за мой счёт. Поэтому я не тороплюсь жениться. По мне, лучше десяток таких, как моя Кристина, чем один такой, как мой свёкор.
— И ты пришёл к выводу, что уровень интеллекта у мужчин и женщин одинаковый? — смеялся Рома, уводя мужчин ближе к столу.
— Мозгоправ прав, — заключил Сёма, — если взять мужчин и женщин всех вместе, то уровень интеллекта одинаковый, но раздавался по-разному.
— Интересные у вас темы для разговора, — улыбался Трэш, выловив к себе в объятия беременную жену.
— Это мы ещё не выпили.
Атмосфера за столом была такой непринуждённой, что Рома отдыхал душой и телом. Он целовал свою Анечку, которой подарил блок клубничной жвачки, как она просила, и ожерелье с брильянтами, как ему самому захотелось.
Женщины с детьми отправились плавать на яхте, арендованной для этого дня. Сам Шиша ещё не дорос до такого транспорта и представления не имел, зачем нужна дорогущая лодка в регионе, где зимы холодные, и реки покрываются льдом.
В чисто мужской компании они рассказывали историю Анечки, которая неожиданно стала напоминать тёмную сказку и обрастать невероятными подробностями с мистическим подтекстом. Узнали, как разбогатела и похудела Сонька Лядина. И Шиша всё подливал и подливал мужикам спиртных напитков, в надежде, что они с ним пойдут прыгать в надувной замок. В этом деле, главное пистолет с собой не брать и никогда об этом никому не рассказывать.