Глава 24

Боже мой, всего ничего замужем, а уже такие мерзкие мысли! Что же со мной будет через год? Что-то мне подсказывает, что стану воплощать мысли в жизнь! Ну и муж мне достался… Мало того, что бабник, так ещё и матерится, как слесарь, которому чугунная батарея упала на ногу. У него напрочь отсутствует чувство такта, и он просто повёрнут на сексе. И этот человек собирается воспитывать ребёнка? Да такому неандертальцу даже сухопутную черепаху доверить страшно, не то что малыша! Но самое ужасное — мне с ним жить до конца своих дней! Если ничего не изменится, я либо попаду в психушку, либо превращусь в бесчувственную стерву, хотя… есть и третий вариант — застрелюсь. Все вышеперечисленные варианты меня не устраивают. Тогда что мне делать?

Посмотрела мельком на своего чокнутого мужа, и меня осенило — перевоспитать. Да, именно перевоспитать, другого варианта я не вижу, так как послать на все четыре стороны не получится. Ну и как мне это провернуть? Вновь посмотрела на великовозрастное дитя и поняла: придётся порадовать мальчика-переростка, чтобы расположить к себе.

Но как переступить через себя? Не хочу, чтобы он ко мне прикасался, и всё тут. Да и как можно вступить в интимную связь с человеком, который тебя постоянно унижает? «Остановись, Мила!» — мысленно шикнула на себя, так как понимала, что ещё немного в таком русле, и вновь оттолкну его. А мне нужно наладить контакт, во чтобы ни стало, даже через не могу! Хочет он интима  — чёрт с ним, пусть подавится! Если перевоспитать не получится, есть вариант, что наиграется и оставит в покое.

«Так, Мила, соберись!» — начала я себя подбадривать. Иначе не могу, для меня вступить с ним в интимные отношения — нырнуть в ледяную воду.

— Понятно, опять струсила… — с иронией усмехнулся он. И только собрался сделать шаг назад, я выпалила:

— Стоять!

Пижон замер и удивлённо поднял бровь. Ну да, резво я начала, сама в шоке.

— Если ты опять хочешь поговорить… — начал он.

Разговаривать сейчас бесполезно, у него только одно на уме — секс. И пока он не получит желаемое, воспринимать информацию явно не в состоянии. Посему я его тут же перебиваю:

— Ещё чего… — чуть слышно пробурчала и онемевшими от волнения руками потянулась к пуговице его кипенно-белой рубашки.

— Нет… — Он перехватывает мои руки.

Я в недоумении смотрю на него. Егор Александрович, пристально смотря мне в глаза, опускает одну мою руку, а вторую подносит к своим губам и целует в открытую ладонь. От нежного прикосновенья его губ дрожь пробежала по телу. От волнения, наверное, такая реакция. Лютов отпускает и эту руку, а я стою и не знаю, что дальше делать.

— С меня снимать ничего не нужно…

— Хорошо, — соглашаюсь.

Сейчас в этой игре он главный, а я лишь подчиняюсь.

— Закрой глаза… — произносит он тихо, и я принимаю правила его игры.

Не знаю, сколько времени прошло, может, секунды или минуты, но мне показалось — вечность, прежде чем моего лица коснулась прохладная ткань. Я вздрогнула и только приоткрыла рот, чтобы спросить, что он делает, как его палец коснулся моих губ.

— Тихо, ангел мой… — произнёс он чуть слышно. — С этой минуты тебе разрешается только сладко стонать. Скажешь хоть слово — будешь оштрафована.

— Как? — вырвалось у меня.

— Вот так… — произносит он с усмешкой, и тут же его губы накрывают мои.

— М-м-м… — попыталась я возразить.

Но добилась только того, что язык Лютова ворвался в мой рот. Смирилась, и вновь меня охватило странное головокружение. А он, почувствовав мою капитуляцию, резко прервал поцелуй.

— М-м-м, какое вкусное наказание, правда? — задал он провокационный вопрос. Молчу, я и от этого ещё не пришла в себя. — Вредная девчонка, — хохотнул он и подхватил меня на руки, понёс, наверное, к столу.

Когда он поставил меня на ноги, я поняла, что не ошиблась: почувствовала столешницу попой. Лютов принялся меня раздевать, прохладный воздух коснулся оголённых им плеч, и я на автомате выпалила:

— Давайте я сама…— И тут же замолчала, поняв, что вновь нарвалась на штраф.

Лютов лишь рассмеялся и продолжил снимать с меня одежду. И когда он закончил, мои нервы были на пределе, казалось, ещё немного — и я сорвусь. Как же мне хотелось закричать: «Прекратите!». Но я держалась из последних сил, ради сестры я готова была стерпеть и это.

— Расслабься, ангелок, иначе наша сделка считается расторгнутой.

Лучшей мотивации, чтобы вынудить меня расслабиться, он придумать не мог. Вновь приняла правила его игры. Через повязку, что он надел мне на глаза, не пробивался свет, и я решила представить, что это всё происходит во сне. Больше ничего придумать не смогла. И тут его горячие руки коснулись талии, я от неожиданности вздрогнула.

— Успокойся, маленькая, я всего лишь хочу тебя усадить на стол, — произносит он со смешком и, приподняв меня, сажает на столешницу.

Она была чем-то накрыта — я почувствовала ягодицами ткань. И тут Лютов резко раздвигает руками мои ноги и устраивается между них. Мне дурно, я готова провалиться под землю от стыда. Быстрее бы всё кончилось! «Ну, приступай скорее!» — взмолилась мысленно. А он, как назло, медлит, тишина, что воцарилась в его кабинете, оглушает. Звук пряжки расстегивающегося ремня, а следом и молнии, ударили по оголённым нервам. Чудом удалось сдержать стон отчаяния.

— Откинься немного назад, — прозвучал очередной приказ мужчины, и его рука надавила мне на ключицу. Превозмогая стыд, подалась назад. — Стоп, — очередной приказ, замерла почти под углом сорок пять градусов. — Ангелок, от одного твоего вида можно кончить… — обдало моё ухо горячее дыхание Лютова, я затаила свое в ожидании его дальнейших действий.

Он вновь медлил, видимо, наслаждаясь моей уязвимостью. С каждой секундой мне становилось всё хуже, сердце билось с такой силой, что казалось, пробьёт грудную клетку. Я уже готова была умолять его действовать и тут почувствовала горячую руку у себя на пояснице, рывок — и я оказываюсь на краю стола.

— Вот так лучше, — слышу довольный голос Лютова, и он тут же берёт ногу под коленку, приподнимая её. — Шикарный вид… — Я готова была взвыть, мне так стыдно никогда не было. — Мила, не нужно смущаться, — словно прочтя мои мысли, произносит он вновь тихо, и его дыхание касается моей шеи, — то, что сейчас происходит, нормально для мужа и жены. Попытайся расслабиться и получить удовольствие… — И уже ключицу обдало его дыханием…

— Не получается… — вырвалось у меня.

— А если я скажу, что не отпущу тебя из своего кабинета, пока не кончишь, это будет нормальной мотивацией, чтобы ты расслабилась?

— Вполне… — ответила на автомате и тут же услышала тихий смех Лютова, который приближается к моему лицу.

— Ты упрощаешь мне задачу… — произносит он на выдохе, и я вновь чувствую его горячее дыхание на своих губах.

Не успела я привыкнуть к этому ощущению, как Лютов накрыл мои губы своими и принялся целовать так… нежно, что я не смогла остаться равнодушной. Моё женское естество откликнулось на него, хотя разум требовал взять себя в руки не поддаваться. Я бы прислушалась к нему, но угроза Лютова остановила, в итоге я отдалась во власть чувств. Пусть сегодня будет так, как он хочет.

Наконец он прервал поцелуй и отстранился, прохладный воздух опалил мою кожу, и я вновь почувствовала неловкость. Лучше бы он и дальше целовал, чем смотрел на меня обнажённую. А то, что он смотрит, уверена, потому что я буквально физически ощущала его взгляд. И тут я почувствовала его пальцы на самом чувствительном месте и от неожиданности вздрогнула.

— Мила… — произносит он строго моё имя. Чувствую, как его пальцы опустились ниже, а один из них стал входить в меня, и я запаниковала. — Уже влажная… — произносит он довольным голосом, и его палец выходит из меня.

Я выдохнула. Но, оказалось, преждевременно — его тут же заменил член, я напряглась, вспомнив болезненное вторжение.

— Расслабься, пока не кончишь, я в тебя не войду.

— А как же я это сделаю, если вы не будете…

Вот тут я замолчала сразу по двум причинам: во-первых, вновь начала говорить, а во-вторых, посчитала ненужным продолжать, потому что он сам всё понял.

— Сейчас покажу…

Пусть показывает, решила я и попыталась расслабиться, ведь другого выхода в данный момент у меня не было. Думала, что сейчас Лютов обрушит на меня всю мощь своей страсти, но нет, ошиблась. Он выбрал более изощрённый способ довести меня до грани. Мужчина ласкал моё тело, едва не прикасаясь к нему губами. Это было нежно и остро одновременно. Стоило его дыханию коснуться моей прохладной кожи, у меня сердце замирало от столь интимно трогательного прикосновения, а из горла едва не вырывался судорожный вздох. Но я держалась, не хотела показывать ему своё состояние. Но с каждой секундой это давалось мне всё трудней. Мои чувства до предела обострились оттого, что я не знала, где его дыхание опалит моё тело вновь, и эта неизвестность сводила с ума.

Вот опять лёгкое дуновение ветерка коснулось моей груди, и по телу вновь пробежала сладкая дрожь, но я опять сумела сдержать судорожный вздох. Но, к сожалению, моё тело уже начало предавать: его стало слегка потряхивать от эмоционального напряжения. Неожиданно горячий язык Лютова коснулся моего соска, и я всхлипнула, сил уже сдерживаться не было. А он нарочно медленно обвёл его, и живот тут же обдало жаром, лёгкая судорога пробежала по телу.

— Вот это мне уже больше нравится, — произнёс от тихо, обдавая влажный сосок тёплым дыханием.

Не успела я перевести дух, как он слегка прикусил его. От неожиданности и остроты ощущения вздрогнула, словно электрический разряд прокатился по телу, и я издала протяжный стон. Но не успела прийти в себя, как мужчина принялся ласкать членом самое чувствительное место. По телу прокатилась волна возбуждения, и дыхание сбилось. Но Лютову этого было мало, и он вновь коснулся моего соска, затем другого, продолжая ласкать меня внизу, иногда опускаясь ниже, слегка входя в меня и тут же возвращаясь обратно. Мне стало трудно дышать, руки ослабли, и я уже с трудом удерживала тело в том положении, в котором он требовал.

Да меня уже порядком трясло! А тело уже было словно не моё, этот дьявол что-то с ним сделал, и оно откликалось на любую его ласку и жаждало ещё и ещё. И он щедро давал всё, что оно просило. То ласкал дыханием, то вновь дразнил языком, продолжая порочные ласки членом. И когда мне казалось, что я не удержу своё тело, Лютов резко замер. Не прошло и секунды, как его рука оказалась у меня на затылке, а мои губы обдало тёплым дыханием.

— А теперь, ангел мой, держись, сейчас я тебя штрафовать буду, — произнёс он хрипло и накрыл мои губы своими.

Теперь я поняла, насколько была наивной — этому мужчине не нужны руки, чтобы довести меня до грани. Он сам как мощный афродизиак, запах его разгорячённого тела ударил в ноздри, и у меня голова пошла кругом. Лютов уже не дарил ласку, а погрузил меня в бушующий океан страсти. Его обжигающе горячий поцелуй опалял лёгкие, я задыхалась от переполняющих меня чувств, и с каждой секундой они становились всё острее. Его рубашка то и дело касалась моих затвердевших сосков, и это ещё больше меня распаляло. Казалось, ещё немного — и потеряю сознание. Моё тело напоминало оголённый нерв, любое действие мужчины отзывалось сладкой судорогой внизу живота.

Не знаю, сколько это продолжалось, но, когда уже казалось, что моё сердце не выдержит и остановится, во мне словно что-то взорвалось, и тут же сладкая истома окутала всё тело. Наступила такая… слабость, что я бы точно упала на спину, но Лютов, прервав поцелуй, удержал меня.

— Девочка моя… — произносит он на выдохе чуть слышно, касаясь губами виска. От невинного прикосновения его мягких губ по телу пробежала лёгкая дрожь, а из горла вырвался судорожный вздох. — Какая же ты сладкая… — Я тихо вскрикнула от неожиданности, когда почувствовала, что он начал проникать в меня короткими толчками, и его дурманящее тихое: — Расслабься… — пьянило сильнее вина.

Стоило ему оказаться полностью во мне, Лютов резко снял повязку с лица, и меня тут же ослепил дневной свет, я закрыла глаза.

— Мила, — качнув бёдрами, позвал меня, — открой глаза и не закрывай, пока я не разрешу.

В ответ я лишь тяжко вздохнула и вновь подчинилась.

Лютов же не двигался, ждал, когда я привыкну к свету. Когда это произошло, он подался назад и тут же резко вновь вошёл, опуская моё безвольное тело на стол. Мужчина навис надо мной и, пристально смотря мне в глаза, начал движение, вначале плавное, словно нежная ласка, затем резко входил до упора и вновь брал меня с осторожностью. От каждого его точка по телу растекалась лёгкая истома, мне хотелось прикрыть глаза, потому что его изучающе горящий взгляд смущал.

И вот он делает очередной рывок, и меня словно пронзило разрядом тока, отчего я непроизвольно издала стон.

— Да… вот это я и искал. Можешь закрыть глаза, ангел мой, сейчас я подарю тебе звёзды...

От его интимного тона по телу вновь пробежала сладкая дрожь, и он возобновил движение, впившись мне в губы, словно обезумевший зверь…

И ведь не обманул — он подарил мне не только звёзды…

Каждое его проникновение сводило с ума, хотелось кричать в голос, но я могла лишь тихо всхлипывать. А он с жадностью пил мои стоны, доводя до грани вновь и вновь. И когда опять решила, что не вынесу, на меня, словно цунами, накатил оргазм. Он был настолько мощный, что начало в прямом смысле потряхивать.

Лютов прервал поцелуй и произнёс хрипло:

— Теперь моя очередь… — И, вновь впившись в губы, начал брать меня, словно у него отказали тормоза.

 Жёстко и в то же время так… сладко, что меня вновь захлестнули чувства с головой.

Очнулась лишь когда Лютов, словно зверь, зарычал и, до упора заполнив, начал изливаться в меня, продолжая терзать мои губы.

Не сопротивляюсь, боюсь пошевелиться, его звериный рык напугал до чёртиков. Да ещё и сама я как-то странно себя ощущаю, словно мой разум окутал наркотический дурман, от которого меня переполняет эйфория. Забавный коктейль: смущение, страх, эйфория.

— Милка… — хрипло произносит он, отрываясь от моих губ.

Открываю глаза и чудом сдерживаю крик, встретившись с его безумным взглядом. От страха сердце на секунду остановилось, а затем пустилось вскачь, гулким эхом отдаваясь в ушах.

— Отпустите… — Упёрлась руками в его плечи, пытаясь отстранить от себя.

— Ангелок, не стоит отталкивать сгораемого от страсти к тебе мужчину, это чертовски возбуждает, — процедил он сквозь зубы и тут же впился в мои губы жадным взглядом.

Вначале я вздрогнула, испугавшись мужчины. Но, взяв себя в руки, уже спокойно начала:

— У нас уже всё было, вы утолили голод…

Мою реплику прервал раскатистый смех Лютова. Отсмеявшись, он покачал головой и медленно начал опускать своё лицо к моему:

— Глупышка… — произнёс чуть слышно.

Я попыталась отстраниться — не позволил, схватив рукой за подбородок.

— Ангелок, не усугубляй, мать твою! — чуть ли не рыча, произнёс он. Я замерла. Он всё-таки приблизил лицо, и наши губы вновь соприкоснулись. — Ты только разожгла во мне желание. Ну так что делать будем? — спрашивает и одновременно подаётся бёдрами вперёд, вызывая лёгкую дрожь в теле.

Вот что он от меня хочет? Чтобы я сказала «да»? Но мне страшно, его взгляд безумца пугает. Но мужчине наплевать, он жаждет получить положительный ответ, отрицательный точно не примет — вон как глаза горят. Вот точно про некоторых людей говорят: дай палец, откусят по локоть.

— А у меня есть выбор? — зло смотря на него, спрашиваю.

Он пристально посмотрел мне в глаза, затем тряхнул головой, словно скидывая наваждение, и резко отстранился.

— На… — Беря со стола влажные салфетки, суёт мне в руку и, отвернувшись, делает шаг в сторону. Продолжает холодным тоном: — Выбор всегда есть, ангелок, только… — Он замолчал, но, когда продолжил, я вновь ощутила себя так, словно меня в дерьмо с головой окунули: — Свободна.

Не понимаю, как удалось быстро привести себя в порядок и одеться — руки не слушались от волнения и гнева. А ещё стыд, словно кислота, разъедал душу.

«Дура!» — ругала я себя, что посмела наслаждаться ласками мужа.

Захотелось расплакаться от обиды. Вот за что он так со мной?

 Но я сдержалась, выскочила из кабинета и побежала в кухню — нужно было выпить воды, иначе разрыдаюсь. Трясущимися руками налила в стакан, выпила и, немного успокоившись, направилась к лестнице, чтобы подняться к себе. Не готова я пока к новой встрече с Лютовым.

Но не успела подойти к ней, как услышала отборный мат и звук разбившегося стекла. Только хотела сделать шаг в сторону кабинета, как услышала злое:

— Не смей туда ходить!

Я повернулась на голос и обмерла.

На меня смотрела Регина, от её леденящего душу взгляда стало не по себе. И я, как трусливый зайка, рванула к себе в комнату. Только зайдя туда, до меня дошло, что я могла её на место поставить, ведь из нас двоих я — жена Лютова, и только мне решать, входить к нему или нет.