Глава 8

Он приехал на обед, но выглядело всё, как интимный ужин. Окна были закрыты. Из света, только горящий монитор компьютера и несколько свечей на кухонном столике. Там же, на столе были разложены белые тарелки, столовые приборы в бардовых (как только разглядел цвет) салфетках. Обед прикрыт железным куполом крышки. В корзине фрукты и вино рядом с пустыми фужерами.

Рома улыбался, вешая свою куртку на вешалку, потому что Инга имела на размалёванном личике счастливый оттенок. Опять в коротком чёрном платье и в лакированных чёрных лабутенах.

Пританцовывала на высоких каблучищах. Она подкусывала нижнюю губку в помаде ярко-сливового цвета и крутила в пальчиках небольшую подвеску, что висела на тонкой цепочке. Ярко-жёлтое золото отлично сочеталось со смуглой кожей. Подарок явно девушке понравился, и она этого не скрывала.

— Понравились подарки, — утвердил Рома, у которого вдруг зачесались руки в желании потискать её упругую объёмную грудь.

— Миша очень понравился, — протянула она, крутя плечиками.

— Какой Миша? — Рома перестал ей улыбаться. Вид у него стал звериный. И девушка перепугано замерла, округлив до блюдец, итак, большие глаза.

— Миша, — обиженно, почти на грани слёз, повторила она.

Вид напряжённого и злого Шиши не всегда взрослые мужики выдерживали. Инга совсем растерялась и прижала кулачки к груди. Она сделала шаг в сторону и указала ужасно недовольному Роме на огромного белого медведя, размером с саму хозяйку квартиры.

Игрушка сидела на полу рядом с дверью в санузел. С другой стороны в большой пластиковой вазе раскинулся шикарный букет белых роз, дополняя вонючую всеми косметическими средствами атмосферу, удушливым ароматом.

Рома себя выругал. Нужно уметь разделять работу и личную жизнь. Откуда Инге знать, кто такой Миша Жмурик? А у него только одни ассоциации.

Хмыкнул краешком рта. Подошёл к девушке и не очень ласково притянул её к себе. Опустил глаза. В разрезе платья показывались две красивые грудки, на которых лежала подаренная подвеска.

Рома потёрся эрекцией об девчонку и аккуратно стащил бретельку платья с нежного плечика. Инга вроде дёрнулась, но жёсткая рука на её талии продолжала приковывать её к мощному мужскому телу.

Ткань скатилась ниже. И Рома оголил торчащую вверх грудь. Смуглую с небольшим возбуждённым шоколадным соском.

Он нажал пальцем на сосок, как на дверной замок. Девчонка в руках затряслась. Значит грудь чувствительная.

Пальцы проехались по полушарию. И плевать, что силикон, на ощупь и визуально — просто кайф! У Ромы во рту собралась слюна, и он, отступив от девушки, чуть накренил её назад и припал ртом к соску.

Прошёлся по тёмной ареоле языком, всосал сосок. Грудь смял, чтобы направить себе в рот. И зажал чувственный сосочек зубами. Услышал, как Инга, нежно, сладко простонала.

Не отрываясь от груди, посмотрел исподлобья на алый диван.

Для чего ещё нужна любовница, если не развлекаться?

Он резко выпрямился и поставил перед собой девушку, которая хотела прикрыть оголённую грудь. Сплюнул прямо на пол, нажравшись лосьона. Но упрекать Ингу не стал. Бесило эта херня, но секса хотелось больше.

— Болит ещё? — спросил мужчина, рассматривая её странное лицо.

— Да. Очень, — призналась Лань и опустила мохнатые ресницы.

— На диван сядь, — строго приказал он.

Он ждал. Она не двигалась.

— Я сказал, Инга, сядь на диван и трусики сними. Не будет больно, — прорычал Шиша.

Она покорно процокала до дивана. Борясь со смущением, прятала лицо в искусственные кудри. Села.

— Ты кончать умеешь? — Рома снял пиджак и кинул его на стул у компьютерного стола. Расстегнул несколько пуговиц на белоснежной рубахе. — Мастурбировала? Я сказал, трусики снимай!

Девушка не говорила ни слова. Отворачивалась. Медленно стаскивала с себя чёрные трусики.

Хорошо, что не джинсы были на Роме, потому что член в боевой готовности рвал ткань и бился в ширинку.

Возбуждённый мужчина подошёл ближе. Он бы растянул удовольствие, но после обеда у него ещё множество дел. Нужно было спешить. Поэтому он аккуратно встал на колени перед девушкой, которая всё-таки решилась посмотреть на него. А он взглядом в неё впился и просто пожирал ненасытно её перекрашенное личико.

Ноги стройные закинул себе на плечи и ближе подтащил. Девчонка взвизгнула, но не сопротивлялась.

У неё даже между ног всё было намазано. Поэтому Рома раздвинул половые губки, чтобы хоть что-то живое в ней найти.

Розовое лоно уже сочилось, и Шиша, как зверь его лизнул. Возбудился от её настоящего вкуса и припал к клитору, опытно начал его терзать.

Влага скатывалась вниз, и Рома наминал тугое отверстие, надавливал на него, чувствуя, как любовница от кайфа трясётся. Застонала, запустила пальцы в его волосы. Это вдарило ещё большим жаром по страсти, и Рома усилил хватку, воткнул палец в узкую попку.

Инга кончила.

Так живо и натурально, что он не сомневался, что довёл её до нужного блаженства.

Чуть волосы ему не выдрала, тряслась волнами и стонала в голос.

Он оторвался от лона, подался наверх к её губам. Вцепился поцелуем. Руку девичью уложил на свой ствол, сверху укрыл своей рукой. Стал дрочить, упираясь головкой члена в маленькую ямку пупка на впалом животике.

Кончил почти сразу. И как только семя вылетело, эйфория спала, и Рома почувствовал вязкий противный вкус во рту лосьона и крема.

Это будет всегда?

— Бл*дь, давай тебя отмоем, — раздражённо прошептал он ей в губы.

— Нельзя, — запуганно выдохнула она, вылупив несчастные глазёнки. — Я заболею.

Недовольно он поднялся с девушки и застегнул свои брюки. Удовольствие было, но какое-то неполноценное. Такой секс вроде, как прелюдия.

Он возвышался над ней. Смотрел, как она понуро натягивает бретельки платья на плечи. Ему не нравилось всё это. Вся её ненатуральность, болезнь и забитость. Он бы предпочёл с ней поговорить, но даже представления не имел о чём.

Соска. Пустышка.

Рома прошёл к столу. Сам обед разложил на две тарелки. Ему казалось, Инга даже на такое не способна.

Сели обедать при свечах. С этой девушкой любой приём пищи будет, как романтический ужин.

— Паспорт мне свой покажи, — сказал Рома, когда девушка хотела сесть напротив.

Инга не ответила и всё-таки села. Убрала с лица кудри и поправила помаду в краешках губ когтистым пальцем.

— Он у мамы остался, — ответила она, в глаза не смотрела. — Я ушла со скандалом. Они знают, где я. Но мы не общаемся. Инга Робертовна Ким. Я здесь на птичьих правах. Квартира моей бабушки, снять бы я не смогла. — Инга подняла глаза. — Я твоя содержанка?

— Можно и так, — уминал мясо Рома и налил ей вина. Сам пить не стал. Не любил вино, заказал именно для девушки. — Вечером приеду после работы. Хочешь, сходить куда?

— Нет, я не спала ночью. Лягу раньше, — она пригубила вино и взялась за вилку.

— Ты намазанная спишь? — недовольно поинтересовался он.

— Да, у меня постельное бельё чёрного цвета, не видно лосьона, — охотно отвечала она.

— Ху*та это всё. Мне не нравится. Но всё равно буду ездить к тебе. Раз я уже в одной дырочке побывал, будем ещё две пробовать.

Инга перестала жевать. А потом вдруг усмехнулась.

— Орально? — посмотреть на любовника не решилась.

— Если хочешь. Но анально точно, — он её предупредил, пусть готовиться. — Можешь просветиться, что к чему. Раз ты уже при мужике, будешь пробовать всё.

Она вдруг выпрямилась, изящно откинула кудри на спину и кивнула:

— Я согласна.

— Другое дело, — расплылся в улыбке Шиша. — Что в статьях пишут?

— Сравнивают психическое состояние гетеросексуалов после сорока лет и гомосексуалистов, — со знанием дела ответила Инга.

— Пи*дец, — Рома вытер рот салфеткой и передумал обедать.

Он поднялся со стула и, чмокнув свою любовницу в синтетическую макушку, пошёл из её норы.

Не то, чтобы содержание статьи ему аппетит испортило. Скорее он нажрался женского крема, делая куни. И всё время хотелось Ингу трахать.