Глава 21

Марк

— Сука! — смёл все со стола.

Как, блять, та запись могла оказаться у Закирова? В памяти всплыли слова Кащея. Он говорил, что у меня крыса завелась. Кто, сука?

Начал гостиную шагами мерить. Взял из бара бутылку, из горла отпил щедрую порцию вискаря. Даже горло не обожгло. Посмотрел на лестницу.

Совсем забыл, что Маша у меня дома.

Взлетел по лестнице, в комнату направился, распахнул двери.

— Маша! — тишина. И свет не горит.

Заглянул в ванну. Никого.

— Пташка!

Пошел в гостевую комнату. Пусто.

— Маша! — крикнул на весь дом.

Куда она могла испариться? Может, Закиров каким-то образом ее выкрал? Сбежал по лестнице, в кабинет влетел как ураган. Схватил планшет и вывел на экран видео с камер второго этажа. Перемотал немного назад.

Зараза мелкая! Оказывается, весь наш разговор с Закировым она слышала. Хваталась за сердце. «Такая маленькая в моей футболке», — подумал я.

По камерам отследил ее, увидел, в какую комнату она прошмыгнула.

— Попалась!

Пошел за ней, толкнул дверь.

— Маш! — огляделся. — Маша, нет смысла прятаться, я знаю, что ты здесь!

Ноль реакции. Издевается? Заглянул под кровать. Пусто. Блять, она и в окно выпорхнуть могла. Подошел к окну. Одна из створок была открыта. Выглянул. Даже если она и спрыгнула, то лежала бы сейчас с переломанными ногами. Как-никак второй этаж. Нет. Бред!

Обернулся, посмотрел на белый шкаф. Распахнул дверцы. Она забилась в угол, как мышонок. Глаза испуганные, мокрые. Колени прижаты к груди. Дышать часто начала.

— Ты чего здесь? — потянулся к ней. Дернулась, метнулась в сторону, как от прокаженного.

— Пташка? — напрягся от такой реакции. В принципе, а чего я хотел? Она услышала, что я убил человека.

— Не трогай меня! — срывающимся голосом ответила.

Присел на корточки. А она вся трясется, как листок на осеннем ветру.

— Маш, давай поговорим?..

— Ты меня ему отдашь? — с ее сладких губ сорвалось.

— Выходи.

— Нет! — и еще сильнее в стенку шкафа вжиматься стала.

— Мария! — зеленые глаза Пташки пеленой заволакивали мое сознание. Околдовала.

Опустила взгляд, уткнулась носом в колени. Потянулся к ней, подхватил на руки. Девочка даже не сопротивлялась.

— Сколько есть времени?

Я присел с ней на край кровати.

— Много, — ответил.

— Когда… ты меня… ему… отдашь? — каждое слово еле выговаривала, выдавливала из себя.

— Никогда.

— Не говори глупости, Марк! Кто я для тебя? — горько усмехнулась. — Да и какой разумный человек отдаст завод? — говорила мне в шею, а сама пальчиком на моей груди круги вырисовывала. В самое сердце дырку ковыряла.

— Значит, я ненормальный, — прижал ее сильнее.

— Что это все значит? — посмотрела на меня.

— По-моему, ты слышала разговор. Подслушивать нехорошо!

— Я не хотела…

— И все-таки подслушивала. Но самое главное пропустила мимо ушей, — укусил ее за мочку уха.

— Ой!

— Я сказал ему, что ты моя женщина. А это означает, что целиком и полностью принадлежишь мне, и как будущую мать моего ребенка я тебя буду оберегать.

Она захлопала глазами:

— Ты не шутил по поводу ребенка?

— Какие могут быть шутки? Я похож на шутника?

— М-марк!

— Что? Староват для тебя? — глаза отвела. — Маш, мне наследник нужен. Я ребенка от тебя хочу, — провел по ее бедру.

Шелковая кожа моментально мурашками покрылась. Девчонка попыталась соскочить с колен.

— Куда собралась? — перехватил ее поудобнее и на колени вернул — только в позу наездницы.

Крепко сжал ее талию. Она уперлась ладошками в мою грудь. Качнулся вперед бедрами, врезаясь в ее киску. С ее уст сорвался стон.

— Хочу тебя, девочка моя, — начал пробираться под ее одежду.

«Блять, она без белья», — понял, когда провел рукой от ягодиц до груди. Прикусил сосок через футболку.

— Марк! — попыталась возразить, руки мои от себя убирала.

— Не мешай! — дважды просить не пришлось. Послушная Пташка. Сдернул с нее хлопковое препятствие. Два полушария с идеальными розовыми ареолами и острыми от возбуждения сосками уткнулись мне в лицо. Моментально зарылся между ее грудей. Пташка заерзала на моем стояке. Сдавил одну грудь, поиграл языком с соском, потом вобрал его в рот, смакуя.

— Боже… — простонала, забралась пальчиками мне в волосы. — Ммм…

Вторая рука скользнула еще ниже и начала хозяйничать в ее влажной киске. Мокрая и такая горячая! Пиздец, сейчас мой член проткнет брюки.

— Давай… кончи для меня, малышка.

Маша заерзала на моих пальцах.

— Марк, хочу его… — она впилась в мои губы горячим поцелуем. Стонала мне в рот. Приподнялась, привстала, начала бороться с моим ремнем. Руки ходуном ходили.

— Давай помогу, — высвободил свой болт, Пташка сглотнула, голодными глазами уставилась на член, на конце которого выступила жемчужная смазка. — Возьми его.

Маша опустилась на пол, устроилась перед моими широко расставленными ногами.

— Возьми, — вложил член в ее руку.

Она нерешительно взялась за него, наклонилась и своим розовым язычком слизала жемчужину, при этом немного сдавив мой член.

— Блять…

— Тебе больно? — убрала руку.

— Нет, мне ох-ре-неть как хорошо… Продолжай!

Она ухватилась за мой ствол, направила его ко рту. И вот уже ее губки заскользили по члену. Хотел схватить гриву белокурых волос и вдалбливаться в ее рот по самые гланды. Останавливало одно: могу напугать. Блять, еще немного — и я кончу.

— Иди ко мне! — усадил ее сверху. Влажные стеночки сжали мой член.

— Попрыгай, девочка! — она вцепилась в мои плечи, плотно насаживаясь.

— Ах… — прикусила губу, и поскакала, как кукла заведенная.

Если бы я не знал, что был у нее первый, подумал бы, что у нее колоссальный опыт. Поймал ее губы, вгрызся в похотливом поцелуе. Мы играли с языками друг друга.

— А-а… — простонала, а глаза ее затуманила поволока оргазма.

Перевернул ее на спину и вдалбливался, как в последний раз. Сперма выстрелила в ее горячее лоно, затопляя влажные стенки. Дышали неровно и прерывисто.

— Ты снова в меня кончил! — сказала задыхаясь.

— И мне это охренеть как нравится! — навис над ней.

Пряди ее волос приклеились ко лбу. Убрал их, нежно ее поцеловал.

— Маш, давай тебя Бессоновой сделаю, а?

Она вытаращила глаза.

— У тебя будет все: машина, шмотки, бабки. По курортам будешь кататься. Все самое лучшее.

— А ты?

— Что «я»?

— Ты будешь моим? — положила руку на мою щеку.

— Ты этого хочешь?

— Хочу. Мне ничего не нужно, кроме тебя. И чтобы только я у тебя была.

— Так ты согласна?

— На Бессонову — нет. Хочу дать тебе шанс.

Улыбнулся и накрыл губами ее губы. Подмял всю ее под себя, сгребая в охапку. С ума сводит… зараза!

Проснулся от Машиного визга.

— Вика! Викочка моя!

Открыл глаза. Пташка порхала возле панорамного окна, в ладоши хлопала.

— Ты чего орешь? — поднялся с постели.

— Там Вика! — указала пальцем.

Посмотрел в окно и поверить не мог: Конопатая шла по моей лужайке, а за ней плелся Чиж. Я еще не проснулся или это галюны? Какого черта они тут делают? Обернулся. Моей птички уже не было. Упорхнула.

— Не дом, а проходной двор!

Натянул брюки, последовал за Машей. Она неслась впереди меня с такой скоростью, что я даже немного отстал. Сначала услышал визг радости — это девочки встретились после «долгого расставания». Потом увидел Дэна. Тот стоял с перебинтованной рукой и довольной рожей.

— Привет! — здоровую руку протянул.

— Что за херня? — я указал на повязку.

Он ухмыльнулся, шепнул едва слышно:

— Да тут одна накосячила. Зато теперь как шелковая… Смотри, — он перевел взгляд на девчонок и скомандовал:

— Эй, навозницы, хорош обниматься! Конопатая, быстро кофе принесла!

Танец обнимашек прекратился.

— Черный или с молоком? — спросила Вика смиренно.

— Черный.

Та кивнула. Я посмотрел на этих… гостей непрошеных. Даже у Машки лицо сделалось удивленным.

Вика, кажется, вспомнила правила приличия.

— Привет, Марк! — сказала и тут же отвела от меня взгляд.

— Без Эдуардовича? — спросил у Конопатой.

— Могу дальше по имени-отчеству называть, — огрызнулась.

— Ладно, не язви.

Дэн заметил смущение Конопатой.

— Марк, ты бы прикрылся! Ходишь полуголый, — вставил свои пять копеек.

— Я в своем доме! Это вы, две наглые рожи, с утра пораньше приперлись. В гости не звал.

— Марк, мы — на кухню! — с неловкостью в голосе сказала Маша. И Конопатая засеменила за ней.

— Что за прикол? — вскинул брови Дэн. — Раздвинула… в смысле, распахнула ворота в рай? — ткнул перебинтованной рукой вверх.

Я оскалился:

— Дэн, если это дело рук Конопатой, я бы держался от нее подальше. Мы присели в гостиной.

— Она мне вчера руку дверью прищемила, — сказал и заулыбался. Идиот!

— Скажи спасибо, что не яйца твои.

— Виноватой себя чувствует. Делает все, что я скажу, — бровями поиграл. — А я в жертву изображаю!

Актер хренов!

— Вчера Закиров наведался,

Лицо Дэна в одно мгновение сделалось серьезным.

— Что хотел?

— Машу или завод.

— Документы у тебя. Какой нахрен завод?

— Дэн, у него запись есть. Панфилов.

— Блять!

— Вот и я о том же.

— Что делать будешь? Я так понимаю, Машку ты ему отдавать не станешь.

— Конечно, нет! Впервые за долгое время чувствую себя немного счастливей.

— Срок поставил?

— Два дня. Мне нужен хороший айтишник. Если не изменяет память, всю инфу он хранит на сервере.

— Марк, с серверов ты все почистишь, а что насчет флешек?

— У меня тоже для него есть подарок, — улыбнулся. — Я знаю имя заказчика. Знаю, кто завалил его брата. Думаю, он сам с радостью мне все отдаст.

— Марк! — Машка зашла. — Ты завтракать будешь? — красивая моя девочка улыбалась.

— Буду! — подмигнул ей.